Глава 18. Ложь

Паша

— Лик, отстань, — отмахиваюсь от девушки, от прожигающего взгляда зелёных глаз — контактных линз.

Иду дальше по коридору. Меня ждёт её отец, сама так сказала. А теперь пытается залезть мне под кожу. Ненавижу это.

Тело передёргивает.

— Паш, подожди, — цокающий звук каблуков следует за мной по пятам.

Вздыхаю. Останавливаюсь.

— Лик, давай просто проедем уже!? Что ты хочешь от меня?

— Ну Котя, — протягивает сладким голоском. Её рука уже готова лечь мне на грудь, но замирает, и опускается вниз. Девушка насторожено меня разглядывает и, возможно, наконец улавливает в моем голосе угрозу. — Что происходит с тобой, Паш? — на этот раз говорит серьёзно, без сюсюканья.

— Я говорил тебе. У меня друг в больнице.

— Я чем-то могу помочь? — опять эти нотки притворства.

— Нет, — отрезаю, — не можешь. И никто не может, — тяжело вздыхаю. В глазах стоит образ бледной девушки с кислородной маской на лице. — Она в коме, — зачем то добавляю.

— Она? — сразу цепляется Лика, — Кто она?

— Я же сказал, друг, — выплевываю. Отстраняюсь. Ухожу.

Какого хрена я должен объяснять?!

— Милла, верно? Этот друг Милла? — доносится мне в спину. — Не сразу я свела дебит с кредитом! И не сразу узнала её на вечеринке. Она и есть эта таинственная Милла!? Твоя единственная любовь…

Дальше я не слышу. Рывком, без стука и правил приличия, открываю дверь кабинета большого босса этого заведения. Под взволнованным взглядом Степанова прохожу внутрь и так же рывком захлопываю дверь за собой.

Однажды я уже врывался в эти стены с подобным настроем. Но тогда я просил отпустить меня, расторгнуть контракт. А сейчас я никуда не собираюсь, всего лишь хочу расставить все точки над «и». Избавить себя от общества его дочери. Хватит уже. Финита ля комедия…

***

Чуть больше трёх лет назад

Милла

— Проходи, Милл. Садись.

Быстро, так, чтобы никто не видел, шмыгаю в кабинет первого тренера.

— Доброе утро, Сергей Иванович, — уверенно сажусь напротив мужчины. — Я по делу.

— Я уже понял, — хмыкает тренер. — Что там Пашка опять натворил?

— Ничего, — такой настрой Иваныча сбивает и расстраивает одновременно. Почему сразу натворил?

— Ничего, — бурчит себе под нос и снова хмыкает, — ну ещё не вечер.

— Почему вы так с ним? — не могу сдержать возмущение.

— А нечего растрачивать себя попусту, — грозно рычит Иваныч, сверкая недобрым взглядом. В один миг его лицо приобретает бордовый оттенок. — Или ты думаешь, я не знаю про клетку?

— А он ничего и не скрывает! — повышаю голос.

— То есть ты на его стороне? Ты поддерживаешь этот… спорт?

— Нет, это я не поддерживаю. Но я всегда буду на стороне Паши.

— А могла бы наоборот мозги ему вправить.

Он даже не знает, о чём просит.

— Сергей Иванович, — говорю спокойно, размеренно, но с нотками мольбы, — не списывайте его со счетов. Он старается. Весь этот месяц, практически не вылезает из спортзала. Он даже бои не посещает.

— Не посещает, говоришь? — тренер отводит взгляд в сторону, несколько секунд разглядывает настенную полку со всевозможными кубками. Но смотрит туда пустым взглядом, просто обдумывает что-то. — Это он тебе сказал?

— Что? — не понимаю.

— Он сказал, что не посещает?

— Да.

— Милл, я сейчас, конечно, лезу не в своё дело, но на что вы тогда живёте? Той зарплаты, что я тебе плачу, не хватит и на половину месяца. Спонсоров у Пашки больше нет…

— Как это нет? — вскакиваю, но под пристальным взглядом Иваныча сразу падаю обратно.

— Спонсоров у него уже давно нет, и если так пойдет и дальше, то и не будет, — тренер говорит так, как будто подводит черту. — Вся его карьера висит на волоске. А он тратит своё время на чёрти что.

— Но он здесь всё время, до поздней ночи задерживается…

Замолкаю. А здесь ли он по ночам задерживается?

Иваныч с пониманием кивает.

— Поговори с ним, Милл. Бой через два дня, и уже в принципе невозможно что-либо поменять, но… Пусть хотя бы понимает, что будет, если он проиграет.

