Глава 13. Марта

– Аистов умер, – ко мне в кабинет влетает дежурный врач, а я смотрю на него квадратными глазами, не веря что это все-таки произошло. Тот самый федеральный судья, которого мы с Димой накануне оперировали!

– Как? – только и могу выдохнуть. По спине катятся капли пота. – Причина смерти?

– Я не знаю, – мотает головой, – Причина не ясна, предварительно сердечно-легочная недостаточность. Он пришел в себя. Вроде ни на что не жаловался. Хотя. Медсестра накануне сказала что он вроде как сказал что у него болит… Это было накануне, за пару минут…

– Что болит? – сглатываю.

– В брюшной полости.

Мне становится жарко. Это жесть. Да, пациенты умирают. И умирают в том числе после операции, так тоже бывает. Но для меня это всегда шок. Всегда стресс. Я тяжело переношу свое «кладбище».

Надо сказать Диме. Но как только я собираюсь ему звонить, он является сам. Заходит в коридор, бледный. Тоже переживает. Он в этом плане такой же как я. По крайней мере всегда был таким же. Он не может отпустить ситуацию, переживает за каждого пациента.

– Ты в курсе?

– Я хотела тебе звонить, – откашливаюсь. Он кивает, закрывает за собой дверь. Молчание длится не меньше минуты. Я не знаю что сказать, а он ходит по кабинету, глядя куда-то в пол. Наконец произносит:

– Не понимаю как так вышло…

– Мы все сделали правильно, – говорю уверенно, он переводит взгляд на меня, затем кивает:

– Знаю. И все равно. Не могу смириться с тем, что мы столько сил вложили, а он все равно умер. Это… Это странно.

– Ты кажется сейчас смотришь на ситуацию как на какое-то соревнование что ли, – выхожу из-за стола, – Мы сделали все что могли. Но это не гарантия. К тому же, человек мог иметь хронические заболевания… Да что я тебе рассказываю! Ты все сам понимаешь.

– Понимаю, – разводит руками, – От нас теперь не отстанут. Меня предупреждали что Аистов из семьи очень влиятельной, а еще они не очень адекватны.

– Вскрытие решит все вопросы, – я стараюсь держаться спокойно. Мне безумно жалко Аистова, но мы врачи, а не боги. К тому же я точно знаю что все сделала как надо. И Дима вряд ли где-то ошибся. Хоть он и ведет себя как идиот, врач он замечательный.

– Или наоборот их создаст, – парирует.

– Ты в ком сомневаешься, во мне или себе? – приближаюсь к нему, на что он мотает головой:

– Не в тебе и не в себе. Я просто паникую. Может и просто так. Но там такая родня, что нам всем мало не покажется.

– Давай дождемся как родня отреагирует. Может еще все обойдется.

Дима кивает. Он молча на меня смотрит, крайне расстроенный. Да что ж такое? Почему он так волнуется? Хотя это не мне звонили «сверху». Это не мне мотали нервы и угрожали последствиями если пациент умрет. Так что понять можно. А Дима только вступил на должность, к которой шел очень долго.

– Ладно, я к себе. Если что, держи меня в курсе всего.

Он уходит, а я остаюсь стоять и смотреть в окно. Меня обуревает куча эмоций. Горечь из-за гибели пациента, страх что это виновата я и странная радость что Дима… Дима наконец стал разговаривать нормально. Он не обвиняет меня, он не грубит и не ругается.

Единственное, что меня неприятно удивляет, что он паникует. Однако спустя пару часов я понимаю, что паника оказывается не напрасной. Я как раз провожу осмотр пациента, когда в палату врывается несколько человек: женщина лет сорока, пара пенсионеров и парень лет двадцати пяти.

Позади них я замечаю Екатерину Васильевну. Выглядывая из коридора, она пищит тонким голоском:

– Это Марта Анатольевна, хирург, – и тут же сваливает в туман. А судя по перекошенным от ненависти лицам моих посетителей, ничего хорошего мне не грозит.

– Вот ты где! – орет женщина. На ее голове черный платок, а сама она одета в темно-зеленое платье. Сразу видно что одета дорого. – Убийца!

Я невольно вздрагиваю. Нет, такого еще со мной не происходило. Чтобы мне так говорили! Пациенты смотрят с интересом то на меня, то на визитеров. А я теряюсь. Однако слушать оскорбления я тоже не хочу, поэтому, собравшись с мыслями, отвечаю:

– Добрый день. Я прошу прощения, а вы кто?

– Добрый? Это день добрый после того что ты сделала? Да ты посмотри! У тебя все руки в крови! По локоть! Я – Ульяна Аистова! Я жена того человека, которого ты убила.

– Понятно. Я сочувствую вашей потере, – стараюсь говорить спокойно. – Пациент поступил в тяжелом состоянии, шансов выжить было не так много как хотелось бы. Но поверьте, операция прошла штатно. Причина, почему он скончался, будет известна после заключения судмедэксперта. Пройдемте ко мне в кабинет.

Однако на мой спокойный голос Ульяна продолжает орать, и орать на всю палату:

– Ну уж нет, думаешь что заведешь меня в кабинет, будешь там ласково разговаривать и никто ничего не узнает? Думаешь проведешь всех? Больных? Родственников? Я сдаваться не собираюсь! Я тебя посажу, тварь! Ты у меня не то что больше не возьмешь скальпель в руки! Ты иголку будешь держать в руках только чтобы варежки шить!

Ее угрозы вызывают глухое раздражение, но я прекрасно понимаю, что эта женщина испытывает горе, что ей плохо. Отсюда и истерики. Другой вопрос, это временное помешательство, или она и правда не даст мне жизни?

– Пожалуйста, успокойтесь…

Но куда там!

– Успокоиться? Успокоиться когда мой любимый муж лежит холодный? Ты в своем уме? Ты хоть знаешь, что это такое, потерять мужа?

Господи, что же делать… Она не собирается покидать палату, а ее родственники и вовсе перекрыли выход.

– Я знаю что ты криворукая, мне рассказали! – тетка не унимается. И когда я уже не знаю что мне делать, я слышу голос Димы:

– Здравствуйте, что у вас тут происходит?