Глава 54

Если раньше после работы я чаще всего зависал в барах, ночных клубах или встречался с очередной девушкой, то теперь часами потел в спортзале, давая время моим девочкам спокойно провести вечер и разойтись по своим комнатам спать. Как и обещал Варе, не отсвечивал и не напрягал их своим присутствием в квартире. Давал возможность освоиться и почувствовать себя в безопасности, хозяйками своей жизни.

Старался приходить попозже, хотя душа рвалась домой, как никогда раньше. Потому что теперь всё в моей квартире было по-другому. С порога окутывал запах приготовленного и ждущего меня на кухонном столе ужина, там же каждый вечер меня ждал детский рисунок или незамысловатая поделка: собачка, кошечка, цветочки, с подписью "для Влада".

Ощущалось присутствие женщины: тонкий аромат духов, забытая перед зеркалом в прихожей расчёска с запутавшимся в её зубчиках длинным огненно-рыжим волосом, детские сандалии с разноцветными бабочками на кожаных ремешках, заботливо накрытые салфеткой кусочек пирога или испечённое овсяное печенье на столе.

Входил в квартиру, стоял на пороге и дышал, дышал этим воздухом, с замирающим от восторга сердцем, впитывал в себя эти ощущения и запахи, наслаждался.

Съедал всё, что приготовила Варвара до последней крошки, даже если был сыт и не планировал ужинать. Я хотел показать ей, что мне приятна её забота. Господи, да запарь она сено в кипятке без соли, я и его бы сожрал только потому, что это она для меня сделала. Я из её рук готов был есть что угодно ещё и хвостом бы вилял, как приблудный пёс. Мне одно только её присутствие в моей квартире казалось чем-то невероятным.

Наверное, я стал похож на вечно улыбающегося идиота, поэтому подчинённые и коллеги начали смотреть на меня с недоумением и даже опаской. И только Арс посмеивался и ободряюще похлопывал меня по плечу. И снова растерянно улыбался, как дурак.

Я был готов дать Варе столько времени, сколько ей понадобится, чтобы отойти от того ужаса, в котором она жила последние месяцы. Чтобы почувствовала себя свободной и в полной безопасности. Наверное, я даже отпустил бы её в конце-концов, если бы она всё-таки решила, что хочет жить одна, что я её не нужен.

А пока я просто наслаждался их с Аней присутствием в моей жизни. После ужина тихо шёл к комнате дочери, осторожно приоткрывал дверь и смотрел, как она спит. Слушал её лёгкое дыхание и сам не верил, что это не придуманная история, это правда, это моя семилетняя дочь в моей квартире.

Прекрасная, как маленькая лесная фея. Такая же лёгкая, воздушная, хрупкая до невозможности. И загадочная, не совсем понятная для меня. Я её даже немного боялся. Боялся сделать что-нибудь не так, сказать что-то не то и отпугнуть её от себя. Поэтому покупал каждый день какие-то подарки, девчачьи мелочи, которые мне советовали Белка или Арс. Они точно знали, чем можно порадовать дочь: разноцветные резиночки для волос, забавные заколки, блестящие наклейки, перламутровые фломастеры, другие мелочи, так необходимые для любой девочки. Мы так и обменивались подарочками, оставляя их на кухонном столе: я находил свой от дочери вечером, а Анюта от меня утром.

Но сегодня прозвучал телефонный звонок, которого я ждал всё это время.

– Владислав, это Генриетта Марковна, соседка покойного Льва Николаевича. Он появился, как вы и говорили. Мужчина из Дании. Я предупредила его, чтобы он ждал вас во дворе и сразу же позвонила вам, как просили. Он сидит на лавочке у подъезда.

Поблагодарив бдительную соседку по квартире Вариного деда, я, бросив все дела, прыгнул в машину и помчался в тихий дворик в центре Москвы.

