Глава 11

Третью неделю я бегаю по адвокатам. Игорь заявил, что будет затягивать бракоразводный процесс. И, конечно, ни на одну копейку я не могу рассчитывать. О дележе бизнеса тем более идти не может речи.

А Ксюша перебралась в нашу квартиру и чувствует себя там полноправной хозяйкой. Даже замки сменила.

Я хотела вернуться за своими вещами, но войти в квартиру не смогла. Поковырявшись в замке, уже собралась уходить, когда дверь открылась.

– А я думаю, кто это к нам ломится, – с едкой усмешкой произносит она, распахнув дверь шире.

Надела мой любимый шелковый халат. Вид заспанный, хотя время перевалило за полдень. Презрительно кривит губы.

– Че надо? – спрашивает недовольно. – Думала втихаря вещички вынести? А вот фигушки. Замки мы сменили. А вещички твои я выкинула еще тогда. Адьес, – и захлопывает дверь.

– Да и черт с вами, – ругаюсь в сердцах. Ведь не собиралась же! Но что-то толкнуло меня.

Зато я узнала, что Ксюша переехала. И совсем не удивлена. Всех родственников она закинула в черный список. Да и с ней никто не жаждет общаться.

Но все же как же больно не просто предполагать, а знать! Сердце ножом полоснуло, когда она открыла. Такая самодовольная, когда закрывала дверь. Полная превосходства.

– И не мечтай жить на всем готовеньком, – шиплю, спускаясь быстро по лестнице. Лифт ждать невыносимо, хочется побыстрее убраться.

Если вначале я еще в глубине души надеялась договориться по-хорошему, то вскоре окончательно уверилась, что человека, бывшего моим мужем, я не знаю.

Злой, жестокий, нетерпеливый, нервный и алчный. Полная противоположность тому Игорю, которого я знала. Точнее, думала, что знала.

Адвоката мне посоветовали. Хорошего и очень дорогого. Он внимательно всё изучил и уверил меня, что шансы отсудить половину беспроигрышные. Сложнее доказать факт передачи денег. По факту получается слово моего отца против слова Игоря. Папа передавал наличные и даже расписки не взял.

Электронный перевод можно было бы доказать. А так… Пока погашение полностью на наших плечах.

Из-за этой беготни и нервов я все еще не приступила к поиску работы. А мои долги, и финансовые, и моральные, растут как снежный ком.

Вылетаю из подъезда и быстро иду к машине. Не с первого раза попадаю по нужной кнопке, чтобы снять сигнализацию. Наконец, у меня это получается. Открываю дверь, но меня отвлекает звонок.

– Добрый день, Аркадий Семенович, – здороваюсь с адвокатом. По спине сразу же прокатывается холодок предчувствия. Не назначена у нас сегодня с ним встреча.

– Хотел бы я то же самое и вам сказать, Евгения Константиновна, – произносит он очень серьезным голосом.

– Что-то случилось? – спрашиваю, а сама зачем-то поднимаю взгляд на окна моей бывшей квартиры. Там замечаю силуэт Ксюши. Она смотрит на меня, я это чувствую.

– Вы можете подъехать ко мне? – отвечает адвокат вопросом на вопрос. И мое предчувствие надвигающейся беды усиливается. – По телефону не хотелось бы обсуждать.

– Могу приехать сейчас, – отвечаю, не отрывая взгляда от окна, за которым стоит моя сестра, вонзившая мне нож в спину. Змея подколодная.

– Тогда я вас жду, – адвокат отключается, а я еще пару секунд смотрю на окно.

Ксюша поднимает руку и медленно мне машет, с издевкой.

Тряхнув головой, я собираюсь с мыслями и сажусь за руль. Дорога до адвокатской конторы не занимает много времени. Меня сразу провожают к Аркадию Семеновичу.

– Присаживайтесь, Евгения Константиновна, – указывает он на мягкое кресло. – Светочка, принесите нам чаю. От кофе лучше воздержаться.

