Глава 17. Люда

– Наташ, не переживай, Слава меня нашёл, – спешу успокоить встревоженную сестру. Оказывается она мне звонила семь раз, но телефон подвис и не принимал вызовы. – Я дозвониться до тебя не могла, – взволнованно сообщает сестра. – Ты даже не представляешь как сильно нас напугала! Валя, Слава, я… Мы обрывали телефон, а в ответ тишина, – продолжает сокрушаться. Слушаю ее слова, а глаза непроизвольно ищут Славу, хочу поймать его взгляд. Отчего-то мне вдруг стало это важным. Словно почувствовав мой интерес, Ленский пристегивает Ванечку и смотрит на меня. На глубине его глаз бушует целая гамма эмоций, но самое главное, там есть понимание. – Представляешь, у меня ни с того, ни с сего завис телефон, – говорю как бы сестре, но по факту сообщаю сразу обоим. – Первый раз такое, – не отрываю от Славы взгляд. Он со знанием дела кивает. – У меня тоже такое бывает, – еле слышно сообщает мне. И от его поддержки в груди становится тепло. – Ты больше так не пугай, – просит Ната своим охрипшим голосом. Дождь усиливается и начинает громко барабанить по крыше автомобиля. Ванечка пугается шума, хнычет и я понимаю, что должна сидеть рядом с ним. Поэтому прошу сестру подождать и кое-как перелезаю на заднее пассажирское сидение. – Постараюсь, – обещаю. Ванечка слышит мой голос, чувствует присутствие и успокаивается. – Пристегнись, – начав движение бросает через плечо Слава. – Нас могут тормознуть. – Поняла, – отзываюсь в момент. Выезжаем за больничные ворота и Ленский без труда встраивается в автомобильный поток. – До дома минут сорок, – говорит мне не отрываясь от дороги. – Если хочешь, можешь поспать. – Хорошо, – соглашаюсь понимая, что все равно не усну. – Спасибо, – от чистого сердца благодарю Славу. Страшно представить, что было бы с нами, если б он не приехал. Ловлю в зеркале заднего вида понимающий взгляд, осторожно улыбаюсь. И отворачиваюсь. Ленский слишком глубоко засел в сердце. Меня начинают пугать эмоции, которые я испытываю рядом с ним, они не поддаются контролю и чем дольше мы находимся рядом, тем сильнее привязываюсь к нему. Смотрю на Ванечку и немного расслабляюсь, наш малыш сладко посапывая сосет соску. Спит. Бережно, чтобы не потревожить чуткий сон сыночка, беру его за ручку, глажу маленькие пальчики и облокотившись на спинку детского автокресла закрываю глаза. Я не буду спать, только полежу немного и приведу мысли в порядок. Сегодня был до ужаса сложный день. Монотонный шум шуршащих по асфальту шин и урчание двигателя дарят ощущение свободы, легкая мелодичная музыка гонит прочь тревоги и переживания, дарит покой. Не замечаю, как сон укутывает меня ласковым пушистым одеялом и утягивает за собой. – Люда, проснись, – где-то далеко-далеко раздается мужской голос. – А? Что? – спрашиваю выныривая из сна и не понимая распахиваю глаза, но различить ничего не могу. Ночь на дворе. – Слава? – хмурясь смотрю на него, озираюсь по сторонам. – Где мы? Вокруг нас темнота, хоть глаз коли, ничего не видно и если бы я не была уверена в Ленском на сто процентов, то начала бы переживать. – Приехали, – оставаясь совершенно спокойным объявляет мужчина, а я в очередной раз поражаюсь его уверенности в себе. – Почему нет света? – интересуюсь, не спешу выходить из машины. Дождь по крыше барабанит уже не так сильно, но все равно если оказаться на улице, то быстро промокнешь. – Авария на линии, – поясняет. Включает фонарик на телефоне и направляет на меня, я щурюсь от яркого света. – Пойдем, – отстегивает автолюльку и выносит Ваню под дождь. – Ты куда? – ахаю выскакивая из теплого салона на холод. – Его же надо застегнуть! – вспыхиваю спеша за Ленским. – Угу, – Ленский кивает и ускоряет шаг. Я со всех ног спешу вперед, забегаю в подъезд и лишь убедившись, что наш сыночек в сухости и тепле, выдыхаю. Оказывается, Слава его накрыл своей курткой. – Ты промок, – во все глаза смотрю на мужчину. – Ничего страшного, – небрежно отмахивается. – Мне не привыкать. Пошли по лестнице, – кивает направо. – Лифт