Глава 21

Глава 21

Паша резко замолкает, не договорив. Но этого и требуется, я и так прекрасно понимаю, что он имеет в виду, поэтому едва не роняю челюсть на пол. Мое сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. Обжигающая волна ярости опаляет меня изнутри. Не представляю какими силами, мне удается устоять на месте и не кинуться на бывшего мужа. Кровь стучит в висках, сжимая горло так, что дышать становится больно. Но я выпрямляю спину, поднимаю подбородок и смотрю Паше прямо в глаза, ледяным, презрительным взглядом.

— Ты лучше себя так назови, — шиплю настолько тихо, что бывший муж вынужден пригнуться к окну, чтобы расслышать. — Это я тебя застала пристегнутого наручниками к кровати.

Лицо Паши мгновенно темнеет, губы сжимаются в тонкую белую линию. В глазах вспыхивает та самая опасная искра, которую я изучила за тридцать лет — предвестник бури. Бывший муж открывает рот, наверняка готовясь выпалить что-то колкое, но звук приближающихся шагов Алексея Викторовича тормозит его порыв.

— Добрый день, Светлана, — раздается спокойный, приятный баритон сбоку от меня.

Я резко отворачиваюсь от Пашиного искаженного злобой лица, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить дикий ритм сердца.

Алексей Викторович останавливается рядом со мной, его взгляд мягко скользит по мне — от аккуратной прически до элегантных лоферов — и в его карих глазах зажигается неподдельное восхищение. В руках мужчина все также держит букет белых роз, нежных и изысканных, как будто подчеркивающих его вкус.

— Вы прекрасно выглядите, — протягивает мне цветы.

— Спасибо, — произношу чуть хрипло, но достаточно уверенно. Принимаю прохладные стебли, прижимая их к себе, как щит. Аромат роз смешивается с запахом легкого одеколона доктора — свежего, с нотками цитруса и дерева. — Вы тоже хороши, — добавляю автоматически, и понимаю, что это не просто вежливость.

Алексей Викторович действительно выглядит отлично. Очень хорошо. Возраст мужчине, как Паше, не враг, а скорее союзник — добавляет шарм. Но если Паша сегодня одет в свой привычный дорогой, но строгий деловой костюм, подчеркивающий статус и делающий бывшего мужа чуть старше своих лет, особенно на фоне седины, то Алексей выбрал для себя в легкий черный свитер, обрисовывающий мощный торс, и темные джинсы. Доктор выглядит спортивно, современно, лет на десять моложе своего возраста. Проседь только придает его темным волосам элегантность, серебристые виски надчергивают благородство. Оба мужчины подтянуты, даже сквозь одежду угадывается сила. Не знаю, откуда приходит такое сравнение, но в моем представлении, Паша выглядит как выточенная скала, а Алексей — как мощный, но гибкий дуб.

Моя “оценка” длится всего несколько секунд, за которые Паша, фыркнув, резко выходит из машины и хлопает дверцей. Он подходит к нам, натянув на себя маску вежливости.

— Алексей Викторович, — кивает бывший муж врачу, протягивая руку. — Не ожидал встретить вас здесь.

— Павел Денисович, добрый день, — Алексей пожимает руку Паши крепко, без лишней фамильярности, но и без подобострастия. Его взгляд становится профессионально-внимательным. — Как самочувствие? Показались кардиологу, как я советовал?

Паша отводит взгляд, делая вид, что поправляет манжет рубашки.

— Некогда было, дела. Чувствую себя нормально.

— Павел Денисович, — голос Алексея Викторовича теряет теплоту, в нем появляются стальные нотки. — С сердцем шутить нельзя. Я же вам объяснял. Один приступ — предупреждение. Второй может стать фатальным. “Раз — и все”. Вы же не хотите так рисковать?

Слова “раз — и все” врезаются в меня, словно острый кинжал. Перед глазами мелькают кадры: молодой Паша на университетских ступенях... Паша с Денисом на плечах... Паша, ведущий меня на ту самую выставку моих картин, его глаза тогда бы полны гордости... Годы. Тридцать лет жизни. И вдруг —может наступить… пустота. Бывшего мужа может не стать. Вот так просто. “Раз — и все”. Нелепая смерть в наручниках с его Софочкой может прийти за ним мгновенно. Горло сжимается в жутком спазме, в глазах предательски теплеет. Ярость на себя за эту мгновенную слабость, за эту дурацкую жалость, тут же накатывает новой волной. Нет! Не смей! Не смей жалеть его! Он сам выбрал этот путь! Он разрушил все!

Стискиваю букет так, что шипы впиваются в пальцы сквозь обертку. Боль — реальная, острая — помогает собраться. Поднимаю голову, стараясь дышать ровно. Вижу, как Паша морщится от выговора врача, вижу его напряженные скулы.

— Знаю, знаю, — бурчит он, явно раздраженный. — Съезжу на днях. Обещаю.

— Настоятельно рекомендую не затягивать, — твердо говорит Алексей. Он поворачивается ко мне, его взгляд снова становится теплым, заинтересованным. — Ну что, Светлана, готовы? Поехали?

Я готова кивнуть, сделать шаг к его машине, уйти от этого кошмара, от этого взгляда Паши, который буравит меня, полный немого вопроса и... чего-то еще, что я не хочу разбирать. Но Паша не дает.

— Подождите, — произносит низко и резко, останавливая нас. Бывший муж делает шаг вперед, его глаза становятся холодными и оценивающими, взгляд скользят с меня на Алексея и обратно. На лице бывшего мужа не отражается ни капли благодарности за спасение, только привычное властное требование. — Ну и куда вы собрались отвезти мою жену?