— Что будет? — спрашиваю с тревогой.

— Я не буду его задерживать, — в голосе тренера звучат стальные нотки, — и своё время тоже больше тратить не буду.

— Вы его выгоните? — встаю, но на этот раз не собираюсь садиться обратно. — Да как вы можете? Он четыре года уже здесь.

— Вот именно! — Иваныч тоже на ногах, руками упирается в стол, телом подаётся вперёд, чтобы приблизить ко мне своё гневное лицо. — Четыре года! Четыре! Да за этот срок он уже должен быть чемпионом мира!

— Но он же никогда не проигрывал, — цепляюсь за это как за соломинку.

— Всё когда-то бывает впервые.

— Это не тот случай, — отступаю от стола. Пячусь к двери, разворачиваюсь, — Он и сейчас не проиграет, — бросаю через плечо, выхожу и с силой захлопываю дверь.

Несправедливо. Боже, как же это всё несправедливо.

Но злость на Иваныча быстро утихает, возможно, я даже могу признаться, что он отчасти прав.

Но Пашка… Как он мог врать мне? Он до сих пор участвует в боях? Он обманывает меня!? Говорит, что тренируется здесь, а сам…

Вихрем несусь обратно в зал, застаю Пашку в спарринге с Владом. Они так увлечены, что меня пока не замечают. А когда замечают, Пашка сразу заканчивает бой. Пытаюсь контролировать мимику, не показывать ему, что я злая или недовольная, но у меня это плохо получается.

— Что случилось, Милк-Милк? — это меня спрашивает Влад. Даже ему всё понятно.

— Не называй её так, — рычит Пашка. Подныривает под канаты и приближается ко мне.

Влад остаётся на ринге и явно не хочет участвовать в нашем конфликте. Но я не собираюсь конфликтовать. Всего лишь хочу узнать, какого чёрта происходит?

— Что-то случилось? — спрашивает настороженно Пашка.

— Да, случилось, — говорю спокойно. То есть стараюсь говорить спокойно. — Я только что была у Иваныча, и он всё знает. Он знает, что ты участвовал в боях.

— Но я не делал из этого тайну.

— Он сказал мне… что ты до сих пор в них участвуешь.

— Да? Хм, — кривая полуулыбка на губах, — да что он может знать, этот Иваныч, — Паша не смотрит мне в глаза. Наклоняется, быстро целует в висок. — Не обращай внимания, Милл, — отстраняется. Устремляет взгляд в пол. — Я же сказал тебе, что бокс сейчас на первом месте.

Влад, словно безмолвный свидетель нашего разговора, наблюдает с ринга, и я говорю очень тихо:

— Иваныч сказал, что если ты проиграешь, он тебя вык… отпустит.

Я чувствую, как Пашка напрягается, но лицо остаётся невозмутимым.

— Я не проиграю, — ещё один поцелуй в висок. Лёгкие успокаивающие объятья. — Я останусь сегодня. Ещё потренируюсь.

Ложь.

Бегло смотрю на Влада. И пока друг не видит, его голова покачивается из стороны в сторону. Этот жест подтверждает мои сомнения.

Пашка лжет.

— Хорошо, оставайся, — с трудом выговариваю слова.

Не хочу ругаться. Наша, последняя и единственная сора, до сих пор отдается ноющей болью в сердце.

— Я домой тогда поеду, — смотрю на наручные часы. Рабочий день подошёл к концу.

— Хочешь, я отвезу тебя, Милл? — Влад будто издевается. Паша никогда ему это не позволит.

— Не надо, — жестом останавливаю выбирающегося с ринга Владика, — меня Маша отвезёт, — поворачиваюсь к своему чемпиону. — Во сколько ты вернёшься?

Он пожимает плечами.

— Я не долго, обещаю. Может, пару часиков.

Опять ложь. Пашка всегда возвращается глубоко за полночь.

— Хорошо, — сухо соглашаюсь. Тянусь к его губам и коротко целую. — Пока, — говорю обоим. Смотрю на Влада, жду, что он что-то скажет, помашет рукой, но замечаю его странный обжигающий взгляд на своём теле. Этот взгляд буквально раздевает, проходится по моим бедрам, скользит к груди и только потом останавливается на моих глазах. Какой-то секундный немой контакт, от которого бросает в дрожь.

Да что это с ним? Влад, конечно, всегда добр ко мне и участлив, но последние несколько месяцев, как-то даже чересчур.

Поспешно иду на выход, старательно не показывая свою нервозность.

