Глава 42

О том, что мне пора, я догадалась как-то сразу. Вдруг пришла мысль, что меня ждут и что нужно идти. И не успела эта мысль дооформиться до конца, как картинка перед глазами мигнула и растворилась, поглощённая ярким светом.

Уже через секунду я открыла глаза и увидела перед собой знакомый потолок комнаты, где мы с Аделией провели ночь.

Резко села, откинув одеяло. Спустила ноги на пол и прямо так, в нелепой ночной сорочке понеслась в соседнюю спальню, где безмятежным сном спал Хэмлин. Это я так думала, что он спит, но… Нет. Его в кровати не было, и в ванной тоже не оказалось. Сначала я позвала его негромко, потом выбежала в коридор и столкнулась с Хансом. Парень сонно потирал глаза, а заметив меня, спросил с удивлением:

– Госпожа Аннэт, что-то случилось?

– Где Хэмлин? – спросила без всяких предисловий.

По губам охранника скользнула мягкая улыбка и он, махнув рукой себе за спину, спокойно отозвался:

– Герцог собирается уехать ненадолго. Ему нужно посетить шахты и он просил… – услышав про злополучные шахты, я сорвалась с места, в спину же мне понеслось ещё более растерянное, – присмотреть за вами.

Потом парень будто бы одумался и рванул следом, во всяком случае, я слышала его громкий топот за спиной.

На улице только-только рассвело. Утренняя прохлада, обжигая, коснулась голых ступней, облизала тело, едва ли прикрытое лёгкой тканью сорочки. Но холода я не чувствовала, мне было важно успеть остановить карету, которая уже тронулась с места.

– Стоять! – крикнула, что было сил. И возница, никак от удивления, резко натянул вожжи, отчего лошади едва ли не на задние ноги встали. Заржали оглушающе, с нескрываемой обидой, и встали на месте, как вкопанные.

Муж выглянул из кареты, посмотрел сначала в сторону лошадей, потом только заметил меня, бегущую к нему.

– Анн… эт? – закончил с запинкой. Посмотрел сначала мне в глаза, потом перевёл взгляд на голые ноги, чуть выше. Совершенно некультурно выругался сквозь зубы, в два широких шага оказался возле меня и подхватил на руки. Хотел что-то ещё добавить, судя по взгляду отчитать меня, но я его перебила:

– П-п-подожди! Тебе нельзя ехать в эти шахты. Во всём этом замешан твой…

Хэмлин, вместо того, чтобы дать мне закончить, чуть встряхнул и склонился к моим губам, оставляя лёгкий поцелуй. Сказать, что я опешила от его действий, это значит ничего не сказать. Глаза стали размером с блюдца, не иначе.

Муж же отстранился и улыбнулся довольно, сам же прошептал, почти не разжимая губ:

– Молчи Анна, я всё знаю.

Знает? Знает?! То есть, как это знает? А почему тогда молчал? Почему говорил мне какую-то чушь о том, будто понятия не имеет о тех, кто ещё связан с Маргарет? Он мне настолько не доверяет?

Последняя мысль была… отрезвляющей. Настолько, что вместе с трезвостью из головы вообще всё выветрилось, оставив лишь звенящую пустоту. И сосущую боль где-то под рёбрами. Сердце, стучавшее до этого надсадно, истерично даже, замерло и стало проталкивать кровь рваными, едва различимыми толчками.

Я затихла, уставившись немигающим взглядом в сторону дома. Хэмлин нёс меня, чеканя шаг и, кажется, не испытывая никакого дискомфорта от моего веса. Пару раз поймала его косой взгляд в мою сторону, и будто бы желание что-то сказать, но… Он промолчал, я же тоже не стала ничего уточнять. Не видела смысла.

Мы прошли по едва просыпающемуся дому, откуда-то с кухни был слышен звон кастрюль, и вошли в кабинет. Хэмлин с грохотом ногой закрыл дверь, замер посреди комнаты. Постоял так с минуту, пока я не попросила чужим каким-то, хриплым голосом:

– Меня уже можно отпустить.

Герцог вздрогнул и аккуратно поставил меня на ноги, но вместо того, чтобы позволить отойти, притянул близко-близко и горячо зашептал:

– Прости, я не хотел, чтобы ты знала. Я хотел всё решить сам.

«Хотел всё решить сам» – удобная позиция. Можно спокойно оправдать всё, что угодно – и недоверие, и ложь.

Вырываться я не стала, просто потому, что давно уже не маленькая девочка, чтобы закатывать истерику по любому поводу. Не доверяет? Его дело. Но вот держать меня за дуру я никому не позволю.

– Хорошо, – отозвалась спокойно, продолжая стоять в его объятьях и совершенно ничего не чувствуя – ни былого трепета, ни жара. Во мне будто бы все чувства умерли, заморозились. – Тогда я могу идти?

