Глава 29

Столько эмоций, столько первобытной, неконтролируемой силы я еще никогда не видела в глазах бывшего мужа. В его темных глубинах бушует ад. Разливает гнев — черный, всепоглощающий, готовый смести все на своем пути. Искрит ярость — холодная, расчетливая, ищущая слабину. Светится желание убивать, разрушать, разорвать в клочья то, что он видит перед собой. А одновременно с этим я замечаю… что-то еще. Что-то дикое, животное, похожее на ревность, но в тысячу раз более опасное. Это “что-то” очень похоже на то, что Марк думает, что на его собственность посягнули, его территорию нарушили. И бывший муж этого точно не простит. Никогда.

При всем этом аде, который бушует в глазах Марка… он стоит на месте. Не двигается. Не бросается вперед. Не издает ни звука. Только стоит. Но напряжение в нем виднеется колоссальное. Кулаки бывшего мужа стиснуты до побеления костяшек, челюсти сведены так, что видны резкие линии напряженных мышц. Линия губ Марка становится похожа на тонкую, белую черту. Все черты лица заострились, стали жестче, резче, словно вырублены из гранита ледяным ветром ярости. Сам Марк превратился сжатую до предела пружину, готовую сорваться с нечеловеческой силой в любой момент. Я даже не представляю, как именно он сдерживается. Кажется, еще мгновение — и Марк разнесет все вокруг в щепки, превратит этот шикарный зал в руины.

Вместо того, чтобы высказать все Эрасту — это можно сделать позже, наедине, где я ему выскажу все, что думаю об его спектакле, — я просто шепчу Марку, глядя прямо его в серые, все еще слишком серьезные глаза:

— Надеюсь, все вопросы отпали. И ты меня больше не побеспокоишь здесь. Лишь спустя мгновение понимаю, что мой звучит хрипло, но удивительно ровно. Внутри меня царит ураган, но снаружи все затянул лед.

Поворачиваюсь к Эрасту, смотрю на него предупреждающе. Но при этом всем… мило улыбаюсь. Игриво. Так, будто этот его никому не нужный поцелуй был лишь милой шалостью, а не актом отчаяния и войны.

— Слушай, я потеряла аппетит, — говорю довольно громко, чтобы Марк точно услышал. — Может, поедем куда-нибудь в другое место? Предлагаю здесь поужинать в другой раз, — делаю легкий, едва заметный жест головой в сторону окна. — А то тут… — понижаю голос до интимного шепота, но так, чтобы он все равно долетел, — …стало нечем дышать и желудок как-то сдавило. Боюсь, мне в любой момент может стать плохо….

Эраст до сих пор напряжен до предела, желваки на его скулах играют в своеобразном танце, в глазах мужчины сверкает тень от только что сыгранной опасной партии. Но в то же время мужчина улавливает мое настроение и то, что пытаюсь ему сказать, и выдавливает из себя улыбку…. неискреннюю, натянутую, но улыбку.

— Конечно, поехали, — соглашается Эраст слишком быстро. — Но с тебя сегодня блинчики. Те самые, твои фирменные. Со сгущенкой. Обожаю их… м-м-м…

На секунду, задержав дыхание, замираю, а потом едва заметно заметно усмехаюсь и качаю головой. Вот зачем? Зачем он провоцирует Марка дальше? Я же знаю, Эраст не слепой. Он не может не видеть, что Марк находится на грани срыва — флюиды чистой, неразбавленной злобы моего бывшего мужа буквально витают в воздухе, сгущаясь вокруг нас.

Но в какой-то момент понимаю: Да, плевать! Марк заслужил все, что он сейчас испытывает. Пусть еще больше побесится! Поэтому вместо того, чтобы самой прекратить опасную игру, я еще крепче цепляюсь за предложение уйти и произношу то, что должно звучать как последний гвоздь в гроб самообладания Марка:

— Договорились, будут тебе блинчики. Поехали… домой…

Слово “домой” звучит так, будто мы едем… к нам… домой. К нашему общему гнездышку. К месту, где его, Марка, больше нет и никогда не будет. И этот подтекст отлично считывается. Надеюсь, от моего бывшего мужа он тоже не скрываются. Но я больше не поворачиваюсь к нему, чтобы проверить.

Просто, прежде чем Марк успевает хоть как-то отреагировать — взорваться, броситься вперед, выкрикнуть угрозу — мы с Эрастом уже разворачиваемся и идем прочь. К выходу. Оба оказываемся спиной к Марку. Я всем телом чувствую взгляд бывшего мужа. Он впивается мне между лопаток, ощущается словно жгучая, смертоносная, покрытая ядом стрела. Каждый шаг мне дается с невероятным усилием. Ловлю себя на мысли, что жду, как Марк в любой момент меня схвати, вот прямо сейчас его рука схватит меня за плечо, грубо развернет и…

Но вместо этого… вместо грубого прикосновения до меня доносится голос бывшего мужа. Низкий, хриплый, налитый такой ледяной яростью голос, что мурашки бегут по коже. Он достигает моей спины, проникает под кожу, в самое нутро:

— Лиза, мне жаль, что ты не голодна, — Марк делает паузу. Тяжелая, звенящая тишина повисает в воздухе. Хорошо, что она длится не так уже долго… а может и не очень хорошо. Потому что не проходит и пары секунд, как бывший муж добивает меня: — Но это неважно. В любом случае… у нас с тобой будет время, чтобы поесть. Ведь уже завтра мы увидимся на работе. Если, конечно, ты решила покинуть свою любимую Москву?