Эпилог

Пять месяцев спустя

— Тетя Мина! — мальчишка достает красивую коробку с нарядным бантом из-за спины. Его щеки тут же краснеют от смущения. — Это тебе! С Днем Рождения!

Умиляюсь и ласково смотрю на Арсения.

— Спасииибооо. — тяну я. На глаза тут же наворачиваются слезы. Я уже на девятом месяце, и чем дальше, тем хуже. Честное слово, теперь я готова плакать по пятьдесят раз на дню, с поводом и без.

А тут такое событие…

Взяв себя в руки, тяну за атласную ленту и бант тут же рассыпается.

Внутри коробки лежит теплый вязаный шарфик. Прыскаю со смеху.

- Какой красивый, Сеня! — восклицаю я и достаю его из подарочной коробки.

Мягкая желтая пряжа нежно касается рук. Рисунок то ли из цветочков, то ли из солнышек странного цвета, воинственно контрастирует с фоном.

— Я помогал выбирать. — горделиво говорит Алеханов и подмигивает мне.

Улыбаюсь. Такой аксессуар больше подойдет десятилетке, а не женщине с огромным пузом, которая уже ходит кое-как, но да ладно.

— Он особенный! — бросился в объяснения Арсений. — Он приносит удачу! Когда он будет на тебе, все обязательно будет получаться! — задорно описывает мальчишка волшебные свойства вязаного шарфика. — Обещай, что будешь одевать его только в особенные моменты!

— Обещаю! — тут же киваю головой я и бережно прижимаю к груди обновку. Моя беременная голова со всей силы верит в такие вещи. Чем ближе день X, тем суевернее я становлюсь. Возможно, это гормональный сдвиг, но мне так легче.

* * *

На следующий день странная тревога накрыла меня прямо с утра. День родов назначен через неделю, но я так сильно волнуюсь, что мне постоянно кажется, что начинаются схватки.

Сегодня у нас маленький праздник. Ровно два месяца, как я официальная жена своего бывшего начальника. Штамп в паспорте был не сильно важен для меня, но Алеханов настоял на своем, в итоге ему удалось уговорить меня лишь на скромное торжество, где приглашенными гостями были лишь моя мама, Дамир и пара друзей с его стороны. Роспись ничего не изменила. С того самого ужасного дня, кода он забрал меня из дома родителей, я осталась жить у него. А отпустить друг друга мы уже не смогли. Да и не хотели.

Кое-как выбравшись из кровати, я пошла на кухню. Задумчиво смотрю в окно, пока греется чайник. А тревога на сердце все разрастается.

Алеханов с Арсением с самого утра ушли на каток. Я с ними не поехала по понятным причинам. Беру в руки мобильник, чтобы набрать мужу и поинтересоваться, все ли у них хорошо.

Карл, вальяжно вошедший на кухню, горделиво уселся возле моих ног, требовательно вопрошая еды.

Тяжело вдохнула.

— Посмотри, как ты растолстел! Сколько можно есть? — ворчу я, насыпая корма в тарелку.

Кот цинично посмотрел на меня, и могу поклясться, что он подумал в тот момент: «На себя посмотри».

Поджала губы, и заметила притаившегося в углу Апельсинчика. Как ни странно, они с Карлом подружились. Шерстяное пузо котяры теперь любимое место для ночевки ящерицы. А вот я до сих пор иногда шарахаюсь от этого чешуйчатого.

Достала корм для ящерки и резко нагнулась, чтобы покормить Апельсинчика.

Неожиданный громкий щелчок прямо внутри меня заставил глаза округлиться. Застыла, полу согнувшись с пакетиком корма в руке, и начала судорожно соображать в чем дело.

Долго думать не пришлось, уже в следующую секунду из меня выплеснулась целая тонна воды, заливая белый кафельный пол.

Глотаю ртом воздух и пытаюсь взять себя в руки.

Карл ошарашенно отскочил от тарелки и удивленно уставился на меня.

— Что ты смотришь!? У меня воды отошли! — ору я на кота, будто он способен прыгнуть за руль и домчать меня в больницу.

Карл смущенно потупил взгляд.

Так, так. Все хорошо. — успокаиваю я себя, но с места двинуться боюсь.

В прихожей послышалась возня.

Слава Богу!

— Я рожаю! — заорала я на всю квартиру.

Алеханов тут же вбегает на кухню прямо в ботинках и ошарашенно смотрит на меня.

— Сейчас!? — паника в его голосе смешит меня, и я кое-как сдерживаюсь.

— Сумка! — выкрикиваю я и несусь в комнату, чтобы найти сумку, которую я собирала накануне. Там все необходимые вещи для роддома.

