Глава 49

Роман

Ольшанские по старой-доброй традиции жили на Рублево-Успенском. Современный коттедж. Симпатичный и стильный. Я не очень любил застройку на месте бывшего санатория в Барвихе. Дворцы воздвигли, глаза режет. Глеб поскромнее домик отстроил.

– Какой план? – Ник вышел из машины и осмотрел высокий забор. Я был здесь пару раз от силы. Тещу подвозил с внуками.

– Позвонить в домофон. Для начала, – и действительно нажал на кнопку. Полиция редко приезжала на вызовы о домашнем насилии. Тем более на Рублевку. Нет, вызвать можно, конечно: они зафиксировали бы, но уверенности, что поедут, нет. А пускать на самотек нельзя. Наташа разволновалась. Таисия плакала и кричала. И да, мне хотелось набить морду Глебу. Хороший повод.

– Кто? – не трезвый и порядком агрессивный голос.

– Это Демьянов. Открывай.

– Пошел на хуй! – да, меня не очень жаловали. – А ты заткнись! – услышал, как рявкнул на заднем фоне.

– Я все равно войду. Открывай, – говорил спокойно. Просто констатировал. Но внутри ходуном от ярости ходило. Я признавал хорошую драку. Иногда иначе между мужчинами дело не решить. Но, когда били женщин – у меня скрывало крышу. Про детей вообще молчу.

Глеб просто выключил связь.

– Что дальше? – Ник сложил руки на груди. Я осмотрел забор. Давно не лазил через них. Рядом мялся Гена с тремя бойцами. Он у нас отвечал за безопасность, но не экономическую. Я человек цивилизованный, но порой просто необходима реальная сила. Разное у нас бывало: и пролезть в здание пытались, и митинговали у входа, и угрозы топ-менеджменту посылали. Крепкие кулаки и надежные спины никогда не лишние.

– Роман Андреевич, ломаем? – выбрасывая окурок, деловито поинтересовался Гена.

– Нет, – я ухватился за медные прутья. Главное, жопой на острые пики не сесть. – Ты со мной?

Ник повторил мой маневр. Через минуты мы перемахнули через забор.

– Ты меня вообще, зачем позвал с собой? – поинтересовался он, достав платок и обтерев пальцы от апрельской жижи на заборе. У нас и брюки такие же. Может, внутри дадут руки помыть?

– Чтобы тебе не скучно было.

– Ревнуешь до сих пор?

– Я доверяю жене. Но я не доверяю мужикам, которые вокруг нее вертятся. Ничего личного, извини.

– Понял.

Мы вместе пошли к дому. Жданов неплохой мужик, но дружить семьями мы не будем. Не хочу, чтобы на мою женщину кто-то облизывался. Один раз я спустил подобную историю. С Артемом. Это вышло мне боком. Нет, я не обижался. Я верил, что он любил нас. Наш союз. Нашу семью. Княжне доверял во всем. Точно знал, что она, если захочет уйти, полюбит другого или просто опротивлю ей – уйдет. Но объявит честно. Не в характере Наташи скрываться и по любовникам бегать. В любом случае больше не хотел иметь рядом людей, которые могли предать, даже гипотетически. Общение – да. Но полное и абсолютное доверие только внутри моей семьи. Я, Наташа и наши дети. Ева и… Василиса. Хорошее имя, кстати. Нужно Наташке предложить.

Дверь была не запрета. Конечно, с таким-то забором! Мы вошли. Возню услышали на втором этаже. Я знаком попросил Жданова остаться внизу. С Глебом смогу справиться сам, да и не нужно лезть в дела семейные. Мне тоже не стоило бы, но не чужие ведь. Моя дочь с их сыновьями играла иногда. Не хочу, чтобы с их матерью что-нибудь случилось.

Первое, что бросилось в глаза – чемодан и разбросанные вещи. Мужские. Я прошел по коридору к открытой двери. В спальне кричали.

– Да отъебись ты от меня! Все! – Глеб был зол и явно не трезв.

– Я не позволю! Не смей! – и Таисия завыла. Я рванул к ним. Увиденное слегка удивило…

Ольшанский с расцарапанным лицом, изрядно покачиваясь, отбивался от жены. Он грубо оттолкнул ее и сам чуть не улетел. Таисия врезалась в стену. Я бросился к ней.

– Ты как? – подхватил ее и на Глеба взбешенный взгляд направил: – Не смей трогать ее.

Тая была изрядно потрепана, с всклокоченными волосами и с безумными глазами, но следов насилия не увидел.

– Рома, ты как здесь?.. – прошептала, пытаясь взять себя в руки, прическу поправляя.

– О, явился, – пробормотал Глеб. – Ну забирай и эту. Наташка- твоя. Акции – твои. Таську тоже тебе. А я пошел.

– Стой! – Таисия кинулась ему в ноги. Я оторопел. Никогда не видел такой всепоглощающей зависимости. – Уйдешь, и я убью себя!

– Да убивай! Ты меня достала за двадцать лет своими угрозами! Убивай уже!

Я поднялся. Вроде как семейная разборка, и меня вообще не звали. Сейчас в принципе появились сомнения: кого и от кого нужно защищать?

– Давай-ка успокойся, – кивнул Глебу и мягко оттащил от него Таисию. – И ты Тая…

– Да иди ты! – сплюнул Глеб и буквально выкатился из спальни.

– Нет!

– Успокойся. Видишь он на взводе, – я удержал Таисию.

– Мне нужно вернуть его. Если он уйдет, то уже навсегда!

М-да, тут срочно нужна помощь. Обычным психологом не обойтись…

– Я поговорю с ним.