– Одну минуту, – кивнув, Света уходит. А Аркадий Семенович переводит взгляд на меня. В глазах у него тщательно скрываемая жалость. На его лице я читаю, что хороших новостей для меня нет.

Вздохнув, он откидывается на спинку массивного кожаного кресла. Кладет руки на подлокотники и на секунду прикрывает глаза.

– Итак, Евгения Константиновна, – начинает медленно, – я по своим каналам запросил состояние дел вашего пока еще мужа. Чтобы нам с вами точно знать, на что рассчитывать. И сегодня мне пришли ответы на все запросы.

– С фирмой все плохо, я вам говорила, – напоминаю ему, и адвокат медленно кивает. Я рассказала всё, начиная от измены и беременности его любовницы до подделки украшений.

Если его мой рассказ и удивил, то виду он не понял. А, скорее всего, таких историй за его практику были сотни.

– Да, о ней я тоже навел справки. Люблю, знаете ли, точность, – Аркадий Семенович выпрямляется и берет со стола тонкую папку. Протягивает ее мне. – Вот, можете сами подробно ознакомиться. А я сейчас обрисую положение дел кратко. Ваш муж банкрот.

– Я догадалась, – я беру папку, но не открываю, а продолжаю: – Я ведь разговаривала с главбухом. Она все рассказала. Фирму придется закрыть. Нас задавили конкуренты.

– Фирма в долговой яме, – подтверждает мои выводы адвокат. – Но не зря мои услуги стоят так недешево. Я поднял финансовую историю вашего мужа. Не начинайте про банковскую тайну. Это тайна, да. Так вот, на след скрываемых денег ничего не указывает. Он спускал огромные суммы на свою любовницу и практически разорен.

– Я это и так знаю, – произношу в нетерпении. – Хочу лишь свою долю в квартире и машину. У Игоря своя машина и стоит гораздо дороже. Неужели я так много прошу?

– Нет, это очень даже немного, – соглашается со мной адвокат. – И теперь мы как раз подходим к следующему пункту. С разделом квартиры у вас ничего не получится.

– Почему? – опешиваю я. – Вы ведь сами говорили, что у меня есть право на половину. Ведь это совместно нажитое! Я сейчас была там и… – мне не хватает воздуха, чтобы высказаться. Я делаю вдох и продолжаю: – И там Ксюша чувствует себя полной хозяйкой. Они сменили замки. Нет, Аркадий Семенович, я хочу добиться продажи этой квартиры. Чтобы они не глумились надо мной на простынях, которые покупала я. Вы меня понимаете?! – едва не кричу я.

– Я вас понимаю, – успокаивающим тоном произносит адвокат. – А вот и чай. Выпейте. Вот, с шоколадной конфетой. Отличный шоколад, скажу я вам. Именно такой, как нужно.

Он не продолжает, ожидая, когда Светлана все выставит на стол и уйдет, плотно закрыв за собой дверь.

– Евгения Константиновна, я прекрасно понимаю ваши чувства, – опять заговаривает. – Вы любили, вкладывали всю себя в ваш брак. А с вами поступили подло и цинично. Я разделяю ваш гнев и желание отомстить, но в данном случае квартиру поделить не получится. Собственно, она не принадлежит вашей семье.

– В смысле? – у меня после его слов полнейший ступор. – А кому принадлежит?

– Очень серьезным людям, которые дали под нее финансовое обеспечение, – ошарашивает меня адвокат. – Вся информация вот в этой папочке.

– Но как такое возможно? – спрашиваю неверяще. – Это же квартира! А мое согласие? А нотариус и прочее?

Папка в моих руках дрожит. Потому что меня всю трясет от шока.

– Сейчас так не отбирают квартиры! – вскрикиваю я.

– А никто и не отбирал, – Аркадий Семенович, сняв очки, потирает переносицу. – Ваш муж сам предложил эту сделку. И поверьте, все подписи на документах признают подлинными. Вы можете обратиться в полицию. Ваше право.