Перерыв весь шкаф, я в обреченно, уселась на диван. Сумки, как назло, нигде нет. Алеханов носится за мной по пятам, пытаясь успокоить.

Испуганный Арсений тихо сидит на кухне, прижимая к груди Карла и Апельсинчика.

— Собери другую! — наконец выдает муж и несется в прихожую. Вручает мне маленькую спортивную сумку, с которой ездил на каток.

Решительно киваю и начинаю наполнять сумку содержимым. В панике кидаю туда все, что попадается под руку. Быстро натягиваю пальто прямо на халат, и хватаю с вешалки вязаный шарфик на удачу. Тоже кладу его в сумку.

Домчавшись до больницы за считанные минуты, я тут же выцепляю врача.

— Рожает! — орет Алеханов на всю больницу.

— Рожаааю! — вторю я ему в такт.

Доктор, который вел мою беременность, немного ошарашенно на нас посмотрел и тут же позвал медсестер.

Погрузив меня на каталку, и набрав скорость гоночного автомобиля, мы добрались до палаты за секунду. Алеханова и Сеню оставили за дверью.

Я, полностью утонувшая в панике, хватаю доктора за руку.

— Там вещи! — первая схватка отозвалась острым спазмом во всем теле. — В СУМКЕ! — ору я сквозь боль. — МНЕ НУЖНО ИХ ОДЕТЬ! Я ТОЛЬКО В НИХ БУДУ РОЖАТЬ! — я сразу же решила, что рожать буду в своей любимой сорочке и шарфике. Наплевать, как это будет выглядеть. Я уверена, что в этих вещах все пройдет хорошо.

Доктор сурово посмотрел на меня и кивнул.

— Я скажу медсестрам. Вас переоденут. — спорить с пациентами тут не привыкли. Не зря это самая дорогая клиника города. Облегченно выдыхаю. Освободив свой локоть из моей железной хватки, доктор поскорее скрылся в дверях палаты.

Уже через десять минут от боли я перестала соображать совсем.

Расплывчато заметила медсестер, залетевших в палату с моей любимой сорочкой и вязаным шарфиком. В руках одной из девушек были коньки.

— А коньки-то зачем? — вымученно давлю я сквозь боль.

— Доктор сказал одеть! — строго ответила девушка, и тут же принялась запихивать мои ноги в неудобную обувь.

Следующие схватки повергли меня в состояние аффекта. Обмотавшись шарфиком, я облегченно выдохнула. Теперь все точно будет хорошо.

Ноги, обутые в коньки, тут же стали безумно тяжелыми. Наверное, чтобы не сбежала. — подумала я. Мало ли, может у них тут обычная практика, когда роженицы от боли ничего не соображают и дают деру. Я, если бы могла, тоже бы, может, обдумала такой вариант. Да откуда мне вообще знать, что принято в роддомах, я же в первый раз рожаю, черт побери!

Страх сковал все тело.

Сжимаю шарфик пальцами и ору, что есть мочи.

— В родильную палату ее, быстро! — командует медсестра.

Не разбирая дороги, я растопырила ноги в коньках, и помчалась по коридору верхом на каталке. Краем глаза заметила вытянутое от удивления лицо мужа. Но в тот момент было слегка не до него, поэтому я не обратила на это никакого внимания и продолжила подвывать от боли.

— А почему не перемотали!? — выкрикнул доктор, как только меня доставили в родильную палату. — Хотите, чтоб она меня изрезала? — кивнул он на коньки.

Я немного даже успокоилась в тот момент. Доктор же не удивился, что я в коньках, значит ничего в этом странного нет.

Делаю глубокий вдох, пока девушки быстро перематывают мои ноги бинтами.

* * *

Взяв на руки маленький сморщенный комочек, я не могла поверить, что все закончилось.

Вымученно смотрела на это счастье, не в силах оторвать глаз.

— Крепкая девочка. — с гордостью оповестил врач. — Три пятьсот. Здоровенькая.

Облегченно выдыхаю и целую малышку в лобик.

— Мужа позвать? — слышу я голос медсестры и киваю.

В палату тут же врывается крайне обеспокоенный Алеханов.

Вскидываю на него взгляд и уже в следующую секунду начинаю рыдать белугой.

На душе так спокойно и хорошо, что все эмоции выходят прекрасными, чистыми слезами.

Мужчина подбегает ко мне и тут же осторожно обнимает. С восхищением смотрит на дочь.

— Милая, все хорошо. — успокаивает он меня и убирает с лица прилипшие пряди волос. — Все хорошо.

Врачи умиляются, глядя на нас.

Арсений испуганно стоит возле двери в палату. Перевожу на него взгляд и улыбаюсь.

