Глава 5

Дмитрий

Пустота…

Это всё, что я чувствую в последний месяц. Огромная чёрная дыра у меня в голове, которая поглотила всё, что было до…

Я не помню ни того, кто я, ни того, как оказался в таком положении. Знаю только от девушки, которая назвалась моей неофициальной женой, что меня похитили бандиты. Держали взаперти, поэтому я теперь такой.

На этом всё.

– Димочка, нам нужно срочно уехать, – суетится Вероника. Собирает в сумку вещи, а я даже пошевелиться не могу. Сижу на старом диване и смотрю в одну точку.

Из головы не выходит образ незнакомки, которую я встретил на берегу реки. Ветер играл её тёмными волосами, а в синих, как небо, глазах было столько боли и грусти, что невозможно передать словами. Кроме её лица я не запомнил ничего, потому что был под действием лекарств, которые мне исправно выдаёт Вероника. Даже разговор толком не услышал, но запомнил чистый, мелодичный голос прекрасной незнакомки.

Кто она и почему знакома с моей женой, которую я совершенно не помню?

Я даже ни разу не прикасался к Веронике после потери памяти и не уверен, что у нас с ней что-то было до несчастного случая. С каждым днём всё больше крепнет чувство, будто я живу во лжи.

И это даже страшнее, чем просто всё забыть. Чувство беспомощности угнетает, а бесконечное ощущение того, что меня водят за нос, раздражает.

А ещё у неё мои документы. Да, понимаю, что мог бы отобрать их и уйти, но я даже не помню, кто по специальности и чем могу зарабатывать на жизнь. Да и кто возьмёт меня на работу с исполосованным лицом?

Мой организм истощён, душа тоже, и иногда я грешным делом думаю о том, что лучше бы умер, чем вот так.

– Димочка! Ну, пожалуйста, давай скорее, нам нужно срочно бежать… – бросает опрометчиво.

– Вероника, – хватаю девушку за плечи и слегка встряхиваю, – скажи, от кого мы бежим? И почему?

– Милый, выпей лекарства, – бежит в кухню, а возвращается оттуда со стаканом воды в одной руке и горстью таблеток в другой. – Вот, давай, – протягивает.

– Я пил утром, зачем снова? – возмущаюсь и дёргаюсь в сторону от настойчивой сожительницы.

Меня шатает, организм всё никак не может восстановиться после голода и побоев, а ведь прошёл почти месяц, по словам Вероники.

– Так надо, Димочка, так надо, – ласково бормочет и чуть ли не силой заталкивает мне в рот таблетки.

Потом всё происходит, словно в тумане. Какой-то мужчина помогает Веронике погрузить вещи в машину, меня усаживают на заднее сиденье. Я чувствую себя, будто на волнах, а потом и вовсе вырубаюсь.

Прихожу в себя от женского крика.

– Куда, куда ты нас привёз? – по тембру узнаю Веронику.

Медленно размыкаю веки, пару раз моргаю, пытаясь привыкнуть к свету, и подаюсь вперёд.

– Что происходит? – спрашиваю хриплым ото сна голосом, но ответить мне не успевают.

К машине подходит бригада врачей, а я не могу поверить своему счастью. Вижу, что мы стоим напротив огромного многоэтажного здания с надписью «Клиническая больница». Я много раз просил Веронику помочь мне обратиться к нормальным врачам, а не тем недоучкам из сельского медицинского пункта. Сожительница вызывала какого-то знакомого, он-то мне и выписал те лекарства, которые потом приходилось пить горстями.

Я сам открываю дверь и с трудом пытаюсь выбраться из машины. Меня даже не спрашивают, согласен ли я на госпитализацию, потому что и так всё понятно по моему внешнему виду.

Каталка, белый потолок и специфический больничный запах. Я помню это всё на уровне ощущений, но как бы ни напрягал мозг, не могу вспомнить ни единого события, связанного с этим или похожим местом.

Крики Вероники остаются позади, и в связи с этим я вдруг чувствую странное облегчение. Будто меня держали в клетке, а теперь отпустили на свободу.

Просто невероятно!

А потом начинается самое интересное: вереница врачей разных мастей, анализы, осмотры и вопросы, вопросы, вопросы…

Так проходит несколько дней. Я не знаю, что вытворяют со мной доктора, но туман, который постоянно был у меня в голове, постепенно рассеивается. Уменьшаются боли в желудке, реже преследуют головокружения.

А потом приходит она…

Робко стучится в дверь, переступает порог одноместной палаты, озаряя своей скромной улыбкой серость моего бытия.

Я смотрю на женщину и не могу понять, где видел её раньше. Ну, если не считать встречи у реки. Быть может, это кто-то из моей прошлой жизни?

Ангел-хранитель, который потерял дорогу, а теперь нашёл меня, ведь после встречи с ней в мрачном туннеле моей жизни забрезжил свет.

– Привет, – произносит лаконично и присаживается на стоящий возле противоположной стены стул.

Между нами расстояние в метра три, не меньше, и мне кажется это ужасно несправедливым, потому что я дико хочу рассмотреть незнакомку ближе. Вдохнуть её запах, заполнив лёгкие до отказа. Я отчего-то уверен, что она пахнет летними лесными ягодами.

– Привет, – несмело проговариваю в ответ.

Когда лишаешься воспоминаний, будто теряешь опору под ногами. Перестаёшь чувствовать уверенность в себе, вся смелость уходит куда-то.

Но эта незнакомка…

Глядя на неё я будто воскресаю. Восстаю из праха, чтобы жить новой жизнью. Чувствую, хоть и призрачную, но такую необходимую мне надежду.

– Дима, я Соня, – коротко представляется и отводит небесный взгляд. – И я… – хочет сказать что-то ещё, но не решается.

– Наверное, тебе сказали, что я ничего не помню, – всё-таки решаюсь заговорить.

Молчанием ведь ничего невозможно решить. Оно только усугубляет всё, и даже там, где нет проблем, может создать их буквально на пустом месте.

– Да-да, я уже знаю, – вздыхает, проводит пальцем по щеке, будто смахивает слезинку.

– Ты плачешь? – я резко поднимаюсь, хоть и знаю, что нельзя. – Я чем-то тебя обидел в прошлом, скажи. Мы были знакомы?

– Знакомы? – роняет с грустью. – Мы не просто были знакомы, мы были мужем и женой, но потом ты оставил меня и ушёл к своей сводной сестре. Бросил вместе с маленькой дочуркой на руках, сбежал. Я тебя искала, но ничего не вышло, – выпаливает с нескрываемой обидой.

– А теперь нашла… – подытоживаю короткий рассказ Сони.

Смотрю, как по бледным щекам катятся слёзы, причиной которых стал именно я.

Уж лучше бы и вправду сдох…