Глава 7

– Я очень виноват перед тобой, Сонь, – забирает из моих рук коробочку с подарком и ставит на тумбу, а после усаживает меня на кровать, сам садится рядом.

Во все глаза смотрю на мужчину, пытаясь понять, не шутит ли он. Да, сейчас Дмитрий выглядит гораздо свежее и лучше, чем несколько месяцев назад, когда мы только нашли его в той деревне.

Но я совершенно не знаю, что творится у мужчины в голове.

– Так что же ты вспомнил? – спрашиваю сипло. Во рту пересохло от волнения, ещё и руки начинают дрожать ни с того, ни с сего.

– Я вспомнил, почему уехал, вспомнил, где был всё это время, а ещё, самое главное – я вспомнил тебя, – протягивает руку и накрывает мою ладонь.

Прикосновение обжигает, а сердце в груди начинает колотится, как у загнанного зверька.

Сейчас он расскажет мне о том, что предал, а я буду вынуждена выслушать эту историю из первых уст. Не уверена, что готова к этому, поэтому говорю:

– Не надо. Пожалуйста, – через силу выдавливаю из себя. – Я и так всё понимаю, мне достаточно того, что знаю. Я не хочу слушать подробности ваших отношений с Вероникой.

– Вероника? А причём здесь моя сводная сестра? – спрашивает удивлённо.

Надо же, её он тоже вспомнил.

А я предпочла бы забыть эту гадину, которая позволила себе влезть в чужую семью.

После того, как Дима попал в больницу, Вероника днём и ночью дежурила возле клиники и требовала вернуть ей мужчину.

Будто он вещь какая-то.

А потом стало известно, что она пичкала его запрещёнными препаратами, подавляющими волю и препятствующими процессу восстановления памяти.

Тогда на девушку завели дело, но в процессе потребовалась психиатрическая экспертиза, которая показала: Вероника не в себе. Одержимость моим мужем не довела девушку до добра, и вместо статьи за похищение стерва получила направление на принудительное лечение.

– Как причём? Ты ведь к ней ушёл, – отвожу взгляд, потому что не хочу, чтобы Дима почувствовал мою ревность.

– Может, ты меня всё-таки выслушаешь? – касается пальцами моего подбородка и вынуждает посмотреть ему в глаза. – Я хочу тебе рассказать всё, что произошло. От тебя требуется только набраться терпения и немного помолчать, – чувствую, как подушечка его пальца поглаживает кожу, обрисовывая овал лица.

Это так трепетно, так волнительно, что спорить не остаётся сил.

– Хорошо, – роняю на выдохе.

– Я виноват очень сильно, Сонь, но не в том, что ушёл к Веронике. Я к ней не уходил, у меня с этой предательницей никогда и ничего не было, я даже не знал что у неё ко мне чувства. Хотя там не чувства, а самая настоящая одержимость, которую сводная мастерски скрывала.

– А куда же ты делся тогда? – задаю вполне резонный вопрос.

– Помнишь, я говорил про работу?

Киваю.

– Я сказал тебе только половину правды. Никакой работы в офисе не было и в помине, я ушёл служить по контракту, а тебя не хотел огорчать. Знал, что будешь против и попытаешься меня остановить. Огромной глупостью было оставить в части контакты Вероники, но я так не хотел, чтобы тебя тревожили в случае чего. А сестру попросил передать письмо, надеялся, всё остальное она объяснит и даже просил её дать тебе мой новый номер. Первый месяц я был в таком месте, где не было связи, но потом… – обхватывает двумя руками голову. – Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что не могу связаться с тобой.

– Я номер поменяла, – проговариваю виновато. – В то время оператор всех просил подтвердить данные, но мне не до этого было, и в итоге номер перестал обслуживаться. Я просто сменила его, решив, что это знак.

– Это не знак, это ужасное стечение обстоятельств. Я надеялся найти способ достучаться до тебя, но был вынужден сменить место дислокации, а потом…

– Что? – шепчу с замиранием сердца.

– Я был ранен, потерял память и некоторое время находился без сознания, а потом ты и сама всё знаешь. Вероника забрала меня из госпиталя и принялась пичкать таблетками, чтобы я вечно сидел возле её юбки.

– Какой кошмар… – шепчу и прикрываю рот ладонью от ужаса.

Не могу поверить в то, что рассказывает Дима, но в то же время понимаю, что нарочно такое не придумаешь.

– Ты понимаешь, что сам виноват во всём? – поднимаю полные слёз глаза на мужчину. – Ты мог бы сразу мне всё рассказать, а теперь? Ты не представляешь, через что я прошла… – из груди против моей воли рвутся рыдания.

– Прости… – просит муж. – Прости меня, любимая, – неожиданно падает на колени, обхватывает мои ладони своими ручищами, и принимается покрывать мелкими поцелуями кожу. – Я виноват, я понимаю, я не заслуживаю твоего прощения, но позволь мне хотя бы попытаться всё исправить. Ты же видишь, я даже без памяти снова в тебя влюбился, потому что в моей жизни была, есть и будет только одна женщина. И это ты.

Его слова выворачивают внутренности наизнанку, а по щекам текут горячие потоки слёз.

Я опустошена, я без сил, я убита. Но вместе с тем, я рада тому, что теперь знаю правду. В том, что Дима рассказал мне правду, нет сомнений, ведь он мог бы и соврать, приукрасить, обелить себя, но не стал делать этого.

– Ты же не общался с Вероникой, как так вышло, что именно ей доверил такую важную миссию? – спрашиваю с лёгким недоверием.

– Я когда пошёл в военкомат совершенно случайно встретил Веронику там, она секретарём подрабатывала. Узнала информацию не по моей воле, случайно, и тогда мне пришла мысль попросить её рассказать тебе всё после моего отъезда. Дурак, понимаю, но ты же помнишь, что она никогда не показывала себя с худшей стороны, кто же мог подумать…

– Я помню. Мне она никогда особо не нравилась, но скорее на уровне интуиции, потому что объективных причин испытывать к девушке неприязнь у меня не было, – признаю с горечью.

– Давай не будем о ней, пожалуйста. Лучше скажи, у меня есть хоть малюсенький шанс исправить всё? Я в лепёшку расшибусь, – вскакивает с кровати, эмоционально взмахивая руками. – Я всё готов сделать, чтобы тебя вернуть, любимая…