Гнус и правда смирно сидел на скамейке у подъезда. Я смотрел на его холёную рожу, на здоровую фигуру и давил в себе желание вот, прямо выйдя из машины, сразу с ноги вписать этой датской гниде в бубен.

За Варю, которая шарахается от окружающих, которая тени своей боится. Не доверяет никому и трясётся над Анитой, боясь хоть на секунду выпустить дочь из вида.

За то, что ломал её, принуждал жить с собой, шантажировал дочерью. Тварь! Вывезти бы его подальше за город и грохнуть, прикопать так, чтобы никто и никогда не узнал где его могилка.

Он тоже меня сразу узнал, до того как я, припарковавшись под старой акацией, вышел из машины, поднял со скамейки мне навстречу.

– Где они? – шагнул ко мне, но остановился и остался стоять в двух шагах.

Я оскалился в усмешке. Что, страшно тебе, гнида датская, на чужой территории? Здесь ты не такой крутой мачо, как в своём Копенгагене?

– Их здесь нет. – я не стал скрывать своего злорадства. – А вот ты что здесь делаешь?

– Я приехал за ним. Они моя семья. Мы женаты с Барбарой. – горделиво выпятил грудь этот петух копенгагенский. Уесть меня захотел?

– Ошибаешься. – глумливо усмехнулся я. – Варвара с Аней – моя семья. Мы женаты с Варей уже восемь лет, и Анюта – моя родная дочь. А ты так... временное недоразумение. И брак твой с Варварой недействителен. Она была уже замужем, когда ты надевал ей кольцо на палец.

– Мы делали запрос в вашу страну. Нам выдали справку, что она свободна и никогда не была замужем! – не поверил мне Гнус, занервничал.

– Ошибка. – развёл я руками. – Сам понимаешь – бюрократия дело такое... Могу свидетельство о браке показать и паспорт свой с печатью. Показать?

– Покажи. – выкатил вперёд нижнюю челюсть Гнус. Но рассмотрев печать в моём паспорте, как-то подсдулся. – Этого не может быть. Барби не лгунья. Она не стала бы выходить за меня замуж, если бы не была свободна.

– Вар-ва-ра. – процедил я сквозь зубы. – Её имя – Варвара. И она ни за что в жизни не пошла бы замуж за тебя, если бы ты не шантажировал её дочерью, гнида датская.

У меня, кулаки чесались, рвало в клочья от желания зарядить в гнусную холеную рожу. И срать на принятое решение разобраться с Вариным вопросом цивилизованным путём.

– Уезжай, Магнус. Уноси ноги, пока тебе их здесь не переломали. – надвигался я на Гнуса. – У тебя был шанс. Как не паршиво это признавать, но он у тебя был. Жирный такой, хороший шанс, но ты всё просрал. Ты принял худшее из возможных решений. Ты принуждал и ломал Варвару, ты Анюту пытался отобрать у неё. Этого она тебе ни за что не простит.

– Я хочу поговорить с ней. – упирался Гнус.

– Она не захочет говорить с тобой.

– Ты не можешь решать за неё. Иначе, чем ты лучше меня? – настаивал Магнус. Я понял, что здесь он прав.

Поэтому сейчас, стоя с Варей на кухне и слушая её лёгкий смех, пересилил себя и произнёс:

– Варь, Магнус здесь. В Москве. Он хочет встретиться с тобой.

Жар-птица моя побледнела, до посиневших губ.

Сука! Нужно было всё-таки набить этому козлу морду. Вот прям по-нашему, от души. Так чтобы кровушкой своей захлебнулся.

– Это обязательно, Влад? – тряским голосом спросила Варя.

– Совсем необязательно. – я снова обнял свою жар-птицу, запустил пальцы в сполох её огненных волос. – Просто я должен был спросить, Варь. Если ты не хочешь его видеть, то пускай катиться к чертям. А ты не бойся, родная. Больше ничего не бойся. Он не станет подавать в суд. И здесь тоже больше не появится. Это я тебе обещаю.