Глава 52

На кухне повисает тишина. Она настолько явная, что я прекрасно слышу, как закипает чайник, а еще улавливаю биение собственного сердца. Оно сильное, частое… но в какой-то момент пропускает удары, потому что ему совсем не нравится то, что я творю.

Головой-то я понимаю, что поступаю правильно. Лизе будет лучше без меня, а если рядом с ней не появится хорошего соперника, у меня не получится уговорить себя оставить ее в покое… просто не смогу. Скажем так, я сейчас строю себе запасной аэродром. Если Лиза будет “пристроена”... если она будет счастлива… если она будет в хороших руках, которые будут о ней заботится, у меня не останется выбора, кроме как отойти в сторону.

Да, я, скорее всего, после этого подохну в одиночестве где-нибудь в подворотне. Или буду как сталкер следить за жизнью бывшей жены со стороны, как поступал последние пять лет. Но по крайней мере, у меня не будет надежды на то, что Лиза когда-нибудь примет меня.

Я пойму, что она счастлива… любима… ни в чем не нуждается, и просто отойду подальше у нее. Соблазна, проникнуть в ее жизнь, как я сделал это сейчас с конференцией, попросту не выдержав, не станет.

И это самое главное.

Потому что где-то бы я не появлялся, разрушаю все вокруг.

Я уже однажды разрушил жизнь Лизы, разорвал ее сердце в клочья, убил ее веру в любовь, этого больше нельзя допустить. Мне нужно убедиться, что Лиза в хороших руках… а у Эраста они вроде неплохие.

Да, я понимаю, что поступаю как последний трус, действуя за спиной Лизы. Но лучше огражу ее от себя сейчас… пока не поздно… пока мне еще удается сопротивляться притяжению к жене… пока еще есть причины держаться от нее подальше, чем буду наблюдать за тем, как ей становится больно, когда она рядом со мной. Не могу допустить, чтобы сердце Лизы снова разбилось. И я стал этому причиной.

Пока я теряюсь в собственных размышлениях, Эраст перестает ухмыляться. Его взгляд становится пристальным, изучающим. Он отталкивается от столешницы и делает пару шагов в мою сторону, останавливаясь где-то в метре стола, нависает надо мной. Чувствую себя максимально некомфортно, когда на меня смотрят сверху вниз, но продолжаю расслабленно сидеть на месте, не позволяя этому придурку подумать, что он имеет надо мной хоть немного власти.

— “Отдавать”? — Эраст произносит слово, которое не так давно слетело с моих губ, с таким ледяным презрением, что мне хочется стукнуть его по лицу. — Она что, вещь, по-твоему? Или твоя собственность, которую ты можешь кому-то отдать или забрать обратно, когда вздумается?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — рычу я в ответ. — Ты втерся в ее доверие, когда ей было плохо. Воспользовался моментом. И теперь строишь из себя благодетеля. Давай не будем, а? Насколько мне известно, ты тоже был женат. Поэтому не надо тут строить из себя святого.

— А ты? Ты святой что ли? Какое право ты имеешь распоряжаться жизнью Лизу? — его вопросы звучат тихо, но попадает точно в цель. — Что ты сделал, когда Лизе было “плохо”… когда ты причинил ей боль? Вместо того, чтобы все объяснить… вместо того, чтобы попытаться сгладить ситуацию… вместо того, чтобы расстаться по-нормальному, ты ее бросил. Обозвал последними словами. Женился на другой. И теперь, спустя пять лет, решил, что можешь вернуться и просто забрать ее, как забытую в гардеробе перчатку? И отдать кому-то, если того пожелаешь? Извини, друг, но так не работает.

Эраст говорит то, в чем я сам себе боялся признаться все эти годы. Каждое слово — как удар хлыста по голой коже. Но сдаваться я не намерен. Потому что у меня… благородные намерения, все-таки.

— У меня были причины, — сжимаю я зубы. — Серьезные причины поступить так, как поступил.

— О, я прекрасно знаю о том, какие у тебя были причины! — Эраст фыркает, и в его глазах вспыхивает настоящее презрение. — И как я тебе говорил уже, все они умещаются в одно слово —”трусость”. Ты испугался. Испугался ответственности, испугался проблем, которые свалились на тебя. И сбежал. А я остался. Я был рядом, когда ты разорвал ее сердце в клочья. Я подбирал осколки, которые остались от ее души. Так что не читай мне тут лекции о собственности и провокациях.

Он прав. Черт возьми, он прав в каждой строчке. Но признать это — значит сдаться. А я не привык сдаваться.

— Думаешь, ты такой герой? — спрашиваю, медленно поднимаясь, и теперь смотрю на Эраста с высота своего роста. Он конечно, высокий мужик, но я выше… и шире в плечах, а еще за последние годы, которые меня явно закалили, стал мощнее не только физически, но и морально. Черт, не хотел в прибегать к грязным приемом в общении с “мужем” моей бывшие жены, но все-таки придется. — А что Лиза подумает, если узнает, что ты “подбирал ее осколки” по моей просьбе?