— Это твоя сестренка. — мальчик серьезно кивает и переводит взгляд на мои ноги.

— Тетя Мина, а зачем тебе коньки? Ты обиделась, что мы тебя на каток с собой не взяли?

Я растерянно оглядываю перемотанную бинтами обувь.

Врач бросает на меня полный скептицизма взгляд.

— Сами же просили одеть.

Я удивленно вскидываю бровь и смущенно произношу:

— Шарфик и сорочку…

И тут до меня доходит, что это коньки Алеханова, которые просто остались в сумке.

Я начинаю истерично смеяться сквозь слезы.

Успокоившись, кое-как объясняю ситуацию ошарашенному персоналу.

— Господи, а я-то все справки от психиатра проверил уже. — сквозь смех произносит врач.

Бедные медсестры вышмыгнули из палаты, чтобы не захохотать в голос прямо тут.

Алеханов посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но тоже не смог сдержать задорной улыбки.

Пожалуй, это были самые эпичные роды, за всю историю больницы.

Год спустя

— Мам! — удивленно восклицаю я, завидев ее на пороге дома. Мама, придерживая коляску, весело улыбнулась.

— Решила сделать тебе сюрприз! — отвечает женщина и проходит. — Меня Дамир привез, он внизу, сейчас поднимется! — одобряюще киваю.

Я очень рада их видеть. Материнство занимает все свободное время и повидаться с родными удается не так уж и часто.

Каждая встреча мне в радость, особенно если учесть, как сильно изменилась мама после того, как на свет появился маленький Осман. Родив малышей почти одновременно, мы с мамой неожиданно нашли общий язык. Ощущение, что мы всю жизнь друг друга не слышали, и наконец-то обрели взаимопонимание и бесконечные общие темы для длинных телефонных разговоров по вечерам.

Это было приятно — вновь открыть для себя общение с родным человеком. С рождением малышки я обрела не только дочь, но и мать, которую мне всю жизнь так не хватало.

Пропустив родительницу в дом, я дождалась Дамира и весело поприветствовала брата, который, как обычно, принес кучу подарков для любимой племянницы.

Устроившись на кухне, мы не спеша потягивали душистый чай и делились новостями.

Я рада их приезду. Пока муж на работе, а Арсений в школе, мне иногда бывает одиноко. Хотя забота о малышке не так уж часто дает скучать.

— Папа звонит? — тихо спрашиваю я маму.

Тут же замечаю грусть в ее глазах.

Мама живет отдельно от отца. Не смогла и дальше мириться с его характером и, сняв квартиру, лишь изредка позволяет родителю видеть сына.

Мне жаль его. Но возобновлять общение я не хочу. Просто не верю в то, что что-то могло поменяться. С того самого дня, мы больше ни разу не виделись. Пару раз за весь год он звонил, но я так и не взяла трубку…

— Звонит… Постоянно… Просит прощения… — грустно отвечает мама.

Тяжело вздыхаю. Я не в праве ей что-то советовать. Она взрослая женщина и сама способна разобраться со своими чувствами.

Через пару минут в прихожей послышался звук открывающегося замка.

Сердце радостно затрепетало. Так происходит каждый раз, стоит мне понять, что через секунду я окажусь в объятиях любимого мужчины.

Весело подпрыгнув, я выбегаю в прихожую и замираю на месте.

Отец стоит за спиной Алеханова, и несмело вглядывается в мои глаза.

— Что… — споткнулась на полуслове. — Что происходит? — сдавленно спрашиваю я, переводя взгляд с отца на мужа и обратно.

— Амина. — Алеханов притягивает меня к себе и ободряюще обнимает, пока отец не в силах двинуться с места. — Извини, что не предупредил, но я посчитал, что вам с отцом нужно поговорить. Поверь, он раскаивается в том, что творил. И уже не один месяц обивает порог моего офиса в попытках убедить меня в этом.

Облизываю пересохшие губы и неуверенно киваю.

— Мама с Дамиром у нас как раз…

Глаза отца загорелись огнем надежды.

И только тут я увидела, как он изменился внешне за это время. Под глазами залегли темные мрачные круги, плечи осунулись, и, казалось, он постарел лет на десять.

— Аминочка… Пустишь меня? — неуверенно произносит отец с неподдельной надеждой в голосе.

Смотрю на мужа, тот ободряюще кивает.

— Хорошо. — тихо произношу я. — Проходи.

Мужчина засиял и благодарно улыбнулся.

Мама подавилась чаем, когда я вошла на кухню в сопровождении отца и Алеханова.

Дамир удивленно уставился на нас. Он единственный из всех нас, который еще хоть как-то общался с мужчиной.