не работает. – Может давай я Ванюшу возьму на руки? – предлагаю. Как-то некрасиво получается с моей стороны. Мало того, что он промок насквозь, так еще тащит и автолюльку и чемодан, а я ничего и сухая. Слава смотрит на меня глубоким, проницательным взглядом. – Идем домой, – все, что говорит. Поднимаемся по лестнице на нужный этаж и в отличие от Ленского я успеваю запыхаться. Все-таки беременность и роды выбивают из нормального состояния, до былой формы придется еще работать и работать. Но зато у меня есть сын. Это перекрывает все на свете неудобства. – Заходи, – Ленский распахивает дверь, я переступаю порог и оказываюсь словно в другом мире. В коридоре тускло, но тем не менее горит свет и я уже могу отключить фонарик на телефоне. Пусть в квартире царит полумрак, зато не темень, как во всем доме. – Ты любишь гирлянды? – ахаю не в силах поверить глазам. – Их любишь ты, – произносит многозначительно. – Я для тебя старался. Разворачиваюсь, но выходит чуть более резко, чем хотелось бы. Смотрю на Славу, тону в его невероятных глазах и не могу подобрать ни единого слова. – Шурагины сегодня позвонили и сказали о своей болезни, попросили помочь вам с жильем, – начинает свое признание. – Я так подумал, – немного мнется. Ему речь дается достаточно тяжело. – Какой смысл тебе подыскивать жилье, если можно поселить у мебя? Я хочу участвовать в жизни сына. Слава выглядит сейчас уязвимым и открытым, он говорит совершенно искренне и без претензий. В горле разрастается ком, благодарность переполняет. – Спасибо тебе, – говорю дрогнувшим голосом. Блин, опять я реветь хочу! Ну что за плакса… – Ты очень много сделал для нас с Ванечкой, – пересиливая рвущиеся из груди эмоции признаюсь в ответ. – Поверь, если бы я только могла раньше во всем признаться… Всхлипываю. Делаю шаг вперед и сама обнимаю его. Первой. Слава кладет свободную руку мне на талию и чуть крепче прижимает к себе. – Пожалуйста, прости меня, – шепчу. Слезы душат. – Ты из-за меня столько много потерял! Ведь не видел ни УЗИ, ни первых толчков… – Шшш, – ласково шепчет. – УЗИ я видел. Они есть в базе. Поднимаю голову вверх, слезы бегут из глаз, а я вдруг чувствую неимоверное облегчение. – Правда? – ахаю. – Да, – немного неуверенно кивает. Он тоже смущен. – Я не понимаю, как раньше мы с тобой не столкнулись, – вдруг признается. – Наверное, так было нужно, – снова кладу голову ему на грудь. Он целует меня в макушку и замирает прижимаясь щекой к моей голове. – Однозначно. Глава 18. Слава Ее сладкий запах сводит с ума, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но никак не могу им надышаться. В памяти настойчиво всплывают воспоминания нашей огненной ночи и я не прочь ее повторить, только вот Люде прописан половой покой и для меня это ужасно. Не представляю как выдержу. Честно. Чувствовать свою женщину, дышать ею, ощущать ее тепло и не мочь взять… Не это ли настоящее испытания для мужчины? Сила воли, здравый смысл и медицинские противопоказания улетучиваются прочь в тот миг, когда мы остаемся наедине в моей квартире. Ванечка сладко сопит в своей кроватке и даже не думает просыпаться. Малыш чувствует себя в безопасности, его здесь никто не обидит, он ведь дома. Впервые в жизни я чувствую за спиной мощный тыл. Дети, оказывается, не обуза, а опора и стимул жизни. За окном не прекращается дождь, света нет, а у меня на душе все равно радость. Я чувствую себя наполненным как никогда. – Нужно ложиться спать, – говорю то ли себе, то ли Люде. – Уже поздно. Не известно как пойдет ночь. – Можно я сначала в душ? – спрашивает робко. – Хочу смыть с себя больничный запах. И как я раньше не догадался предложить? – Конечно, – раскрываю объятия. – Пойдем, покажу что где лежит. Беру со стола горящую свечу и провожаю Люду в ванную комнату, там достаю из шкафа еще одну свечку, зажигаю и нас окутывает сладкий ванильный аромат. – Вкусно, – немного смущенно произносит Люда. Облизывает губы, а я глаз с них не свожу. Мне до безумия хочется впиться в