Подняла голову и скользнула равнодушным взглядом по его мертвенно-бледному лицу. Хэмлин с мученическим стоном прикрыл глаза и ломким, тихим голосом просительно протянул:

– А-а-анна…

А вот этого не нужно. Я пожала плечами и совершенно честно произнесла:

– Я всё понимаю, можно не утруждать себя извинениями, – замолчала и не выдержала, сделала-таки шаг назад. Просто не могла больше терпеть на себе прикосновение его рук. – Единственное, в чём я хотела бы быть уверенной, чтобы дети не попали под раздачи из-за вашей самонадеянности.

Вновь пытливо посмотрел на меня, явно желая найти в моих глазах искру сочувствия или чего-то подобного, но не нашёл, увы.

– Анна, я… – судорожно выдохнул и нервно качнул головой, – я обещаю, что с тобой и детьми ничего не случится.

Хорошо бы, чтобы это обещание сбылось.

Развернулась, чтобы уйти и не наговорить ничего лишнего, а Хэмлин не стал меня удерживать. И лишь у двери я остановилась и горько усмехнулась. Не поворачивая головы, произнесла:

– Жаль, что доверие оказалось не обоюдным.

Произнесла и тут же пожалела о сказанном. Надо было промолчать. Так было бы правильнее и больше похоже на решение мудрой женщины. Но обвинительные слова сорвались с губ, и их уже было не вернуть.

Хэмлин шумно выдохнул и… промолчал. Просто промолчал. Что же, пожалуй, это молчание, сказало куда больше самых громких слов.

Не помня себя, я выскочила из кабинета, пронеслась по коридору и затормозила лишь у гостиной. Мазнула невидящим взглядом по интерьеру и… Застыла. Внутри взметнулся страх, прострелил голову, буквально заставив волосы встать дыбом.

В кресле, повёрнутом к окну, сидел мужчина. По тому, как его фигура почти полностью скрылась за спинкой, можно было судить, что роста он небольшого. Хищный профиль с крючковатым носом и горбинкой, размером с черешню. Он повернулся и по его лицу, под стать хищному профилю – с тонкими ниточками-губами, маленькими блестящими глазами в обрамлении реденьких ресниц, – скользнуло удовлетворение.

– Вот мы и встретились, – улыбнулся, но улыбка эта не затронула холодных глаз.

С трудом переведя взгляд увидела, что на низенькой софе, прижимаясь друг к другу, сидели дети. Растрёпанные, растерянные и испуганные.

Сделала шаг, чтобы пойти к ним, но дорогу мне преградила Маргарет. Маменька сегодня была… Хороша. Не в том смысле, что вдруг превратилась в красавицу, напротив. Она перестала претворяться и играть роль слабой женщины. Сегодня она была готова на всё и эта решимость, не хуже внешности незнакомца, пугала.

– Не торопись, никуда твои щенята не денутся, – низким, грудным голосом произнесла женщина, и добавила, – пока что…

Незнакомый же мужчина, пока меня остужал голос матери, подошёл ближе, посмотрел на меня с одной стороны, потом с другой, будто на товар, и притворно-расстроенно произнёс:

– Исхудала-то как… Измучалась… Бедняжка! А всё твой муженёк-тиран, – слова сочились ядом. Потом он резко взмахнул руками и хлопнул ими по ногам, отчего я непроизвольно вздрогнула и отступила назад: – Вот и Хэмлин, лёгок на помине.

Обернулась и поймала удивительно спокойный взгляд мужа. Он посмотрел на меня и кивнул, будто пытаясь внушить и в меня свою уверенность:

– Здравствуй, Эдир! Думал, ты предупредишь о своём визите.

Тот, кого он назвал Эдиром, смешливо приподнял уголки губ и произнёс:

– Хэмлин, дорогой, да вот решил, что пора бы уже заканчивать этот спектакль.

Герцог хмыкнул, без страха подошёл ко мне и по-хозяйски положил руку на талию. Притянул к себе, а для полноты образа ещё и легко коснулся губами моего виска:

– Да, думаю пора, спектакль и так затянулся, – произнёс, не теряя пресловутой невозмутимости.

Эдир, внимательно наблюдавший за нами, прищурился на миг, будто пытался прочитать мысли Хэмлина, но тут же расслабился и махнул, приглашая нас сесть. Словно уже считал себя господином этого поместья. Я же не знала, что и думать. Сознание настоящей Аннэт буквально разрывало от страха, который, естественно, передался и мне. Но я смогла удержать себя в руках. Единственная мысль, которая заполошно билась в моей голове о том, чтобы хоть кто-то смог увести отсюда детей. Хоть кто-то смог помочь им.

Мы сели на стулья, Эдир же, легко крутанув массивное кресло, словно то ничегошеньки не весило, опустился в него к нам лицом. Хэмлин спокойно облокотился на спинку стула и лениво протянул:

– Тебе не кажется, что слишком много лишних людей вовлечено в наши дела?

Эдир улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов, и покачал головой:

– Отнюдь, здесь только те, кто нужен нам.

– И дети? – я не видела Хэмлина, но была почему-то уверена, что он насмешливо приподнял брови. Как делал это в образе Саймона…

Злость на него схлынула под натиском других, более сильных эмоций. Собственно, я вообще чувствовала себя замороженной селёдкой – всё видела, что-то понимала, но понятия не имела, что должна предпринять, чтобы весь этот кошмар закончился.

