Глава 16

– Не рановато для завтрака? – Влад оторвался от косяка, к которому прислонился плечом и пошёл к столу. Потянул за спинку стул, и я поморщилась от слишком громкого скрежета ножек по паркету. Как лезвием по нервам.

Посмотрела на окно, за которым не было даже проблесков рассвета, только глубокая чернота ночи.

– Ты же не уйдёшь. – с сожалением констатировала факт. – Утром у меня самолёт в Псков. Нужно родителей навестить. Потом полечу домой.

– В Копенгаген, к Гнусу? – уточнил Влад.

Я и не заметила свою оговорку. Да и не она это была. Дания давно стала для меня домом. Там родилась Анита, там я работала, строила свою жизнь, раз и навсегда, как я думала, перечеркнув болезненное прошлое. Оставив позади Влада. Ошибалась. Вот он. Сидит за кухонным столом. Привычно положил руку на столешницу и нетерпеливо постукивает пальцами по ней. Так естественно и обыденно. Знакомо, словно не было этих восьми лет

– И к нему тоже. Нужно забрать наши с Анитой вещи. – сняла с огня турку с первой порцией кофе. – С работой нужно уладить. Попрощаться с людьми, с которыми общалась и дружила эти годы.

– Много друзей завела? – Влад резко поднялся, пересёк кухню и достал из буфета наши с ним любимые кофейные чашки. Поставил их рядом на столешницу.

– Немного. – я аккуратно перелила кофе из турки в одну из них. – Но они есть. Я же не в изгнании жила.

Друзей у меня и правда было немного. Димка Лавриков, мой однокурсник по университету, который тоже перебрался в Данию, да пара мамочек, чьи дети имели те же проблемы со слухом, что и у моей Аниты. Собственно, познакомились и сошлись мы на этой почве. Наши ребятки до школы посещали одного сурдопедагога.

Я перелила вторую порцию кофе в чашку, и Влад подхватил их и понёс к столу, а я достала коробку с печеньем и сахарницу. Чернов всегда был сладкоежка и раньше на чашечку кофе клал две с половиной ложки сахара.

– Садись уже, Варвара. – Влад забрал из моих рук жестяную банку с печеньем и легко открыл её. А вот я всегда с этим процессом мучилась. Банка скользила в моих руках, наотрез отказывалась открываться, и только ногти безуспешно царапали по узкой кромке края крышки.

– Как ты вообще в Данию попала?

Влад сделал первый глоток горячего кофе, облизал губы, и я с усилием отвела взгляд. Он не положил сахар в чашку. Ни одной ложки.

От этого факта почему-то заныло в груди. Вопреки всему стало тоскливо, словно я потеряла что-то важное для меня, дорогое сердцу.

Нет больше прежнего Влада. Того, что часто помогал мне на этой кухне с готовкой. С которым мы были одной командой. Я мыла – он резал, я наливала – он ставил на стол, я доставала хлеб – он ложки и вилки. Нет больше его смешных шуток за столом, и подмигиваний, приглашающих побыстрее сбежать в комнату, пока дед, не спеша, ест суп.

Теперь Влад пьёт крепкий, чёрный, как африканская ночь, кофе без сахара.

И деда Льва нет, его добрых и умных глаз, добродушной ухмылки, с которой он наблюдал за нами. Всё изменилось. А главное – ничего не вернуть.

– Варь? – отвлёк меня от невесёлых мыслей Влад.

– Дед Лев отправил. – тряхнула головой, отгоняя ненужные сожаления. – К профессору Нильсону. Они дружили. Встречались на каких-то международных научных конференциях, симпозиумах. Переписывались, созванивались. Даже в гости друг к другу ездили.

– Ларс Нильсон? Это тот датчанин, чьи труды по экономике нам Лев Николаевич давал изучать? – Влад удивлённо приподнял бровь, и только сейчас я рассмотрела две маленькие скобочки, наложенные на неё.

– Тебе зашивали бровь?

– Ты жила у профессора Нильсона? – пропустил мой вопрос Влад

– Я работаю у него личным секретарём. Работала. – с сожалением подумала, что придётся огорчить старика своим увольнением.

– Дела-а-а... – задумчиво протянул Влад.

– Вообще-то, я не планировала там оставаться. Да и дед Лев отправил меня просто отвлечься, сменить обстановку. Но получилось вот так. – я отпила глоток кофе и улыбнулась своим воспоминаниям.

Меня очень хорошо приняли в доме профессора. Герр Нильсон и фру Инге окружили меня таким вниманием и заботой, что иногда мне было просто неловко. Бездетная пара немолодых датчан, едва не дочерью меня называли.

– Почему осталась? – Влад крошил печенье на блюдце. Длинные пальцы разминали кусочки в прах.

– Выяснилось, что я беременна. – я оторвала взгляд от разбитых, припухших костяшек на мужской кисти, и открыто посмотрела в потемневшие глаза. – Нильсоны убедили, что рожать мне лучше в Дании и автоматом получить для Аниты гражданство.

– Значит, она датчанка? Она говорит по-русски? Или мне начинать учить датский? – перевёл задумчивый взгляд на окно за моей спиной. Нахмурился, размышляя о чём-то.

– Анита хорошо знает язык. Мы говорим с ней на обоих.

– А ты? У тебя тоже есть датское гражданство?

– Я получила только в прошлом году. Это не быстро. Нужно было выполнить несколько необходимых условий.

– Не проще было выйти замуж за твоего Гнуса? Вы же жили вместе. – язвительно усмехнулся Влад.

– Не проще. – поджала я губы.

Магнус делал мне предложение не один раз, но я не спешила. Почему? Наверное, обжёгшись на молоке, дула на воду.

Влад хмыкнул, сделав какие-то свои выводы.

– Восемь лет ты считала меня козлом.

– Я никогда так не думала о тебе. – во рту ужасно загорчило, словно я не кофе глотнула, а ложку хины. – Я никогда не ненавидела тебя, Влад. Просто...

Просто он убил меня. Растоптал моё сердце. Веру в мужчин. Я любила его. Я принадлежала ему. Отдала не только тело – свою душу. Я умерла бы, наверное, тогда, если бы не новость о беременности. Он убил меня, и он же спас, подарив дочь.

– Я не изменял тебе, Варя.

– Этого уже ни я, ни ты доказать не сможем. А верить на слово меня отучили.

– Предпочитаешь верить кому-то со стороны, Варвара? Откуда у тебя эта фотография, кто прислал? Как и зачем он сделал её? А видео с твоим Гнусом. – Влад отодвинул свою чашку и навис грудью над столом, приблизил ко мне лицо. – Кто его снимал, Варя? С какой целью? Как оно к тебе попало? Кто прислал?

– Кто бы это ни был – я ему благодарна. Очень вовремя просветил меня. – упрямо поджала губы.

– Действительно, каждый раз очень вовремя. – недобро прищурился Влад. – Не думала об этом?