— Люблю тебя, Милк Милк, — доносится в спину весёлый голос Пашки.

— Пока, Милл, — и запоздалое прощание Влада.

Делаю вид, что не слышу обоих, и быстро выхожу из зала.

Машу нахожу в зале по занятиям пилатесом — её последнее увлечение. Руслана в комплексе нет, он последние две недели находится на сборах в другом городе. Дожидаюсь, когда подруга закончит, и она с радостью соглашается меня подвести, ссылаясь на скуку в отсутствии бойфренда. И конечно, она рада со мной поболтать, потому что последнее время у нас очень редко это получается.

А я как-то не настроена на разговор. Всё ещё думаю о Павле и его лжи. О Владе с недвусмысленными взглядами и ещё о чём-то…

— База вызывает Миллу! Приём! Как слышишь меня? — задорный смех Машки врывается в мысли. Вздрагиваю. Возвращаюсь в реальность. Мы стоим в пробке и, кажется, не сдвинулись ни на метр. — Да что с тобой, Милл? Я уже двадцать минут рассказываю тебе о том, что Руслан сделал мне предложение. А ты только угукаешь. А теперь ещё и угукать перестала.

— Предложение? — я и вправду впервые слышу. Ох, как неудобно-то.

— Да, предложение, — бурчит подруга, — но ты меня не слушаешь.

— Прости, Маш, — тяжело вздыхаю.

— Ладно, твоя очередь. Говори что случилось.

— Да всё как всегда. Паша и бои. Паша и бокс.

— Одним словом, Паша, — подводит итог девушка. — Чего ты боишься, Милл? Что его выкинут из клуба?! Но в городе полным-полно других клубов. Согласна. Может, не таких хороших, как этот. Но всё же… Он всегда сможет начать сначала.

— В том-то и дело. Если с боксом будет покончено, он никогда туда не вернётся. Он выберет… клетку, — последнее слово говорю с ненавистью.

— Ну а что плохого в этой клетке?

— Ты была там? — в лоб спрашиваю у подруги.

— Нет. Что я там забыла!?

— Вот именно… ты не поймёшь, раз не была. Одним словом, это не спорт, это самоубийство.

— Хорошо. Ситуация неоднозначная. Теперь всё зависит только от Пашки. Ему нужно побеждать. Но ты говорила, что он весь месяц усиленно тренируется, поэтому дело в шляпе. Он выиграет.

Вместо ответа я печально хмыкаю. Тренируется… Он лжет, что тренируется. Но Машке я ничего не говорю. Это только наше дело.

— Улыбнись, Милл! Всё не так плохо, — через силу выполняю её просьбу, но получается как-то вяленько. — Что ещё тебя беспокоит?

— Влад, — тут же выпаливаю.

— Что с ним-то не так?

— Он так странно смотрит на меня…

— Ах, это! — Машка фыркает.

Пробка немного приходит в движение, и девушка отвлекается на дорогу. Я смотрю на неё во все глаза, и жду, что она скажет дальше.

— Что, Милл? — беглый взгляд в мою сторону, — Неужели ты только сейчас заметила его взгляды? Да все кругом знают о его симпатии к тебе! Он даже с Катей расстался и так больше ни с кем не встречается.

Доводы подруги убедительны, и я подозревала нечто подобное, но отвергала эти мысли, потому что Влад в первую очередь друг Паши.

— Дружба тут не при чём, — будто читает мои мысли Маша. — Он же не собирается тебя уводить или что-то в этом роде. Так, со стороны вздыхает… и, возможно, ждёт, что ты обратишь на него внимание.

Но это смешно. И я почти смеюсь.

— Такого никогда не будет, — заверяю подругу.

— Я знаю, Милл. Ты и Паша — это навсегда.

Навсегда! Она права, это навсегда!

Остаток пути молчим. Есть ещё кое-что, что меня тревожит, но пока не знаю, с чего начать.

Парадный вход нашего с Пашей дома маячит перед глазами. Маша припарковала машину и с интересом за мной наблюдает. А я сижу, сосредоточенно разглядываю двор и не собираюсь выходить.

— У меня к тебе есть ещё один вопрос, но он… немного интимный, — с трудом выдавливаю, разглядывая свои руки.

— Не стесняйся, спрашивай, — веселиться девушка.

— Как вы с Русланом предохраняетесь? — кривлюсь от собственного вопроса. — То есть ты пьешь таблетки? — говорю на одном дыхании, переводя взгляд на подругу и обратно на руки.

— Мы вместе уже давно, и да, я пью таблетки, — без смешков отвечает. — А ты? Разве не пьёшь?

