Глава 24. Метка

— Сотри ей память. Так будет лучше. Ты знаешь это лучше меня. Вам не быть вместе. Законы… — слышу словно в забытье рык Рейна.

— Замолчи! — голос Дэма.

— Ты видел как она на тебя смотрела. Ты для нее монстр! Сотри ей память!

— Нет! — выкрикиваю я, вырываясь из плена тьмы, чтобы не повторить судьбу и натыкаюсь на два ошарашенных лица.

Дэм и Рейн сидят в креслах у моей кровати, а рядом суетится какая-то дамочка с белом халате, но тут же испуганно убегает прочь.

— Очнулась? Тебе сон что ли дурной приснился?

Да уж сон. С такими наплывами воспоминаний лучше вообще не спать.

— Вы сейчас хотели стереть мне память!

— Ничего подобного!

— Но я слышала!

— Катя…. Никто ничего подобного не замышлял. Все, что мы сделали, это хотели вернуть тебе душу. Вон, флейта чуть не треснула от перенапряжения, пока перетягивала ее.

— Флейта? Душу? — охаю я. — То есть… моя душа теперь во мне?!

— Все верно. Теперь твоя душа принадлежит тебе, но в свой мир ты не можешь вернуться, той смертной оболочки больше нет, — говорит мне Дэм.

А я ловлю себя на мысли, что как-то и не хочу. Здесь, если не считать психов, очень даже прикольно.

— А это что такое? — смотрю на узор на запястье.

Меня, что, заклеймили? Типа душу продавала? Тогда эта штука должна была появиться раньше, так ведь?

— Кхм, — прокашливается Рейн. — Я в коридоре подожду, а вы как со свадьбой определитесь, позовите. Осенью, кстати, особенно красиво.

— Что? — охаю я, а Дэм пуляет в дракона такой взгляд, что осенью скорее похороны чешуйчатого будут.

— Катя, это… — Дэм выдерживает паузу, а я обливаюсь потом от нервов. — Метка истинности.

— Чего? — охаю и выкатываю глаза так, что Дэм начинает беспокоиться за их сохранность.

— Истинность — это нерушимая связь, дарованная богами, — объясняет Дэм как первоклашке, но я то уже в курсе, что это “за зверь и с чем его едят”. Только вот…

— Как? К кому? — зеленею от ужаса, потому что единственный, с кем я бы не прочь связать себя нитями, а может и канатами судьбы, точно не мой истинный. Так Рейн говорил.

— Смотри, — только и говорит Дэм, показывая точно такую же метку на своей руке, и у меня начинается новый приступ шока.

— Но как это возможно? Ее же не было…. А дракон сказал…. — теряюсь в мыслях и словах.

— Когда я забрал твою душу, она слилась с моей. А когда вернулась в твое тело, появилась эта метка, — сообщает он. — Видимо, твоя прабабка ведьма, так боялась демонов, что наложила на себя столько скрывающих печатей, что и тебе передалось.

— То есть, эта метка была всегда, но не проявлялась? — пытаюсь сложить в уме два плюс два.

Дэм коротко кивает и смотрит за моей реакцией точно так же, как доктор за своим шизанутым пациентом.

Нет. В окно я прыгать не собираюсь. Но это как-то неожиданно….

Думала очнусь и буду беспокоиться о том, как рана Дэма, а он сидит целехонький и про истинность мне говорит.

— Я хотел вернуть тебе душу, чтобы отпустить….

— Брехня! — заглядывает в двери Рейн, и Дэм пускает в сторону дракона такой взгляд, что тот тут же топает подальше.

— Кхм. Я хочу сказать, что ты здесь не пленница. И эта метка тоже не делает тебя моей пленницей. Зато она дает свободу выбирать. Как с человеком я не мог быть с тобой, но теперь мы связаны вечностью.

— Вечностью?

— Мои годы — теперь твои. Так это работает. Моя сущность частично становится твоей. Как демоническая искра, только душу отдавать не нужно. — выдает Дэм, а я все еще в прострации.