эти губы, подмять их, попробовать на вкус, испить из них сок, но я держусь. – Я рад, что тебе понравилось, – признаюсь честно. Оказывается не зря моя сестра когда-то давно подарила мне свечи. Пригодились. Люда опускает глаза вниз, затем вновь поднимает на меня взгляд и ласково улыбается. Поправляет выбившуюся прядку из прически, осматривается по сторонам. – Где у тебя чистое полотенце? – спрашивает робко. – Сейчас, – отмираю. Оказывается я все это время стоял и безотрывно смотрел как отблески огня длинными тенями отражаются на красивом лице. Достаю полотенце, передаю его Люде и, сделав над собой неимоверное усилие, выхожу в коридор. Закрываю дверь, закрываю глаза. В груди с бешеной скоростью бьется сердце, оно не понимает почему нельзя прикоснуться к любимой им женщине. Стою и слушаю шум льющейся воды, воображение прекрасно рисует изгибы женского стройного тела. Я настолько поглощен в свои мысли, что не чувствую боль от горячего воска, попадающего на кожу. – Ай, – вдруг пищит Люда. – Аааа! – кричит. Слышу грохот, сердце падает в пятки, пульс подскакивает и грохочет в ушах. Не задумываясь ни на секунду распахиваю дверь и влетаю в ванную комнату. – Что случилось? – спрашиваю озираясь по сторонам в поисках неладного. – Вода, – пряча обнаженное тело за полупрозрачной шторкой, Люда кивает на лейку. Прослеживаю за ее взглядом и хмурюсь только сильнее. Из лейки тоненькой струйкой бежит темная жижа. – Ее нет, – пищит укутываясь в прозрачную ткань. Мне же прекрасно видны все прелести ее тела. Чтобы не сорваться отворачиваюсь и протягиваю Люде полотенце. – Держи, – передаю мягкую ткань. – Ты хоть немного помыться успела? – Да, – отвечает ступая мокрыми ногами на пол. Подскальзывается, вскрикивает и всплескивает руками, а кидаюсь вперед. Подхватываю Люду, крепко к себе прижимаю… Она испуганно смотрит на меня, затем опускает взгляд вниз, я прослеживаю за ней и натыкаюсь глазами на полотенце. – Ой, – пищит. От ее близости схожу с ума. – Вот тебе и “ой”, – ухмыляюсь пытаясь заставить себя разжать объятия, но ничего не получается. Люда ерзает и делает только хуже. – Отпусти меня, – просит хлопая ресницами. – Если б я мог, – тихонько смеюсь. Сгорая заживо от бушующей в груди страсти смотрим друг другу в глаза, на миг замираем, а после… – Тебе ведь нельзя, – из последних сил пытаюсь устоять перед соблазном. – Смотря как, – лукаво отвечает мне. Поднимается на носочки, обвивает мою шею руками и целует… первая. Улет! Только стоит нашим губам коснуться друг друга, как я тут же отбрасываю прочь все предрассудки, перехватываю инициативу и… мы теряем контроль. Нежность и страсть, чувственность и резкость, жажда, ненасытность… Кажется, эмоции решили свести нас с ума. Мы бросаемся друг другу навстречу, горим от прикосновений, растворяемся в волшебном моменте. Наслаждаемся им. – Еще, – сладкий стон разрезает оглушающую тишину. – Хочу тебя, – шепчет Люда. – Я твой, – шепчу продолжая дарить ей невероятное наслаждение. Пара ловких движений и подкидываю ее на вершину блаженства, она вскрикивает и тает в моих руках. Удерживаю ее наверху, поедаю блаженство глазами. Мне до безумия хорошо. – Иди ко мне, – тянется. – Возьми меня, – хнычет. – Уверена? – на грани потери рассудка спрашиваю понимая, что не будет дороги назад. – Да! – едва ли не кричит. – Ты нужен мне, – признается. Делаю мощный толчок вперед и… ничего больше на этом свете нет кроме нас двоих… Кроме нашей любви, нашего взаимопонимания. Кроме нас. Теперь я как никогда понимаю, что дальше у нас с Людой будет все хорошо. Мы сделаем все правильно. Пройденные испытания заставили нас понять лучше друг друга, прочувствовать прошлое и настоящее. Показать важность каждой секунды в жизни. Я вдруг как никогда точно понимаю, что ни одна другая женщина в этом мире не смогла покорить мое сердце. Только Люда. Только она одна. Любимая, я буду носить тебя на руках до конца наших дней и даже после. Мы будем счастливы, вот увидишь. Спасибо тебе за сына и… за тебя.