Глава 10

Утро добрым не бывает. Конкретно это, можно признать самым поганым утром из всех поганых утр в моей жизни. А начиналось всё не так уж плохо. Я у Дивова даже выспалась. Видимо, организм, пребывая в шоке от событий предыдущего дня, решил отключиться. Дальше, правда, всё пошло не по плану. Во-первых, бредовое предложение Марата. Во-вторых, моя реакция на него. Я, конечно, отнекивалась, но в глубине души мне очень хотелось согласиться… Почему-то. Наверное, ты не готова сейчас расстаться с ним… хочется продолжить общение, – подмигивает дерзкая Юля в моём воображении. Но не дерзкая Юля, а вполне себе земная, продолжает говорить нет. Даже когда настойчивый Дивов везёт нас на завтрак в кофейню, где продолжает убалтывать. Моё «не стоило» его тоже не останавливает. Он кормит Даринку вкусными блинчиками, а меня сказками про белого бычка. То на жалость давит, то к разуму призывает. А я держусь. Деньги мне, конечно, нужны, но не настолько же! Однако, когда приезжаем домой, получается, что деньги мне всё-таки очень нужны. Едва приближаюсь к двери родной квартиры, как соседняя открывается. – Юля, – выглядывает Марина Павловна. Она выглядит обеспокоенной и с сочувствием смотрит на меня, словно знает, что мне пришлось пережить со вчерашнего вечера. – Тебя соседи снизу искали. Ты их затопила. Она смотрит на меня с таким видом, будто голубь мира, принесший благую весть. Но ничего благостного я не чувствую! – Как затопила? – тут же напрягаюсь. – Я не могла. Нас даже дома не было. Марина Павловна пожимает плечами. – У них там всё плавало, как в Саргассовом море – пыль, тина, старые вязанные платки Петровны, ими, наверное, ещё её бабушка революционерам махала. Короче, жуть жуткая, – округляет глаза. Потом переводит взгляд на Даринку. – Солнышко, конфету хочешь? – Ага, – кивает Дарина. Эта никогда не отказывается. – Нет, – перебиваю я, выставляя вперёд руку. – Мы только от стоматолога. Нам пока нельзя. Почему все норовят подсунуть сахар чужим детям? – Ну ладно, а я ириски приберегла для тебя, – смотрит на Дарину, у той глаза блестят. И у меня блестят. Только от слёз. Потому что, когда открываю квартиру, в нос мне сразу бьёт противный запах сырости. А со стены падает и остаётся висеть на честном слове, кусок обоев. – Мамочки… – смотрю на вздувшийся ламинат. Хлюп… хлюп… Чавкает под моими ногами. И водичка поднимается из подложки, просачиваясь между креплениями прямоугольников. – Жить тут можно, похоже, только не снимая резиновых сапог, – бормочу себе под нос, оценивая болото. – Мамочка, что это? – Даринка в этот момент берёт и прыгает. Брызги вылетают из-под подошв её сапог, хорошо, что мелкие. – Даришка, не надо, – останавливаю второй прыжок. – Ого, – это Марина Павловна к нам заглядывает. – Так это, значит, ещё не вся вода убежала от тебя к Петровне. – Видимо, – думаю, что просачиваться к соседям это море может ещё в течение нескольких дней. Потихоньку. А когда полностью высохнет? – Стояк перекрыли, кстати. У тебя ни горячей, не холодной. Вызывай сантехников из управляющей. Пусть смотрят, в чём проблема. В комнате Даринки тоже вода, но меньше. Поэтому я укладываю дочь на кровать, насыпаю ей в тарелку печенье, ставлю стакан воды, врубаю мультики и ухожу разбираться с проблемами. Вместе с представителями управляющей компании ко мне приходят и соседи снизу. Обычно спокойные, они сейчас тычут в меня пальцами и угрозами судом, приправляя это всё грозным: – А вы идите… да-да, идите и посмотрите. Попробуйте там пожить. Я всю ночь… семь часов без перерыва стояла в позе рака, воду собирала с пола. И то побежало дальше! Где вы ночью шатались!? Раньше бы пришли, не было бы таких последствий! Голова начинает болеть ещё сильнее, когда управляющая компания говорит, что это всё мои проблемы. Я должна оплатить ремонт и соседям, и им, потому что трубы, находящиеся в квартире собственника, оказывается, его ответственность. Мне тут же бомбят короб в санузле и ищут течь. И находят проблемы в местах соединений, не знаю, как они правильно называются, и вникать не хочу! Мне называют такую сумму, что голова кругом. – Где взять денег? – думаю я, сжимая в руках опись примерных трат на ремонт у соседей. Ущерб им оценили примерно в три моих зарплаты. Придётся кредит брать. Я падаю на кровать рядом с дочкой без сил и накрываю лоб ладонью. А как его потом выплачивать? Тут же перед глазами всплывает лицо Марата. Он предлагает решить все мои финансовые проблемы, если соглашусь несколько дней изображать перед его родными фиктивные отношения. – Нет, надо поискать другой путь. Знаю я Дивова. Так можно заиграться, что игра перестанет быть игрой. А там себя обратно не соберёшь. Я лежу на диване, подложив руки под голову и глядя на экран телевизора, там медведи строят космический корабль для полёта на Луну. Дарина очень увлечена мультфильмом. Предложение Марата звучит в моей голове, как заезженная пластинка. Сыграть в фиктивные отношения перед его семьёй? На первый взгляд, это кажется простым – немного театра, немного обмана, и всё ради благой цели. Его отец спокоен за будущее сына, доверяет ему семейный бизнес. Я закрываю долги и везу дочь на море. Все счастливы. Все…. Да не все. Чем больше я об этом думаю, тем сложнее становится принять решение. Деньги мне действительно нужны. Счета накапливаются, и перспектива выплачивать огромные суммы за потоп пугает меня до дрожи. Предложение Дивова может стать временным решением моих финансовых проблем, своего рода спасательным кругом в море безденежья и безнадёги. Но всё же что-то меня останавливает. Каково это будет – притворяться, что я влюблена в Марата? А проводить время с его семьёй, лгать, глядя им в глаза, зная, что всё это лишь игра? Смогу ли я справиться с моральной стороной ситуации? И что будет, если кто-то узнает правду? Как я буду выглядеть? Нет. Нельзя соглашаться. Поразмыслив, что ещё я могу сделать, беру телефон и звоню Зинаиде, чтобы попросить о дополнительных сменах. От работы дохнуть кони, ну а я бессмертный пони, – рефреном звучит в моей голове заезженная фраза. Только начальница решает добить меня, словно событий этого дня недостаточно. – Юлечка, – вздыхает она тяжко, – мне очень жаль, но… тут такая ситуация сложилась. Я вынуждена тебя уволить.