Глава 5

— Ты так хотела семью и детей, Эля. Бестужев дал тебе это? У тебя есть дети?

— Нет, у нас не было детей.

Я смотрю на Артура, и он спокоен. Я бы даже сказала, заинтересован.

После того, как Артур сцепился с Олегом, я поняла, что он все знает. Я выхожу замуж, а он… а он остается гулять и прожигать свою молодость и отцовские деньги, как он о том мечтал.

Тогда нам с ним было не по пути, а что теперь? Теперь, если Артур узнает правду, то мне конец.

Правду, с которой я иду вот уже многие годы, и я не знаю, как на нее отреагирует Артур. И очень этого боюсь.

Пребывая в положении, я отчислилась из университета и покинула волейбольную команду, а вернулась доучиваться лишь спустя несколько лет. Когда пришла в себя. Когда смогла поверить, что жизнь на этом не заканчивается…

…Я потеряла ребенка от любимого мужчины, от Артура, но меня заставляли жить. Муж, его брат, его родители — они сильно поддержали меня тогда.

Наш тренер, Затонская Надежда Вячеславовна, вспомнила меня и рада была вновь принять в команду — хорошие пасующие всегда были на вес золота. Я взялась за волейбол и образование с новыми силами, чтобы забыть все старое, а затем сама взялась за тренерство, чтобы иметь доход и не зависеть от семьи мужа.

Наши голоса замолкли. Я продолжала глотать еду, совершенно не чувствуя ее вкуса.

— Где ты сейчас живешь?

— В нашем с Олегом доме. Там же и останусь, если его брат не станет препятствовать этому.

— Проблемы с его старшим братом? — прищурился Шахов, вмиг напрягаясь.

— Нет, — поспешно отвечаю я, не посвящая его в свою жизнь.

Я снова вспомнила, как брат моего мужа положил на мое плечо свою тяжелую руку и сказал, что нам придется поговорить о «нашем» будущем, и поняла, что нужно срочно расставить все точки над «и», чтобы он больше не заявлялся в мой… в наш дом.

Артур замолчал, но я чувствовала на себе его обжигающие взгляды.

— Как твоя жена? — вскидываю взгляд.

— Мне повезло меньше, чем твоему бывшему мужу. У меня ее никогда не было.

Но тогда муж мне сказал совсем иное: Артур женился и даже не искал встречи со мною. Я тогда опустила руки и постаралась просто… забыть Артура.

Я бросаю взгляд на Шахова, но его глаза по-прежнему неотрывно наблюдают за каждой моей эмоцией. С прищуром. И я озвучиваю свою версию:

— Как же? Олег говорил, что ты женился в Германии. Очень быстро. Почти сразу после… нас.

Артур поджал губы. Он нахмурился, а в его взгляде полыхнул пожар, в котором виднелось что-то еще…

Ненависть. Точно ненависть.

— Вероятно, он получил ложную информацию, — прошелестел он губами, сдерживая ярость.

Я помнила, как он разговаривал, когда был в ярости. В безумной ярости.

— Мой паспорт чист, — в его словах не чувствовалось лжи.

— Наверное, он просто ошибся.

— Просто ошибся? — Артур отчего-то зло усмехнулся, — просто перечеркнул все, что было между нами, Эля. Это так называется, моя девочка.

— Не называй меня так!

Жар распалился по моим щекам.

— Я ничего не хочу вспоминать! Не хочу, — повторила я, сдерживая дрожь в голосе, — все, что было, то прошло.

Не знаю как, но я попробовала все, что заказал для меня Артур. Хоть и не доела, но попробовала. Едок из меня так себе.

Вскоре принесли счет. Я ждала этого момента, потому что мне не терпелось покинуть ресторан. Я быстро приложила карту к аппарату и расплатилась, даже не посмотрев на сумму.

— Эля, что это такое? — нахмурился Артур, вставая из-за стола и направляясь ко мне.

— Не люблю быть должной. Я благодарю тебя за то, что ты накормил меня, Артур. Мой психотерапевт был бы тебе благодарен, — натянутая улыбка тронула мои губы.

Я поднялась следом. Артуру не понравилось то, что я сделала — это я видела по его взгляду. Но должницей быть я не любила.

— Эля, давай встретимся на неделе.

Я замерла, на миг встретившись с его холодными глазами.

— Нет. Я не могу, — прошептала я одними губами, потому что взгляд Шахова прожигал во мне едва ли не душу и не отпускал.

Артур сделал шаг ко мне. Я — два назад. Я посмотрела на него с опаской, но он вовремя остановился, словно почуяв мой страх.

— Ты боишься меня? До сих пор не забыла тот день, да? — спросил он с горечью.

— Я все забыла. Не льсти себе.

Его губы растянулись в усмешке: мой голос дрожал… ото лжи.

Нас невозможно забыть.

— Тогда скажи мне адрес, где ты живешь. Я заеду в гости.

Артуру не было равных, когда он шел в наступление, но я сомневалась, что я была его добычей. Он сделал мне больно, а я придала его. Все ведь кончено, не так ли?

Собравшись с духом, я спокойно произнесла свою речь. Даже без волнения в голосе, как это было много лет назад. Хотя, кого я обманываю? Дрожь была дикая…

— Не нужно в гости заезжать.

Артура перекосило, на его лице была написана… боль.

- И мне жаль, что твоего отца больше нет. Он был справедливым мужчиной.

Артур приблизился в два счета, и на миг наши руки соприкоснулись.

— Справедливость заключалась в том, что он помог тебе сбежать, а меня отослал подальше? М?

Дыхание перехватило от его взгляда, а наша близость действовала на меня совсем нехорошо. Артур продолжил наступать:

— Только я уже не тот мальчик, Эля.

— Это угроза?

— Ни в коем случае, — вкрадчивый ответ.

В этот самый миг я смотрела на Артура и понимала, что если правду о моей беременности и нужно было сказать, то точно не сейчас. Артур на взводе, да и, к тому же, я его совсем не знаю.

Не знаю, нужен ли ему кто-то еще, помимо себя. Изменился ли он? И как я могу сказать ему ту горькую правду, что у нас с ним мог быть ребенок, если бы я… если бы я его не потеряла.

— Тогда прощай, Артур!

Я вылетела из ресторана, погруженная в бурное прошлое, и поэтому сразу согласилась на предложение таксиста подвезти меня подешевле.

— Лишь бы скрасить дикую печаль в ваших лучистых глазах, милая девушка! — продолжал таксист убеждать с выраженным акцентом.

Мне было все равно на эту случайность, и на таксиста уж больно радушного и щедрого тоже было все равно. Я назвала адрес своего дома и устало откинулась на сидение.

«Только я уже не тот мальчик, Эля…»

Прошлое отозвалось глухой болью где-то в груди, и я очень хотела попасть домой и больше никогда не вспоминать Артура Шахова.

Однако, я еще не подозревала о том, что моя жизнь уже набирала самые серьезные обороты, ведь глупо было полагать на отступление такого мужчины, как Шахов.