Глава 10-2

В комнате стало слишком тихо, когда я легко подняла поднос и направилась с ним к грубо сколоченным столам. И лишь мазнув быстрым взглядам по мужчинам, поняла, что они смотрят на меня, как на восьмое чудо света, или сколько у них в этом мире чудес имеется?

Одна лишь Вистера довольно улыбалась, впрочем, улыбку эту она тут же спрятала, боясь быть застигнутой. Единственной, кто не принимала участия в происходящем действе, была всё та же девочка. Ей не было дела до госпожи, которая с лёгкостью согласилась на чёрную работу, ни до удивления наставника и охранника, ни на довольство служанки, взявшей на себя роль повара.

К слову об этом…

– Зак, у вас что, и кухарки нет?

Парень пожал плечами и спокойно отозвался:

– Мистер Коллинс считает, что старшие девочки и сами с этой обязанностью неплохо справляются.

В словах Брайта не было ни осуждения, ни злости, лишь принятие происходящего, как должного. Порыв злости пришло погасить, и молча же проследовать к столу, где я споро расставила кружки. Затем вернулась за вторым подносом, третий же подхватил Зак, а вот Саймон выглядел несколько растерянным. Впрочем, растерянность его быстро сменилась задумчивостью, которая мне почему-то не понравилась.

Через каких-то десять минут в столовой собралась вся детвора. Я насчитала двадцать пять человек и это не считая наставников. Пятеро были уже в том возрасте, когда вот-вот и их выдворят и отсюда, лишив пусть паршивого, но всё же крова. Среди них была и девушка, которая с нескрываемым обожанием смотрела на Вистеру и ловила каждое слово старушки, будь то совет или просто ласковое обращение. А служанка была ласкова, как никогда, а ещё я то и дело замечала в уголках её глаз влагу.

Какими бы прекрасными не были лепёшки, а сделали их из воды, муки, пары яиц да мелко покрошенной зелени, накормить такую ораву ими было невозможно. Что мне и сообщила Вистера, отведя чуть в сторону:

– Госпожа, это совсем скверно, – она качнула головой по направлению к отгороженной стойке, за которой скрывалась кухня. – В подсобке почти стухшие овощи, мешок муки, да и не мука это, а так, сор какой-то. Надоть что-то делать, они ж махонькие, их кормить надо.

Надо, конечно надо.

– Как думаешь, если прижать Ониэра к стенке, он выдаст продовольствие хотя бы на неделю?

Старушка пожевала губы и ответила медленно, будто подбирая каждое слово:

– Не уверена в успехе этой затеи, но попытаться стоит.

На том и порешили. Мне нужно было возвращаться, потому что скудный завтрак вряд ли утолит голод малышни, и лучше решить вопрос с продовольствие незамедлительно.

Вистера, немного помявшись, попросила её оставить здесь, сказала, что постарается что-то приготовить из имеющихся продуктов. Я не возражала, Зак тоже, а остальных наставников мы так и не увидели. Похоже, они очень любят поспать.

Всё, происходящее в приюте, навевало на меня беспросветное уныние. Дети, полуголодные, полураздетые, предоставленные сами себе, Зак, считающий почти всё это нормой… Почему всё так плохо? Или плохо только для меня, для остальных же картина почти привычна?

На фоне всего этого, даже всплывшее воспоминание настоящей Аннэт немного поблёкло и не казалось уже таким животрепещущим.

В карету мы сели молча. Каждый думал о своём, и только отъехав на приличное расстояние, Саймон заговорил:

– А вы, госпожа Аннэт, имеете неплохой успех, среди молодых людей, – смысл сказанного, поняла не сразу, и только потом оторвала взгляд от проплывающего за окном пейзажа и с удивлением воззрилась на вконец обнаглевшего охранника.

Мужчина смотрел на меня со…злостью. Она тлела угольками в глубине глаз, выгибала в ироничной улыбке губы, заставляла сжимать руки в кулаки… Отмечая каждую деталь, я всё больше недоумевала. Что это? Он пытается ужалить меня, дав странную оценку всего лишь по одному эпизоду?

– Считаете, что компрометировать замужнюю даму имеете право только вы? – не осталась в долгу и ужалила в ответ.