— Пью. Уже полгода, и всё было нормально…

— Было? В смысле «было»? — немного повышает голос девушка.

— Как думаешь, они могут дать сбой? — пропускаю её вопрос мимо ушей.

Задумывается.

— Ты вроде на врача училась…

— Я травматолог, а не гинеколог, — снова морщусь от собственной неопытности.

— У меня никаких сбоев никогда не было. Но вроде как они защищают на девяносто восемь процентов… То есть остаётся два процента… Милл, ты что мне сейчас хочешь сказать?

— Нет, я не беременна, — сразу останавливаю поток её мыслей. Машка расслабляется, но, правда, ненадолго. — У меня задержка в несколько дней, но это же может быть из-за нервов, например?

— Ты тест делала?

— Пока нет.

— Так сделай, — подруга смотрит с укором, — что ты как маленькая?

— Сделаю, — заверяю саму себя, — подожду ещё день и сделаю.

— Чем быстрее узнаешь, тем лучше. Давай не паниковать раньше времени.

Но я не собиралась паниковать. Мне двадцать четыре года, и если сейчас я стану мамой, то буду счастлива. Но у Маши другая позиция, очевидно.

— Хорошо, — берусь за дверную ручку, — наверное, это просто гормональный сбой, — открываю дверь. — Спасибо что подвезла. Я позвоню тебе.

Выхожу из машины.

— Не тяни с этим, Милл, — добавляет на прощанье. — Пашке сейчас ещё только ребёнка не хватало.

Девушка уезжает, оставляя меня в полнейшем недоумении.

О чём это она?

***

Паша

— Люблю тебя, Милк-Милк, — запоздало кричу ей в след.

— Пока, Милл, — прощается Влад.

Но девушка нас уже не слышит. Дверь тихонько закрывается за её спиной.

Разворачиваюсь к другу.

— Ну что, продолжим? — Влад выставляет руки в перчатках перед собой.

— Ты думаешь, я ничего не вижу? — стремительно запрыгиваю на ринг, отчего горе- друг отступает на несколько шагов. — Не вижу, как ты смотришь на неё?

— Смотрю, но это не запрещено законом, — хмыкает Влад и наносит первый удар. Отступает, тут же закрывается.

Моя очередь.

— Не смотри на неё, совсем, — в моём голосе сталь. Пара уверенных шагов к противнику, стремительный удар попадает в блок. Следующий тоже. Отпрыгиваю, закрываюсь от быстрых ударов Влада. Они, словно дробь, выстреливают по корпусу и по лицу. Наш спарринг быстро переходит в обычную драку. Хочется сорвать перчатки и вцепиться в противника голыми руками. Рвать и метать.

— Остынь, боец, — сквозь пелену эмоций, застилающих разум, доноситься голос Фила. Он стоит возле ринга. Как всегда в костюме, плохо сидящем на сухом и высоком теле. — Мы опаздываем.

Замираю, так и не наношу последний удар. Влад тоже застыл.

— Так ты не будешь тренироваться? — спрашивает у меня. — Опять попрешься в «Валхалу». А как же Милла?

— Не суй свой нос не в свои дела, — выплевываю через плечо, потому что уже покидаю ринг.

Уже в машине не нахожу себе место.

— Паш, соберись, — советует мне Филипп, — у тебя непростой разговор со Степановым. Последний шанс убедить его заключить с тобой контракт.

— Я знаю.

Но это очевидно. Степанов должен меня взять, иначе… я могу потерять всё!

Бой в «Валхале», как и всегда, проходит быстро и зрелищно. Толпа ликует, скандирует это слово "Бес", но для меня всё выглядит однотонно и даже как-то обыденно. Зашкаливающий адреналин очень быстро сходит на нет, холодный душ смывает чужую кровь с тела, а заодно и воспоминания о том, что только что творил. Спустя двадцать минут я готов к встрече со Степановым. Он ждёт меня в кабинете, подальше от шумной толпы. Но он не один, с ним его дочь Лика.

Меня это не удивляет. Она как хвостик бегает за мной весь последний месяц, а у меня хватает мозгов ей не хамить. Что-то мне подсказывает, что от Лики зависит мой контракт. Точнее его подписание.

— Как вам бой, Константин Игнатьевич? — присаживаюсь за стол, напротив его дочери.

— Отлично, как и всегда, — отвечает скучающим тоном. Проглатываю этот его тон. — Но я пока не готов оформлять наши отношения… официально, — смеётся, — если ты для этого пришёл.

Смотрю на него, не моргая. Не поддерживаю его шутку. Да мне и не смешно.

