Глава 1. Черти?!

— Какой ад?! — смотрю во все глаза на рогатую дамочку.

И это не образное выражение. Из тёмных, отливающих синевой кудрей мадам средних лет на самом деле выглядывают два маленьких черных рога.

Я думала поначалу, что это ободок, а хвост…

Ну, мало ли, вдруг тут Хэллоуин каждый день?

Тут — это на распределительном посту (так они сказали). Место для тех, кто уже «всё ».

Да-да, полчаса назад мне в лицо безжалостно заявили, что я умерла в свои двадцать четыре года. Как?

Вот и я хочу знать как! А ещё мне дико не нравится их желание сослать меня в ад. Потому что не за что!

Прилежно учись, прилежно живи, думай не о себе, а о других и … ад?! Я не ослышалась?!

— Самый настоящий, — подтверждает мои слова эта странная женщина с рогами и хвостом, никак не вяжущихся с тёмно-серым платьем-футляром.

— За что?! — не понимаю я.

— Вы душу демону продали.

— Кому?!

Если я что-то и продавала в своей жизни, то это старый мобильник, чтобы купить новый. Всё.

— Я не знаю, кому именно. Тут не указано. Внизу разберутся, — решает женщина и кивает двум козлам.

Ну, то есть это мужчины, но тоже с рожками и хвостиком. Черти?!

До меня только сейчас это доходит!

Мамочкиии! Я ведь думала, что всё это сказки и такого не бывает. Да всё это вообще похоже на абсурд.

Стою в каком-то офисном здании с белыми потолками и LED-лампами. Всё такое ноу-хау и… черти с рожками?!

У мёртвых бывает нервный срыв?

У меня, кажется, сейчас начнётся.

Да я бы с радостью решила, что это сон, но ущипнула себя уже сотню раз за те полчаса, что я здесь, и больно, знаете ли. Вот, кстати, тоже интересно почему? Мёртвая же…

— Так, стойте! Погодите! — отступаю на два шага от мужчин, даже не надеюсь, что они послушаются, но дамочка одним жестом спасает меня.

Выжидающе смотрит.

— А не будет никакого суда? — в надежде спрашиваю я.

— Суд для тех, кто душу не продавал. А вам в рабство или в клетку. Там хозяин решит, — холодно чеканит она и вновь делает жест, позволяющий меня схватить.

— Но это же нечестно! Я ничего не делала! — кричу я.

Не только ничего не делала. Я даже толком и не пожила. Моя жизнь всегда была серой и монотонной, в заботах о других. Лишь однажды в ней появились краски. Самые разнообразная гамма цветов: от беспощадной головокружительной любви до разрыва сердца и лютой ненависти.

И почему этот гад мне вспомнился в такой момент?! Чур меня, чур! Нет бы о коте подумать, а я о бывшем. Мой Барсик там, наверное, голодным остался…

А как давно я «всё»?!

Не успеваю задуматься, как козло-черти хватают меня под руки и тянут к лифтам. Их тут три (лифта, в смысле): белый со стрелкой вверх. Серый. И чёрный со стрелочкой вниз, разумеется. Как у них всё просто, вот только…

— Слушайте, здесь какая-то ошибка! — молю я. — Я никому ничего не продавала. И вообще мне нельзя в ад! У вас есть адвокат или…? Да погодите же вы! Что мне сделать, чтобы вы послушали?! — выпаливаю я в истерике, пока эти козло-черти тащат меня к огромному чёрному лифту.

С ужасом смотрю, как циферки медленно приближаются к нулю. 3, 2, 1… Дзинь.

— Стойте, — вдруг выдаёт дамочка, после того как её тревожит какой-то сигнал.

А я ведь чуть дважды за день не умерла. Не знаю, отчего это случилось в первый раз, но сейчас кони бы двинула от страха.

— Да, госпожа, — отзываются мои захватчики, а дама тем временем смотрит на продолговатую лиловую штуку в руках. На пейджер похожа. Только из кристаллов, а не из пластика.

— Водить умеете? — неожиданно спрашивает она у меня.

— Машину? — округляю глаза.

Как бы… тут ад, черти, демоны… каким боком земной автомобиль?!

— Что-то ещё, кроме машины, водите? — уточняет женщина.

Велосипед, блин!

— Машину могу, — киваю я.

— Значит, и с магкаром справишься, — решает она.

Черкает что-то в своём блокноте огромным длинным пером фиолетового цвета, отрывает лист и лепит мне его прямо на грудь.

Не успеваю озадачиться её поведением, как челюсть уже отвисает от нового шока. Обычный бумажный лист вмиг превращается в бейдж с надписью «1024».

Это порядковый номер? А куда? В какую очередь?!

— К главному её отведите, — велит женщина.

Не знаю, кто у них главный в местной инстанции, но всё лучше, чем ад. Так ведь?

Товарищи рогатые ведут меня через длинный белый коридор в просторный холл. Странно. Ни одной души, тогда какая же я 1024-ая?

— Жди здесь. Вызовут — зайдёшь, — командуют они и как-то очень спешно меня покидают.

Не боятся, что сбегу? Или тут некуда бежать?

Нет. Они боятся не меня. Их потряхивает от одного взгляда на высокую чёрную дверь. Так, и меня этим застращали…

Не бойся, Катя. Всё лучше, чем ад.

«Номер 1024», — звучит отовсюду роботизированный голос, хотя ничего похожего на громкоговорители здесь нет. Ох, мамочки. Ну, была не была…

Тихо стучу в дверь и спрашиваю: «Можно?»

— Войдите, — голос низкий, обволакивающий, совсем как…

Да что ж он мне мерещится на каждом углу? Год, как он разбил мне сердце! Забудь засранца!

Легко сказать.

Он ворвался в мою жизнь, как буря, и всё в ней перевернул. Горячий, не знающий отказов. Я всё ломала себе голову, думая, чем же его так раздражаю, что приходится спорить до хрипоты, пока однажды он не поцеловал меня. Да так, что я чуть имя своё не забыла.

С ним я познала, что такое любовь и какие крылья она дарит. Он мне эти крылья и оторвал.

Ух, гад!

Так, сейчас не о нём! У меня тут жизнь после смерти вообще-то решается.

Немного жмурясь, переступаю порог. Ну, мало ли что там внутри. Хотя рогатых людей я уже видела, так что в обморок упасть не должна.

С облегчением выдыхаю, когда обнаруживаю перед собой мужчину, стоящего ко мне широкой спиной и смотрящего на лиловое небо за окном.

Лица его не видно, но я почему-то уверена, что он не намного старше меня. Высокий, в меру подкачанный. Плечи вон какие мощные. Волосы тёмные, густые, модно подстрижены. Одет в дорогой костюм…

— Ну, здравствуй, Катя, — вновь звучит голос, способный дёрнуть за каждую струну души, и незнакомец оборачивается.

Незнакомец ли?!

Нет! Невозможно!

Во все глаза смотрю на знакомое до боли лицо и не верю тому, что вижу.

Мой бывший?! Тут?!