Глава 8. Марта

– Я не понял. Это что? – смотрит на меня с таким видом, что, ей-богу, хочется спрятаться. Злой как черт. А мне и страшно, и смешно почему-то.

– Ты читать разучился? Или не способен понимать прочитанное? – не свожу глаз с Димы. Ну да, мы все-таки перешли на «ты». Стоит, задрав подбородок, стараясь продемонстрировать что держит ситуацию под контролем!

– Я сам решаю кто и когда будет уволен, – наконец дает оценку заявлению. Я подозревала, что он так и ответит. Не станет подписывать. Потому что иначе никакого цирка не получится.

Но если бы он подписал, я бы с удовольствием уволилась. Что может быть лучше оставшейся в целости и сохранности нервной системы?

– Ты плохо понимаешь суть своей должности, – вежливо сообщаю.

– Это как понимать? – вскидывает брови.

– А так, – развожу руками, – Ты не барин, и крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Ну, тот период, когда можно было продать крестьян, купить их, он уже канул в лету… А сейчас на дворе двадцать первый век. И ты как главврач обязан действовать в рамках Трудового Кодекса.

– Какая ты умная. Я восхищен. Особенно мне нравится твой шедевр, – он снова пробегает глазами по заявлению, и… Разрывает его на мелкие кусочки, после чего кидает в мусорное ведро. – Ты слишком чувствительная. Или трусливая.

– Это не трусость, а здравомыслие. Какой мне смысл работать под началом человека, который будет делать все возможное, чтобы мне навредить?

– Сказочница, – искусственно смеется и, сделав несколько шагов по кабинету, приближается ко мне. Он стоит слишком близко, не так, как должен стоять руководитель. Я невольно делаю шаг назад.

– Не лезь в мое личное пространство.

– Марта, зайка моя, давай ты не будешь придумывать разные небылицы. То в личное пространство лезу, то ущемляю. Еще и работорговцем меня заделала. Даже странно, раньше ты не была склонна к театральщине… – пожимает плечами, – Ты много про себя думаешь и излишне накручиваешь.

Раздражается все больше. Но мне плевать.

– Я хочу знать, в случае, если я все-таки останусь здесь, как будут развиваться наши профессиональные взаимоотношения. Потому что я хирург, и хирург с идеальной репутацией, – несмотря на то, что меня бросает в жар до сих пор от одного взгляда Димы, я стараюсь общаться по-деловому, чтобы он не решил, что я могу дать слабину. Ведь меня никто не кормит. Ни меня, ни Вову. И только от моих профессиональных навыков и карьеры зависит, как мы дальше будем.

– Да ты что? Я не верю.

– Я тебе и не проповедую. Да и мы в общем-то не в церкви, – чуть улыбаюсь, – Есть факты. Упрямые. И либо ты эти факты учитываешь, либо мне придется уволиться. И чем быстрее, тем лучше. Потому что кроме самой себя, мне положиться не на кого.

– А как же твои любовники?

– Мои любовники остались в твоем воспаленном воображении.

Черт! Вроде обещала самой себе что поддакивать буду, но у меня просто не хватает сейчас на это нервов. Однако Дима снова делает оскорбленное лицо. Более того, его лицо максимально бледное. Даже серое. Как тогда, в тот день, когда он меня выгнал…

– Ты врешь! – рявкает на весь кабинет. – Я не идиот. Так что… Не хочу это обсуждать. Кстати, – подается вперед, – А что же написано у тебя в свидетельстве о рождении ребенка? Кто его отец?

– У меня стоит прочерк. Отца нет, – я говорю это резко, слишком резко. Так, что Дима отшатывается. И… На его лице появляется сомнение.

– Вот только не надо рассказывать что я его отец. Ты забеременела сразу после того как мы расстались! Я проверял!

– Ты проверял как я беременела что ли, клоун? – вырывается из меня.

– Ты меня не обманешь. Ты забеременела через пару недель, а то и больше. Потому что я прекрасно помню когда мы расстались. И да, я поднял еще тогда твое досье… И мне сказали что ты родила ребенка семимесячным!

– Вот оно что, – киваю. – Ты хоть рассказал бы кто тебя сплетнями снабжает. А то все так увлекательно, я б и сама послушала!

– Это не важно. Меня интересует будешь ли ты со мной спорить? Может у тебя есть железные доказательства? – улыбается, а я мотаю головой:

– Даже в голову не приходило тебе что-то там доказывать. И да, все так, ребенок не от тебя. Так что можешь не переживать.

После моих слов заметно мрачнеет. Интересно, чего он на самом деле хочет? Или сам не определился. Но понятно одно, он до сих пор не успокоился, хотя, казалось бы, разрыв произошел по его инициативе.

– А от кого он? Ты можешь назвать имя?

– Я не знаю этого человека, – пожимаю плечами, делая вид, что совершенно растеряна, – Мы познакомились в клубе, немного выпили… И поехали к нему. Было весело и приятно.

– Врешь!

– Нет.

Отводит глаза. Я вижу как сжимаются в кулаки его огромные кисти:

– Нет, ты скажешь кто отец Вовы. Иначе…

– Иначе что? – я делаю шаг вперед и скрещиваю на груди руки. Я уверена в себе, более того, меня забавляет как психует Дима. Нет, он бы хотел иметь сына, хотел бы… И теперь меня еще больше радует что я его этого сына лишаю! – Уволишь?

– Нет, – мотает головой, после чего вдруг резко хватает меня за воротник халата и прижимает меня к стене. Он склоняется надо мной, прижимаясь так близко, что наши губы едва ли не касаются друга. Он нависает на меня всем телом, большой, горячий, и я чувствую ужас и странное удовольствие. – Я тебя… – шипит.

И в этот момент дверь открывается. Дима отшатывается назад, весь красный, а я на пороге вижу старшую медсестру своего отделения, Екатерину Васильевну.