— Почему нет?

— А зачем мне это? — спрашивает так, будто не обещал мне месяц назад, что когда пройдёт несколько боёв, он возьмёт меня в турнир. Так вот с тех пор я провел уже десять боёв.

Десять чертовых боёв для чёртовой «Валхалы».

— Но вы обещали, — это единственное, что я могу сказать.

— Знаешь, Паш, такие решения, так быстро не принимаются, — издевается. Определенно издевается.

Лика сидит с каменным лицом и на удивление ведёт себя тихо.

— Хорошо, — говорю сквозь зубы, — сколько времени вам ещё нужно?

— Сложно сказать, — задумывается, — может, месяц, — выдерживает паузу, — может, год.

Год? Он, наверное, шутит.

— Вы шутите? — вырывается у меня.

— А я похож на человека, который может шутить? — его голос гремит и эхом отражается от стен. — Свободен, юноша, — указывает на дверь.

От неожиданности не сразу поднимаюсь со стула. Встречаюсь взглядом с Ликой, её лицо по-прежнему непрошибаемое.

— До свидания, Константин Игнатьевич, — слышу своё вялое прощание. Поднимаюсь и бреду к двери.

Телефон вибрирует в кармане. Это Фил, он ждёт, что я ему скажу. Оказываясь в коридоре, отвечаю на звонок и коротко отвечаю: «Нет». Сбрасываю.

Тебя взяли?

Он заключил с тобой контракт?

Всё на мази?

Ты в деле?

Нет, нет, нет.

Что бы друг ни спросил, ответом будет грёбаное нет!

Быстро прохожу длинный коридор и так же быстро сажусь в машину. Там по полной даю волю чувствам. Кулаки врезаются в руль и в приборную панель так сильно, с таким отчаянием, что уже завтра придется ехать в автомастерскую. Но это не проблема, деньги-то у меня есть. Во всяком случае… пока.

Завожу мотор, собираюсь отъезжать, но пассажирская дверь вдруг отворяется, и на кресло усаживается Лика. Даже пристёгивается.

Смотрю на неё вопросительным взглядом.

— Поехали, Паш, — говорит сладким голосом, — отпразднуем.

— Да? И что будем праздновать? Как твой папаша издевается надо мной? — спрашиваю с яростью и отстегиваю её ремень, — Выходи давай, не до тебя.

— Он тебя взял, — достаёт из сумочки файл с документами, сложенными вдвое. Протягивает мне и снова пристёгивается.

Беру документы, бегло читаю первую страницу. Девушка не лжёт. Это и правда контракт.

— И чем я теперь ему обязан?

Ощущение такое, будто продал душу дьяволу.

— Не ему ты обязан, чемпион, — пальчики Лики ложатся на мой подбородок. Она резко разворачивает моё лицо к себе. — Мне ты теперь обязан. Только мне!

— Тебе? — не понимаю.

— Да, мне, — девушка довольна собой. — Я убедила его взять тебя на постоянной основе. Но…

— Но? — убираю её руку от своего лица.

— Я сказала папе, — запинается на полуслове и выглядит немного взволновано, — в общем, я сказала, что ты и я… мы… типа вместе…

— Что ты ему сказала? Что мы вместе? — от шока хочется засмеяться в голос. Лика просто дура, если считает, что может претендовать на моё сердце.

С жалостью смотрю на девушку. Она торопливо пробегает взглядом по моей груди, спускаясь к торсу, ну а потом к паху. Нет, она не претендует на моё сердце.

Дело совсем-совсем не в этом.

— Какая разница, что я ему сказала?! Тебе всего-то нужно мне подыграть.

— Я в эти игры не играю.

— Да брось, — смеётся, — что тебе стоит пару раз сходить со мной в свет или, например, обнять, когда папа будет смотреть? Это же ерунда.

— Лик, я устал, — вздыхаю. Возвращаю ей документ, который буквально плавится в моей руке.

— Подумай об этом, Паш, — девушка убирает файл на заднее сидение. — Но за свои старания я требую хотя бы чашечку кофе, — поддельный жалостливый взгляд, — угостишь?

Недолго размышляю, но в итоге отъезжаю от клуба, так и не высадив Лику из машины. Для меня это возможность получше узнать Степанова, потому что этот мужик мне непонятен. А его дочка явно не против поболтать.

Не отрываясь от дороги, пишу короткое сообщение для Миллы. Вдруг она не спит и всё ещё ждёт меня.

" Задержался на тренировке, буду через час."

Ложь. Чёртова ложь.