Еще час назад было желание рвать Ольшанского. Сейчас хотелось просто уйти и не лезть во всю эту муть. Но нельзя. Взялся за гуж – не говори, что не дюж.

– А ты кто такой? – бросил Глеб.

– Да я так, мимо проходил, – услышал холодный голос Жданова.

Когда спустился, Ольшанский уже вышел из дома. Я только увидел, как открылись ворота. Ну и куда собрался?

– Гена, гоните за ним.

Глеб хорошо принял на грудь. Нехрен ему на дороге делать.

– Знаешь, – рядом остановился Жданов, – раньше мне казалось, что это у меня родственники не совсем нормальные. Ан-нет. Мы, похоже, все такие.

– Да, – вздохнул задумчиво и в дом вернулся. Таисия лихорадочно собирала вещи мужа и в шкаф запихивала.

– Тая, – позвал тихо. Мне было жаль ее. Любовь бывала очень зла и жестока. Не всегда окрыляла – иногда подрезала крылья, мучила и ломала.

– Как Наташа? Как у вас? – повернулась ко мне. Она дрожала вся.

– Хорошо. У нас будет дочь.

– Дочь… – повторила и улыбнулась. – Я рада, правда. Рома, ты береги их. Берегите своих девочек.

– Обязательно. Тая, у меня есть хороший специалист…

Пусть начнет с психолога, а там разберутся. Я сам до недавнего времени не верил в лекарей души и башки, но, после сеансов с Антоном, мнение поменял кардинально.

– Я дам тебе… – у меня телефон сигналить начал. Гена. – Слушаю.

– Роман Андреевич, у нас чп. Авария. Он в столб влетел на скорости.

– Черт…

– Вызвали скорую и ментов. Ждем.

– Держи меня в курсе, – я отключился и на Таисию посмотрел.

– Что? – выдохнула одними губами. – Что?! – заорала, беду предчувствуя.

– Глеб в аварию попал. Тая-Тая… – она осела с распахнутыми глазами, беззвучно рот открывая. Я подхватил ее.

– Что с ним… Что с ним… – повторяла потерянно.

– Не знаю. Разберемся. Обязательно разберемся.

Глеба на вертолете доставили в НИИ им. Склифосовского. В крайне тяжелом состоянии: его достали практически разобранного по частям. Подлечат. Должны. В Склифе и не таких собирали. Я не желал Глебу смерти. Это слишком. Слишком.

– Наташа, ты как? – смог дозвониться только на домашний телефон.

– Нормально, а ты? Что там?

– Глеб в аварию попал. Пьяный за руль сел и в столб.

– Что?! – ахнула Наташа. – Как Таисия? Дети?

– Плохо, – я повернулся. Тая висела на груди старшего сына. Рядом Сережа. Ему шестнадцать: держался, но взгляд потерянного ребенка. – Наташа, я поеду к маме Марине. Рассказать нужно. Я детей заберу. Еву и Пашу к нам привезу. Не нужно ему сюда…

– Может, мне приехать? Поддержать Таисию?

– Нет. Тебе не надо. Я скоро буду. Люблю тебя.

Я подошел к скамейке, где убивалась Тая. Подозвал Олега. Сжал его плечо.

– Я поеду к бабушке с девушкой. Пашка у нас побудет. Пока, – глянул на их мать, – новостей не будет.

– Спасибо, – проговорил устало.

– Ты молодец, – я пожал ему руку. – Мама на тебе, лады?

– Лады.

Я привез детей около десяти вечера. Ева была рада. Пашка растерян. Наташа накормила их и уложила спать Еву. Мы остались на кухне. Бэби с нами. Ей понравилось играть с более терпимым ребенком. Пашка не тягал нашу красотку за лапы по всей квартире.

– А почему мы уехали от бабы с дедом? – поинтересовался, когда сел к нему на диван. В телевизоре мультики, но он сидел в телефоне.

– Паш, тут такое дело… Папа твой в аварию попал. Он в больнице сейчас. Мама там. И баба с дедом. Сегодня у нас переночуешь, а завтра разберемся, ок?

– С папой все хорошо будет? – уточнил серьезно.

– Конечно. Обязательно.

Утром позвонила теща. Глеб справился, но у него сложный перелом позвоночника. Вердикт врачей: параплегия – паралич нижних и верхних конечностей. Никаких прогнозов. Долгая реабилитация и вера в лучшее.

– Я не желала ему такого, – проговорила Наташа, устраиваясь у меня на плече. – Судьба бывает очень жестока.

Глеб был в больнице. Таисия от него не отходила. Дети, кроме старшего, пока жили у тестя с тещей. Да, для них тяжелое время настало. Будем помогать, чем можем. У Глеба с деньгами не очень с учетом положения дел в «СтройНавэк»… В общем, я принял решение выкупить долю Ольшанских в компании, а деньги на трастовый счет его сыновьям. Это очень приличная сумма для старта в жизни. Им нужно подрасти, получить образование, а потом, если захотят – милости прошу. Пусть приходят, работать будем вместе. Я решил уйти с поста СЕО в «ТСТ-Медиа». Думаю, совет директоров выберет Артема. Я буду по-прежнему председательствовать на собраниях акционеров, но в остальном хочу перемен. Стройка – это интересно. Новенькое для меня. А медиа-бизнес – там слишком много моего прошлого, от отца много.

– Наташ, ты помнишь, что завтра у нас заседание? Заявление на развод забирать будем?

Наташа посмотрела на меня прямо и вздрогнула.

– Рома, – руку мою взяла, – она пинается. В первый раз, – и положила на живот.

В мою ладонь легонько ударило что-то. Я был счастлив. Абсолютно, незамутненно, по-настоящему.

– Так забираем, Княжна?..