Глава 12 · Стеша

Когда с большим трудом разлепила глаза, не могла понять уже утро или ещё ночь. Но по ощущениям, уже подкрадывался поздний зимний рассвет.

— Мама, мама, к нам кто-то хочет войти… Они стучат! Громко…

Кто стучит? Зачем стучит?

Я соображала с трудом. Это было так сложно…

После всего, что мы с Макаром вытворяли в этой самой постели, я заснула без задних ног и чувствовала, что могу проспать еще немного! Часик-два, в идеале!

Но, увы, этого времени у меня в запасе не было.

Сын проснулся и прибежал к нам в комнату. Значит уже утро, пора приходить в себя.

Ой…

Спохватившись, я поняла, что мы с Макаром спим вместе. Без одежды.

Вот стыдно! Как нехорошо перед сыном получилось!

Я подтянула одеяло, которое было у груди до самого подбородка и осторожно бросила взгляд через плечо. Макар спал у стены. Слава всему, он лежал спиной ко мне и сын ничего, кроме его голой спины, разглядеть не могла.

Как сладко он спит.

Как заманчиво похрапывает! Даже не просыпается.

Я с трудом подавила зевок и обняла сынишку.

— Доброе утро, Лука. Ты давно проснулся?

— Только что. Нам стучат! Это, наверное Дед Мороз, пришел. Я посмотрел, под ёлкой нет подарков. Пошли скорее смотреть.

Блииин, я же забыла поставить подарки под ёлки для сына!

Мысленно бью себя по голове, беру с тумбы возле кровати телефон, и смотрю время.

Ого!

Уже двадцать минут одиннадцатого!

— Мама, ну, пошли! А то он уйдет!

— Уже встаю, Лука.

— Прямо сейчас иди.

— Хорошо, хорошо… Ты принеси, пожалуйста, из комнаты мою сумку, — мне надо было хоть чем-то завлечь сына, чтобы встать и одеться.

Сын умчался, а я быстро натянула трусики, футболку и штаны, приготовилась встать, как вдруг поперек моей талии опустилась тяжелая мужская ладонь.

Послышались шорохи, Абрамов обернулся и прижал меня к себе, уткнувшись лицом в грудь.

— Почему ты в одежде?

— Доброе утро, Макар. Лука уже не спит. Мне тоже пора вставать. Приготовить завтрак, накормить его. На сегодня много дел, сам понимаешь.

— Помню…

Он начал целовать мою шею, мурлыкнув:

— А еще я помню, какая ты горячая штучка, и утром… Ты кажешься еще горячее!

— Да уж, я поняла! — фыркаю, задев его тело ногой. — Чувствую. Но мне пора.

— Останься. Пять минут. Клянусь, что уложусь в пять минут. Может быть, пятнадцать… Двадцать…

— Или в двадцать пять.

— Или весь день проведем в постели.

— Не забывай, у меня сын. И, кстати, он говорит, что кто-то к нам стучит.

Абрамов разжал объятия и откинулся на подушки. Он потянулся всем телом, заложил руки за головы и улыбнулся мне.

Соблазнительно…

Макар хорошо сложен: видно, что он посещает спортзал, поддерживает форму, но не фанатеет по силовым упражнениям. Он выглядит как идеальное сочетание интереса к спорту и разумного его применения.

Что-то притягательное есть в его глазах.

Сейчас, в полумраке комнаты, они кажутся серыми, переливаются как живая ртуть. Он раскрывает губы, смотря на мои, и создается впечатление, будто он легонько целует меня на расстоянии.

Колдовство какое-то!

— Это была роскошная ночь. И я бы охотно провел с тобой это утро, если бы нас не прервали.

— Взаимно, — отвечаю пересохшим голосом.

Мужчина энергично встает на кровати, наклонившись за трусами.

— Встаём, значит встаём!

Его радость ничем не скрыта, а я с внезапной болью думаю о том, что ночь так быстро прошла…

Это так неразумно — переживать. Я же знала, что так и будет. Готовилась. Но оказалась не готова к тому, что придется проститься с этим мужчиной.

Чтобы не пустить слезы, я пытаюсь думать о другом:

— Лука говорит, что в дом кто-то стучит.

— Фантазер! — отшучивается Абрамов. — Кто первого января сюда поедет.

Но в этот момент я отчетливо слышу вдалеке приглушенный стук.

Кто-то приехал в гости.