Хотелось крикнуть: «Да что с тобой не так?». Но я промолчала.

Борьба взглядами длилась слишком долго, и я не выдержала первой – отвернулась к окну и сделала вид, что нахожусь в карете одна. По прибытии в поместье, не приняла руку Саймона, когда он подал её, чтобы помочь спуститься, спрыгнула сама. И спешным шагом направилась в дом, где меня встретила сияющая Лили. Глаза девушки светились от счастья, и было понятно, что бедняжка впервые за последние дни нормально выспалась, а не проплакала всю ночь напролёт.

– Доброго утра, госпожа Аннэт, завтрак накрыт, – она поклонилась.

– А дети проснулись?

– Да, и их уже накормили, простите, Рози решила, что негоже детям голодать и ждать вас, – девушка выглядела виноватой, но я отмахнулась.

Повариха – замечательная женщина, раз решилась на такой шаг, не испрашивая ничьего дозволения.

– Замечательно, вы всё правильно сделали, передай Рози, что я ей очень благодарна, – замерла на месте и спросила: – А где сейчас мистер Саташи?

– Так у себя в кабинете, – Лили ещё раз поклонилась и я уже в спину мне крикнула, – госпожа, а как же завтрак?

– Потом, всё потом, – вновь отмахнулась.

У меня после приюта кусок в горло не лез. Мне тут, понимаешь ли, разносолы всякие предлагают, а дети довольствуются клёклыми лепёшками и тухлыми овощами.

Стучать в дверь я не стала, распахнула её сразу, что очень не понравилось Ониэру. Мужчина нахмурился и уже приготовился прочитать мне нотацию на тему стука в чужую комнату и правилах приличия, ещё бы сюда приплёл, уверена, и границы разумного, о которых что он, что муженёк, так пекутся, но заметив мой взгляд, резко передумал. Вообще, будто бы сжался и втянул голову в плечи. А после залебезил:

– Доброе утро, госпожа, чем обязан?

Скопившаяся злость требовала выхода. Мне надоело притворяться недалёкой глупышкой в угоду местным шовинистам. Сейчас дело касается не меня вовсе, а детей, которым я обязана помочь:

– Доброе утро, – от вежливости всё же не отказалась, – мистер Саташи, мне нужно, чтобы вы выделили продовольствие для приюта. Я не прошу у вас денег, власти и прочей чепухи, за которую вы так держитесь. Мне нужно, чтобы дети были сыты.

Всё это я выпалила на одном дыхании, и к концу моей фразы, глаза управляющего уже были похожи на два огромных блюдца. Ещё мгновение и лицо его покрылось багровыми пятнами, а губы затряслись, не иначе, как от возмущения. Он медленно встал из-за стола и произнёс:

– Позвольте, госпожа, я…

– Не позволю, мистер Саташи, – грубо прервала его и сделала пару шагов, оказавшись близко к его столу. – Вы сейчас же отдадите необходимые распоряжения и отправите продукты в приют. Всё. На этом точка, – перевела дыхание и добавила: – Ах, да, если вам так хочется нажаловаться герцогу, то я не возражаю. Жалуйтесь. Я не нашла в учётных книгах никаких доказательств, но что-то мне подсказывает, что трость, украшенную драгоценными камнями очень сложно приобрести на жалованье управляющего.

Красные пятна на мужском лице сменились мертвенной бледность, но спустя мгновение вернулись вновь. Ониэр едва ли не запыхтел от возмущения:

– Да на что вы намекаете?! – взвизгнул, словно поросёнок. – Я верой и правдой служу роду Уилбургов целых тридцать лет, а вы... Вы…

Холодная улыбка коснулась моих губ:

– А я вошла в этот род, в качестве супруги. Не любовницы, прошу заметить. И какие бы не были отношения между мной и мужем, сомневаюсь, что в иерархической лестнице этого мира вы стоите выше меня.

Определённо, у Ониэра ещё было много слов в своё оправдание, но, видимо, чувство самосохранения у него тоже имелось. Он смахнул со лба капельки пота и подозрительно покладисто произнёс:

– Хорошо, я отправлю продукты в приют.