– Вот только за вашими словами слышится большое такое «но», – я внимательно слежу за адвокатом, за его мимикой.

– Квартиру у вас все равно заберут, – уверенно произносит он. – Сейчас – просто заберут. Начнете бороться, все равно заберут, но доведут до нервного срыва и расшатанного здоровья. Вашего, ваших родителей и дедушек с бабушками. Ваш муж слишком много им должен. Брал под бизнес, но дела всё хуже у него с каждым днем. Вот вам мой совет: изучите информацию. Внимательно, вдумчиво. Все взвесьте. А потом уже решайте, стоит ли начинать бороться. Могу сразу сказать – шансов нет. Но решение принимать вам. Я занимаюсь бракоразводными процессами, и тогда вам потребуется другой адвокат.

С минуту я просто хлопаю глазами, пытаясь осознать до конца слова адвоката. У нас нет квартиры. У Игоря нет квартиры, и вернуть ее не получится, а значит…

Я издаю короткий смешок. Смутившись, прижимаю пальцы к губам. Но следующий смешок все равно срывается с моих губ. Я начинаю хихикать, а вскоре уже смеюсь нездоровым, нервным смехом.

Роняю папку и она шлепается на пол. А я, откинувшись на спинку кресла, смеюсь, как ненормальная, и слезы градом катятся по моим щекам.

Аркадий Семенович поднимается со своего места. Обходит стол и встает рядом со мною. Берет в руки чашку с чаем, протягивает мне со словами:

– Вот, выпейте. Он уже остыл. Вам нужно немного успокоиться. Попросить успокоительное?

– Н-нет, – с трудом выговариваю я. Мое тело сотрясается не то от смеха, не то от рыданий, и чашку нормально взять не получается.

Аркадий Семенович подносит ее к моим губам и помогает, поит меня, будто я ребенок. Жадно выпиваю весь остывший чай и делаю судорожный вздох.

– Спасибо, – произношу, выдохнув. – Мне лучше.

– Нервы, понимаю, – адвокат ставит чашку на стол и вновь наполняет ее из чайничка. – Такие новости кого угодно из колеи выбьют. Вы еще хорошо держитесь. Не впали в неконтролируемую истерику.

– Вы знаете, – нервно улыбаюсь я. – А я не буду бороться за эту квартиру, – снова у меня вырывается смешок. – В этом даже есть некая ирония.

– Расскажете? – Аркадий Семенович даже бровь приподнимает, тем самым выражая непонимание. Протягивает мне чашку, и я ее беру самостоятельно. Делаю глоток и снова улыбаюсь, только в этот раз злорадно.

– Ксения, моя двоюродная сестра и по совместительству любовница моего мужа, ну, или наоборот, тут уж не разобрать, обожает нашу квартиру. И теперь торжествует, что будет в ней жить, – я снова смеюсь, но уже не так истерично. – Представляете? Она уже переселилась и празднует победу! Почувствовала себя полноправной хозяйкой, а тут такой облом! Если долги моего мужа настолько велики, то квартира ей просто не достанется! Игорь не сможет ее выкупить у серьезных людей. Я и так собиралась забирать свою долю деньгами, но был шанс, что Игорь договорится с подставными покупателями, а теперь не-ет! А я бы еще с удовольствием посмотрела на то, как их будут выселять.

Аркадий Семенович понимающе хмыкает. Берет со стола свою чашку и подносит ее к губам, пряча за ней улыбку. Сделав глоток, произносит:

– Вы очень умная женщина, Евгения Константиновна. Не скрою, я очень рад, что вы приняли такое решение. Квартиру потерять очень обидно, но вы молоды и заработаете на другую. Что будет трудно сделать, если ваше здоровье пошатнется.

Чуть кривлюсь от витиеватой речи адвоката. Он мастер говорить много красивых слов.

– Разведите нас, – произношу твердо. – Я согласна на машину, на которой сейчас езжу. Ее продажа позволит погасить значительную часть долгов. Но сделайте так, чтобы долги мужа я с ним не делила.