– О, де-е-ети, – с отвратительным предвкушением произнёс мужчина, – они гарант того, что твоя жёнушка сделает то, что мне нужно.

– И что же тебе нужно? – Хэмлин не стал размениваться на ненужные паузы.

Эдин растянул губы в широкой улыбке, после же весёлым голосом ответил:

– Чуть больше, чем ты думаешь.

Значит, не только шахты… Что же ещё этому противному гаду нужно?

– Да? – наигранно удивился герцог Уилбург. – Не просветишь меня?

Хэмлин подался вперёд, удобно устроил руки на обеденном столе и положил на них подбородок, как бы говоря, что я весь во внимании. Я думала, что Эдир окажется выше всех книжных и киношных злодеев, которые перед расправой посвящают жертв в свои коварные планы, но, видимо, такова психология – хочется рассказать всем, насколько они умны и прекрасны. Чтобы доказать каждому – я слишком умён, а вы беспросветно глупы. Чтобы насладиться собственным триумфом.

– Почему нет? Так и быть, утолю твоё любопытство, – он вытянул короткие ножки, прокрутил носками сапог и заговорил, почему-то рассматривая мои голые ступни. Взгляд он не поднимал, но мне, тем не менее, ужасно хотелось спрятать и ноги, да и самой оказаться подальше отсюда. Вместе с детьми, конечно же. – Ты уже догадался, что находится в шахтах. А я, знаешь ли, четвёртый сын, которому даже после смерти папаши ничего жирного не перепадёт, так, по мелочи. Тут же такое сокровище, которое будет всецело принадлежать мне. Удивительно, правда?

Он поднял взгляд и посмотрел прямо мне в глаза, в его же плескалась искра безумия, та самая, которая умеет маскироваться под ум и благородство. Которую очень сложно распознать до последнего. Не зря же садисты и маньяки жили обычной жизнью – никто, из знающих их людей, и подумать не мог, что за вот этой маской порядочного человека скрывается такое. Эдир тоже скрывался? Или лишился рассудка не так давно?

– Ты мог просто выкупить шахты, – не впечатлился его откровениями Хэмлин.

В ответ мужчина хмыкнул и тут же зло прищурил глаза:

– Мог бы, если бы в вашем государстве не было так много бюрократической мороки. Ты вот знал, что подданные другого королевства, не могут иметь в собственности ничего, дороже пяти тысяч золотых? Не знал, а меня вот просветили. Я, как подданный Ларии, могу владеть шахтами только на партнёрских условиях. И никак иначе.

Эдир замолчал на мгновение, вдохнул шумно и вдруг перешёл на злой шёпот:

– И всё было бы нормально, мы бы и дальше сосуществовали без проблем, ты же взялся лично наведываться в шахты. Ходил, всё выспрашивал. Хотел оптимизировать доставки камней в Ларию, якобы под предлогом того, чтобы простоев не было. Но разве я не видел? Думаешь, не видел?! Ты уже думал, как бы избавиться от меня и самому продолжать дела. А я разве мог позволить тебя узнать обо всём?! – под конец речи он уже кричал, брызжа слюной в разные стороны. Руками вцепился в подлокотники, отчего кончики пальцев, мне показалось, посинели.

Перевела взгляд за его спину и… Едва не ахнула. Над ним тенью нависла клякса. Вот только вместо того, чтобы выглядеть устрашающе, клякса эта, как мне показалось, тяжело вздыхала и горбилась, явно уставшая от всего этого балагана.

Я тайком посмотрела на Хэмлина, но он, судя по всему, тень не замечал, или вовсе не видел? Странно… Не может же быть так, чтобы клякса показалась только мне? И будто в подтверждение моих слов, тень ожила, подняла светящиеся глаза и посмотрела на меня. Жалобно так, будто молила этим взглядом о спасении.

Моргнула, пытаясь сбросить морок, но когда посмотрела вновь за спину Эдира, так же увидела кляксу. Она никуда не делась.

И что мне делать?

Зябко поёжилась, чувствуя невесть откуда взявшийся холод. Вновь прикрыла глаза и мысленно спросила, отчего-то уверенная, что мне непременно ответят:

«Что ты хочешь?»

Воцарилась тишина, а когда открыла глаза, за Эдиром никого не было, и он несколько вальяжно облокотился на спинку кресла, вновь возвращая себя надменный, вполне себе спокойный вид. Покрутил пальцами в воздухе и насмешливо продолжил:

– Так о чём я? – сделал вид, что задумался. – Точно! О том, почему я затеял всё это.

Взял паузу в надежде, что Хэмлин начнёт задавать уточняющие вопросы, но герцог молчал. И вообще вёл себя слишком спокойно для сложившейся ситуации. Или у него есть очередной план, в который меня не посветили? Обида обожгла на мгновение, а потом растворилась, сменившись страхом. Искоса я увидела, как надо мной нависла тень и у самого уха услышала шепелявый шёпот:

«Чеф-ф-фо я хочу? С-с-свободы, конефно»

Ещё один претендент на свободу. Вот и что мне с ними делать? С этим «конефно»?