Это что же получается, мы с ним истинные? Я — истинная демона.

— Погодите, мне надо выпить….

— От радости или с горя? — вновь вклинивается Рейн, но в этот раз его никто не выгоняет.

— Подумай, — просит меня Дэм, и только сейчас я вижу, что его беспокоит что-то еще. Словно, он думает, что я все еще его боюсь после обращения. Потому он держится от меня на расстоянии.

— Сменю-ка я работу, — вздыхает Рейн. — Пойду в барды и буду рассказывать о демоне, который дал своей истинной свободу.

— Рейн, заткнись уже, — устало рычит Дэм, и дракон тут же поджимает губы. Кидает в меня какой-то странный взгляд, но тут же плетется за демоном, а я остаюсь в постели.

— Вот это повороты на виражах, — говорю сама себе, разглядывая ту самую вязь.

Уверена, что любая местная дама прыгала бы от счастья. Примерно это и заявляет мне вернувшаяся целительница и принимается поздравлять. Боюсь даже представить реакцию домработницы Дэма, когда к ней вернется не помощница человечка без души, а истинная темного хозяина. Ух…

А я ведь вернусь?

Вернусь не потому, что мне некуда идти. У меня теперь есть душа, есть свобода, и я уверена, что если попрошу помочь мне с устройством в новом мире, мне не откажут.

Может, так и стоит сделать, чтобы во всем разобраться.

Сижу в комнате еще какое-то время, а потом не выдерживаю. Я ведь так и не узнала, что там с ранами Дэма. Он мне голову истинностью взболамутил и держался бодряком, а ему ведь, наверняка, больно. Еще и думает наверное, что я боюсь его как огня.

Скорее привожу себя в порядок и спешу к нему в комнату. Стучу, а никто не открывается. Дергаю дверь — не заперто.

Тихо вхожу в комнату, а тут пусто.

— Дэм? — зову я, и тут же краснею, когда из смежных дверей ванны выныривает голый демон.

То есть полуголый. На бедрах у него белое полотенце, а вот остальное…. Не знаю почему, но я предательски краснею, глядя на рельефы бронзового тела.

— Катя?

— Я.. это…. Хотела узнать, что ты в порядке, — тут же отворачиваюсь, когда глаза предательски просят полюбоваться еще пару лишних мгновений.

— Ты умеешь выбрать момент, — смеется Дэм.

Накидывает рубашку, и корчится, потому что резкое движение саднит рану на груди.

— Ты в порядке? — не успеваю отдать себе отчет, как оказываюсь настолько близко, что не вдохнуть аромат его кожи просто невозможно.

Боги… Я. Сейчас. Тут. Умру.

Замираю, краснея до кончиков ушей, а сердце начинает биться так, что только глухой не услышит.

Отрезвляет лишь алая полоса чуть ниже груди. Порезу будто бы уже недели две, но он ведь все еще болит.

— Больно? — тихо спрашиваю я, с трудом подавляя желание коснуться краев раны в последнюю секунду, но Дэм замечает этот порыв и ловит мои дрожащие пальцы. Он неожиданности вздрагиваю и поднимаю взгляд на него. Боги, зачем я это сделала?

— Ты не боишься меня? — спрашивает он, заглядывая не в глаза, а в саму душу.

Голос почему-то не идет. Во рту сухо как в пустыне, и потому я лишь машу головой, сообщая, что нет. Не боюсь.

В уголках Дэма играет странная улыбка, а глаза, которые все это время осторожничали, наполняются огнем.

Еще миг и он тянет меня к себе одновременно и резко, и нежно. Я впечатываюсь в него всем своим телом, и по коже проходится такой жар, будто я сейчас вся целиком в самом деле воспламенюсь....

Боги, я наверное сейчас вся красная до кончиков ушей.

А Дэм улыбается.

— Кажется, мне не нужно ждать твой ответ. У тебя в глазах все написано, — выдает он, а затем накрывает мои онемевшие губы страстным поцелуем.