— Моя семья… — растерянно произнес папа, обводя нас тяжелым взглядом. Сел на стул в центре большого стола.

На кухне повисло тяжёлое неловкое молчание.

— Простите. — выдавил отец сквозь слезы. Я видела, как тяжело ему дается каждое слово. — Простите… За то, что я вас потерял…

Мама утерла слезы и отвернулась к окну.

Мое сердце болезненно сжалось.

— Я никогда не думал, что останусь один. Относился к Вам, так, будто у вас нет своего мнения. Диктовал и указывал, что делать. Простите меня. — отец посмотрел мне прямо в глаза и я, не выдержав, потупила взгляд. — Я не понимал, как легко вас всех потерять. Я не понимал, как больно быть одному.

Мама начала всхлипывать в голос, и я ласково обняла ее за плечи.

— Амина… Ты прекрасная дочь… И мне жаль, что я не достоин увидеть внучку. — закусила губу, чтобы не разрыдаться на пару с мамой. — Прости меня за все.

— Алия. — отец перевел тяжелый взгляд на маму. — Тебе пришлось вытерпеть слишком многое рядом со мной… Но я никогда не потеряю надежду, в то, что смогу вернуть тебя. Я без тебя никто… — мама закрыла лицо руками, не в силах выдержать душещипательным момент.

Отец осторожно коснулся ее руки и смахнул скупую слезу.

— Дамир… прости, что тебе пришлось слишком рано повзрослеть. Прости, что тебе пришлось заменить отца родной сестре… — брат сухо кивнул и перевел взгляд на меня.

— Александр… — отец посмотрел на Алеханова, стоящего в дверном проходе и опустил глаза. — Я говорил тебе это уже тысячу раз, но никакие слова не способны загладить мою вину перед тобой. Из-за меня ты потерял жену. — лицо матери вытянулось от удивления, и я поняла, что она не знает, о чем идет речь. — Никакие поступки не искупят моей вины, но я сделаю что угодно, чтобы поддержать вашу с Аминой семью. Я обещаю.

Алеханов сухо кивает и, не проронив ни слова, вздыхает. Ему нечего сказать, он никогда не простит отца, и я это знаю. Но также я знаю, что этот человек уже давно оставил все в прошлом. Сохранил в своем сердце только светлые моменты, и не несет через всю жизнь тяжелое бремя обиды.

Я услышала плач малышки из соседней комнаты и бросила взгляд на отца. Его плечи тут же приподнялись. Он вымученно посмотрел мне в глаза.

— Хочешь познакомиться с внучкой? — улыбнулась я и увидела, как лицо отца озаряется светом.

Мужчина закивал и даже приподнялся с места, не зная куда себя деть.

— Сейчас. — кинула на него успокаивающий взгляд.

Взяв ребенка на руки, я вернулась на кухню и села рядом с отцом.

— Это Самира. — тихо произношу я и вижу, как отец, дрожащими от волнения пальцами, берет малышку на руки.

Благодарно посмотрел на меня и, не скрывая слез, ласково поздоровался с внучкой.

Душевной семейной беседы все же не вышло. Все чувствовали себя неловко, поэтому уже через пол часа мама начала собираться домой. Грусть в глазах отца, заставила меня на миг почувствовать свою вину.

— Пап, ты можешь приезжать к нам в гости. — тихо произнесла я. Мужчина, не сдержался, и крепко сжал меня в объятиях на прощание.

— Спасибо. — на выдохе произнес он.

Проводив гостей, я посмотрела им вслед.

На сердце стало необыкновенно легко.

Я грустно улыбнулась и помахала родственникам рукой.

Муж, подошел сзади и ласково обнял меня за талию.

— Спасибо тебе. — тихо произнесла я и почувствовала поцелуй в висок.

Я не говорила ему, как тяжело мне дается ссора с отцом. Будто все это время меня безостановочно что-то гложило изнутри, а я упорно не хотела обращать на это внимания.

Не знаю, простит ли мама отца, но я увидела, как он изменился. Как искренне раскаивается в своих поступках.

Но, наверное, подсознательно, я ждала этого дня. Я знала, что разговор с отцом рано или поздно произойдет.

Облегченно выдохнула и, кажется, отпустила все детские обиды только в эту секунду. Я сама уже мать, пора оставить прошлое в прошлом. Главное, не повторять ошибок своих родителей.

Прикрыла глаза и растворилась в объятиях любимого мужчины.

В них тепло и уютно. И каждый день он заставляет меня смеяться.

В этой квартире наш маленький нерушимый мир, где мы счастливы.

Улыбаюсь.

И закрываю дверь.

Конец