Глава 1. Слава

– Слав, выручай, – ко мне в кабинет без стука врывается мой старый друг. Он обычно предупреждает о своем появлении и мы договариваемся в какое время сможем встретиться, ведь я порой провожу в операционной несколько часов подряд и приезжать ко мне без преупреждения крайне рискованно. Можно нарваться на длительное ожидание. Сейчас я тоже собираюсь к пациентам, затем у меня консультация по телемедицине, а после консилиум и приедь Шурагин на пятнадцать минут позже, то не застал бы меня. – Беда, друг. Без тебя не справимся, – ошарашивает своими словами. – Дело жизни и смерти. – Что случилось? – реагирую моментально, ведь когда ты врач, то прекрасно понимаешь насколько важна каждая секунда. Порой малейшее промедление может стоить жизни для твоего пациента, а судя по выражению лица Шурагина и его словам, он не просто так ко мне на кофе зашел. У него действительно случилась беда. – Смотри, – кладет на стол папку. Присаживается в кресло напротив. – Нужно твое мнение, – кивает на бумаги, что торчат между листами картона. – Давай посмотрим, что у нас здесь, – произношу беря в руки принесенное другом. Открываю папку, погружаюсь в чтение и настроение тут же летит вниз. Сложный случай… Баба дура. А отцу этого ребенка я бы причиндал скрутил в узелок, чтоб он им никогда больше не смог воспользоваться. Идиот! Как можно было при нынешнем уровне медицины не скорректировать генетическое заболевание? О котором просто невозможно было не знать! Закипая от злости и негодования еще раз пробегаю глазами по справке из роддома, по переводному эпикризу, внимательно вчитываюсь в описание и анализы. Злюсь. Чем сильнее углубляюсь в изучение вопроса, тем сильнее становится не по себе. Потому что все очевидно… – Да, все верно, – с каменным выражением лица кидаю папку на стол и подтверждаю написанное другими врачами. Пусть друг не рассчитывает на легкий исход. – У новорожденного редкое генетическое заболевание, – отрезаю сурово. – Конечно, результат по крови придет гораздо позже, ведь генетика так быстро не делается, но здесь все признаки на лицо. – Твою мать, – смачно выругивается Шурагин. – Что делать-то? – поднимает на меня уставший до невозможности взгляд. Друг обеспокоен и вымотан, такое ощущение, что он не спал всю ночь и у меня уже грешным делом мелькает мысль, а не его ли это ребенок. Но Таша не была беременна… – Что делать? – ухмыляюсь зло. – Нечего было рожать, – выношу единственно верный вердикт. Пусть мои слова звучат крайне жестоко, но это правда. Иначе никак. Я сам являюсь носителем такого же заболевания и моим родителям стоило колоссальных усилий его купировать в раннем детстве. Именно поэтому до сих пор одинок. Я не собираюсь заводить семью, выслушивать от жены просьбы о детях, а потом всю свою жизнь переживать что поломка передастся следующим поколениям. Не хочу этого ни своим детям, ни внукам. Лучше уж никогда не становиться отцом. – Поздно, – отрезает Валентин. – Ребенок родился, его мать в шоке, а я банально ничем не могу помочь. Ты моя единственная надежда, друг. Скажи, что нам теперь делать? – уже более настойчиво повторяет вопрос. – Оперировать, – понимая, что время не отмотать назад и ребенка обратно не засунуть, мне не остается ничего другого кроме как развести руки в разные стороны. – Реабилитировать. Растить и любить, – добавляю то, что действительно необходимо. – То есть этот ребенок сможет жить как все обычные дети? – уточняет старый друг. В его глазах мелькает надежда, которую я не хочу разделять. Но тем не менее разделяю. – При профессионально проведенных операциях и грамотной реабилитации вполне, – заверяю его. Я ведь живу. У меня все хорошо. Даже практически никто из друзей и близких не догадывается о моей проблеме. Все считают, что я здоров. – Но знаешь что больше всего меня поражает? – обращаюсь к Шурагину не скрывая своего раздражения. Эмоций слишком много и взять под контроль их не выходит. Уж слишком больная тема для меня. – И что же? – предвидя ответ ухмыляется. Валентин не дурак и не хуже меня понимает, что проблему лучше предотвратить, чем исправлять. Особенно, когда дело касается здоровья. – Каким местом думает носитель заболевания? – цежу едко. – Ему ведь известно о возможных проблемах для потомков, он не может не знать. Так какого фига не говорит об этом ДО того, как ребенок появится на свет? Нахрена это делать? Не понимаю… – Без понятия, – миролюбиво пожимает плечами Валентин. – Этот ребенок не мой. Племянник Таши, – поясняет и у меня пазл немного складывается в голове. Вспоминаю его красавицу жену и моя злость медленно угасает. Да, помню, ее сестра была беременна и там случай довольно-таки не простой. Она практически весь срок провела в больницах из-за угрозы выкидыша. Что тоже является подтверждением теории о наследственном заболевании у плода. Организм был умнее человека и не хотел рожать заведомо больного ребенка. Только вот его удалось сохранить. Благодаря медицине. – Одним простым решением можно было решить сразу кучу проблем, – поясняю элементарные вещи. – Ее сестре достаточно было сделать ЭКО и родить девочку. Та была бы носителем, не более. – Слав, ее сестра залетела случайно. Она понятия не имеет, кто отец ребенка и ничего про него не знает, – в очередной раз удивляет меня друг. – Значит, поделом ей, – выношу суровый и жесткий вердикт. Ловлю на себе удивленный взгляд друга. – Да нечего под кого попало ложиться и потом, блин, рожать! – вновь закипаю. Вот от таких вот недальновидных женщин одни проблемы потом… Вечно натворят бед, а мы расхлебывай. – Ты сможешь прооперировать или нет? – спрашивает в лоб. – Я оплачу. Куплю все, что потребуется. – Лучше мозги сестре супруги купи, – недовольно бурчу, беру со стола папку с документами и выхожу из кабинета. Кидаю все медсестре на посту. – Подготовь перевод, – отрезаю сурово. – Чтобы когда я освободился с консилиума, пациент был у меня в отделении! – Хорошо, – поспешно кивает, забирает папку и тут же принимается куда-то звонить. А я не теряя времени даром спешу к своим пациентам.