Глава 7

Полина. Я не дышу. Кажется, время остановилось, и весь мир сузился до этой картины передо мной. Барсов стоит на коленях перед Вероникой, аккуратно заправляя ей за ушко крошечный цветок. Его пальцы, всегда такие твёрдые и уверенные, сейчас движутся с нежностью, о которой я уже успела позабыть. Звонкий смех Вероники разносится по двору, и мне хочется крикнуть, чтобы она замолчала, чтобы убежала, спряталась, исчезла… — Ника! — Голос, срываясь в истерику, некрасиво ломается. Вероника оборачивается. — Мама! Смотри, какой красивый цветочек мне дядя подарил! — Её ясные глаза сияют от восторга. Она не понимает, что происходит. — Милая, иди ко мне, — говорю я, и мой голос звучит резко, почти как команда. Он звенит в тишине, но Вероника, кажется, не замечает этого. Она разворачивается и легко бежит ко мне. Её маленькие ножки шлёпают по земле, и я ловлю её в объятия, прижимаю к себе так сильно, как только могу. Её запах — тёплый, родной, знакомый до боли — заполняет мои лёгкие. — В дом. Бегом, — шепчу я ей в ухо, и мой тон не оставляет места для вопросов и пререканий. Она убегает внутрь, оставляя меня наедине с Барсовым. Костя поднимается с колен, отряхивает идеально выглаженные брюки и подходит ближе. Его шаги медленные, уверенные, как будто он знает, что я не смогу убежать. Между нами всего пара метров заряженного удушающими эмоциями воздуха. — У неё твой цвет волос, — говорит Костя тихо, но так, что мне хочется сжаться до размеров атома. Стискиваю пальцы в кулаки, стараясь не показать, что от страха меня пробивает дрожь. — И изгиб губ, — он делает ещё шаг. Расстояние между нами стремительно сокращается. — Я знаю. Костя смотрит на меня так, что хочется отступить, спрятаться. Его лицо — то самые, которое я когда-то любила до последней черточки, — сейчас кажется холодным и непроницаемым. — И мои глаза, — добавляет он, и его слова падают, как камень в воду, вызывая волны страха на поверхности моей души. Моё сердце словно стискивают в кулак. Оно почти не бьётся, слабо трепещет умирающей птицей. — Ты не имеешь к ней никакого… — Ты держишь меня за идиота?! — кричит, перебивая, и я вздрагиваю, не в силах сдержать реакцию. — Ты лишила меня дочери! — Она не твоя! Собственные лживые слова отдаются в голове пустым эхом. Костя зло смеётся. — Пять лет, Полина. Ты украла у меня пять лет. Земля уходит из-под ног. Я стараюсь не показать, как внутри всё рушится. — Ты уехала. Исчезла. Ты даже не дала мне шанса… — Шанса на что? — Злюсь, пытаясь спрятать панику поглубже. — Собирай вещи, мы уезжаем. — Я с тобой никуда не поеду! — Правда? — Криво улыбается. — Я тебя не спрашиваю. Считай, что это констатация факта. Ты моя жена, я твой муж. А в доме — наша дочь. Собирайся и поехали. — Ты больше не мой муж, — шепчу на выдохе. — Да? А по документам муж. А-а-а! — Прикрывает глаза. — У тебя же теперь новые документы, новая жизнь, да? Кто тебя спрятал? Передавай ему мой пламенный привет и уважение. Даже я не смог найти ни одной ниточки. Собирайся, мы едем домой. — Мой дом здесь. — Где?! В этой глуши?! — Рявкает, оглядываясь по сторонам на маленькие кривые домишки. Что, по статусу мне не положено, да? Но лучше уж здесь, чем с Барсовым под одной крышей. — Я последний раз повторяю: собирай вещи, мы уезжаем. — Нет. Костя качает головой, закусывая щёку изнутри. — Упрямая. Всегда такой была. — Не говори так, будто меня знаешь. — Тебя? Знаю? О, нет. Ни капли. Я думал, ты особенная. Всегда считал, что мне повезло с женой, но… — С наигранной досадой цокает языком. — Не фортануло. — Уезжай, Костя. И забудь о том, что видел меня. Я не хочу возвращаться к тебе. Если ты меня уважаешь… — Уважаю? — Смеётся хрипло. — С какой стати мне тебя уважать? Ты украла у меня пять лет. И я не позволю украсть больше. Он делает ещё один решительный шаг, и теперь мы стоим так близко, что я чувствую его дыхание. — Ты принадлежишь мне, Полина. И я заберу своё. Резко развернувшись на пятках, Костя уходит к машине. Остаюсь стоять, словно пригвождённая. Смотрю Косте вслед. И последняя надежда на то, что это решится миром, медленно умирает. Потому что Барсов не отступит. Никогда.