Глава 3

Глава 3

Лера

– Ты почему спустился сюда? Я где сказала тебе сидеть? – прижала к себе сына, роняя слезы.

Уже полчаса по этажам бегаю. А он тут.

Чуть до инфаркта не довел.

– Мне стало скучно, – он надул губки.

Зато мне, наверно очень весело.

– Ты подвел меня, Сережа, – проговорила сурово обижаясь. – Ты непослушный мальчик. Я не куплю тебе леденец на палочке, – подняв ведро со шваброй, я повела сына в раздевалку.

– Ну, прости.

– Нет. Надо знать, что уходить от мамы нельзя. Помнишь, что с колобком случилось, когда он укатился?

– Лиса съела.

– Вот! Пока я работаю, ты должен тихонько сидеть и ждать меня.

Да кому я говорю. Он еще мал. Что хочет то и делает.

Живот сводит не только от голода, но и от страха, что могла не найти сыночка.

– Мамочка, ну, пожалуйста.

– Сережа. Ты знаешь правила. А если бы тебя забрал кто? Как бы я тогда жила? – я никак ни могла успокоиться и простить сына. Да, я виновата. Виновата, что таскаю его на работу. Виновата в том, что не могу содержать на должном уровне. Виновата, что денег не хватает.

Но я очень стараюсь быть для него лучшей мамой.

Зайдя в раздевалку, я села на скамейку и расплакалась.

Это просто трудный период. Но как же мне тяжело.

– Мам. Ну, мам. Ну, не плачь. Смотри, смотри, что у меня есть, – сын достал из кармана распечатанную шоколадку и протянул ее мне.

– Где ты ее нашел?

Наверно кто-то выбросил, а он ее поднял. Надеюсь, не ел.

– Не нашел. Мне ее дядя купил, – его бровки изогнулись.

– Какой еще дядя? – я побледнела.

Сын замялся.

– Добрый. Я съел половинку, а остальное тебе оставил, ешь. На, – сунул в лицо.

– Я ведь говорила ничего у чужих не брать.

Из меня получилась отвратительная мать. Я ничему не научила сына.

– Он мне еще вот что дал.

Увидев пятитысячную купюру в руке Сережи, я вылупила на них глаза.

Вихрь тревоги пронесся в мозгу, отмечая, в каких углах стоят камеры видеонаблюдения и что нужно срочно бежать к охране.

– За что он дал тебе такие деньги? – затрясла сына.

Господи. Да передо мной сейчас весь мир перевернулся. Каких только извращенцев не бывает.

Заманил шоколадкой, а потом…

Я схватила Сережу за плечи и начала осматривать.

– Что дядя делал с тобой?

– Мы говорили, – насупился.

– И все?

– Все.

– Никуда с ним не ходил?

– Нет. Просто стояли и говорили.

– Что ты ему сказал?

– Что у нас нет еды.

Я приложила ладонь ко лбу.

Позор какой. Провалиться на месте. Сережа выдал наше плачевное положение и какой-то мужчина пожалел его. А я ведь ни раз поучала сына не рассказывать о нас, о том, что происходит в нашей семье.

Обняв себя руками, я медленно проговорила:

– Нам чужого не надо, слышишь? Куда этот дядя пошел?

– На лифте уехал.

И где я теперь его найду? Тут полно офисов. А всяких дядей еще больше.

Мы поступим так.

– Вот эти деньги, – я показала сыну тысячу рублей, которые мне дали за уборку кабинета. – Я заработала, и на них мы пойдем в магазин. А вот эти, – взяла из рук ребенка пятитысячную купюру. – Называются подачка. Это – чужое. Мы их уберем. И если вдруг встретим того дядю, вернем их ему обратно. Ясно тебе? – Сережа кивнул. – И если ты еще раз уйдешь, мама тебя никогда не простит. И будет вечно дуться. А это значит ни сладостей, ни телевизора ты не получишь. Понял?

– Да.

– Иди ко мне, – я обняла сына и глубоко вздохнула. – Я люблю тебя и очень сильно переживала.

– Прости. Я тоже люблю тебя, – он уткнулся мне в живот.

Вроде смотришь, развит не по годам, но все равно он маленький мальчик.

Мы, взрослые, совершаем ошибки, влияющие на дальнейшую судьбу, а что взять с ребенка?

Мне надо быть внимательней и не упускать Сережу из поля зрения.

– Я сейчас переоденусь и уходим.

– А что делать с шоколадкой?

– Ешь сам, я не хочу…

Сегодня мы освободились позже, но зато нам есть на что сходить в магазин. Мне заплатили намного больше, чем я предполагала.

Возьму еще творог, макароны, рис, пару яблок. Может, по акции что-то недорогое... Теперь, даже если нам завтра не дадут зарплату, мы не будем голодными, я тоже смогу нормально поесть.

А за комнату…

От Русика и его мамы, как-нибудь отмахаюсь. Все-таки не многие согласятся въезжать в их клоповник.

Мы вышли из здания, и когда начали пересекать парковку, Сережа вдруг закричал.

– Вон-вон-вон, – и указал на выезжающий с места автомобиль. – Волк, который хотел утащить колобка, – сын переиначил все мною сказанное.

– Тот дядя, который дал тебе деньги?

– Да!

– В белой машине?

– Да.

Когда мы его еще встретим? Надо сейчас же поймать. Тем более на встречу выезжает.

– Бежим к нему, – я покрепче сжала ладонь сына и на бегу, замахала рукой с пакетом, чтобы обратить на себя внимание водителя. – Стойте!

Машина резко затормозила, и мы с Сережкой приблизились к окну.

Я достала из кармана пять тысяч и, распрямив банкноту, потрясла ей.

Темное стекло стало опускаться.

– Заберите свои деньги. Нам они не нужны.

Но чем больше открывалось окно, представляя хозяина автомобиля, тем сильнее на моем лице проявлялся ужас от происходящего.

Темные волосы, уложенные в деловую прическу, морщинка на переносице, голубые глаза, смотрящие с удивлением. Слегка приоткрытые полные губы.

Эту физиономию я хотела бы навечно забыть!

Виктор Абрамов.

Отец моего ребенка.

Только не это.

Захотелось исчезнуть, только бы не видеть его.

– Валерия? – произнес, изучая мое лицо.

А я думала он уже забыл мое имя.

Негодяй!

Закрыв собой Сережку, только бы Абрамов не догадался, кто стоит передним, я проговорила:

– Это твое, забирай свою подачку, – кинула в салон деньги и пошла прочь от человека, разбившего мне сердце. Использовавшего меня. Унизившего…