Мне его покладистость совсем не понравилась, поэтому я прищурилась и поставила его в известность:

– Я лично проверю провиант перед отправкой.

Ни один мускул не дрогнул на лице управляющего и он вновь согласился:

– Хорошо.

Я постояла так ещё немного, а потом развернулась и вышла вон. Несмотря на то, что разговор стоил мне приличного количества потраченных нервных клеток, я была собой довольна. Даже настроение, испорченное одним невозможно наглым охранником, взметнулось до небывалых высот.

Так, счастливо улыбаясь, я и вошла в столовую, где меня уже ждали двое ужасно недовольных детей.

Тайн и Рея сидели на стульях, нахохлившись, словно воробьи под дождём. Не успела я ничего сказать, как девчушка обличительно произнесла:

– Вы ездили в приют!

Отпираться не имело смысла:

– Ездила, – призналась спокойно. Прошла к своему месту и посмотрела на ароматную кашу, от которой ещё исходил едва заметный пар. Перед глазами появилась картинка приютской столовой и скудного завтрака. Аппетит тут же пропал и я взяла лишь чашку чая. – А что в этом удивительного? – обратилась к сопевшим ребятам.

– Вы обещали! – Тайт вскочил на ноги и сжал руки в кулачки.

– Я обещала, – спокойно поправила его, сделав один глоток, – что помогу вам. Именно этим я и занимаюсь.

– Вы рассказали, что мы здесь! – не спрашивал, а утверждал мальчишка.

– Рассказала, – и тут не стала лгать, – но попросила, чтобы мистер Брайт разрешил вам погостить у меня, пока что…

– Пока вы не переубедите нас вернуться? – с долей ехидства пробормотала Рея.

– Пока я не придумаю, как сделать вашу жизнь лучше, – поправила её со вздохом. – Ребята, неужели вы думаете, что только в приюте взрослые злые? Думаете, в столице к двум беспризорникам отнесутся лучше, чем здесь? Хорошо, Тайт, ты сможешь обчищать карманы прохожих, чтобы вам выжить и не умереть с голода, но что будет с сестрой, ты подумал? Несмотря на криво обрезанные волосы она красивая девочка, если её заметят, то отдадут в дом удовольствий и ты ничем не сможешь ей помочь! Вы такой жизни хотите?

Я намеренно сгущала краски, рисовала будущее так, чтобы заставить их задуматься о последствиях. Ведь это со стороны в красивой столице всё выглядит прекрасно, а на деле же там куда хуже, чем в обшарпанном здании приюта. Здесь их наказывают наставники, а там – каждый встречный.

Замолчала и внимательно посмотрела на них, ожидая ответа. Ребята переглянулись между собой и весь запал куда-то пропал. Первой подала голос Рея:

– И что же нам делать? Мы не хотим возвращаться в приют!

Пожала плечами:

– Поживёте пока здесь, найдём вам занятие. Тайт может заниматься вместе с Алексом, я поговорю с Вегартом, надеюсь, он не будет против. Да и в поместье много разных дел, куда-нибудь пристроим его. А ты, – посмотрела на девочку, – можешь помогать на кухне.

Не скажу, что дети сильно обрадовались такому раскладу, но расстались мы с ними на доброй ноте. Ещё спустя два часа я уже проверяла гружёные телеги. Удивительно, но продукты были свежие. Да, их количество могло бы быть больше, но и этого пока достаточно. Завтра обязательно разыщу директора и… Что там «и», я пока не знала, впрочем, решение обязательно сыщется.

Только я поверила, что всё налаживается, как ко мне в библиотеку, где я решила продолжить поиски информации о договоре, который заключила настоящая Аннэт, вошёл Саймон.

Мужчина выглядел… Весьма решительно.

– Мы можем с вами поговорить? – спросил он слегка охрипшим голосом.

Я его не простила, да и не понимала, почему должна прощать. Сухо кивнула и отвернулась к книжной полке, сделав вид, что весьма занята изучением названий.

– Госпожа Аннэт, – произнёс он, – обстоятельства сложились таким образом, что я вынужден вас покинуть, –  на этих словах я резко обернулась. – Я уезжаю в столицу.