Глава 24. Неподъёмный груз

Полтора года назад

Милла

— Привет, — вздрагиваю, хотя нашу встречу нельзя назвать неожиданной. На этот раз Фил позвонил, а не подкрался сзади, как в прошлый раз.

— Привет.

Сколько прошло с тех пор, как он отправился за мной по просьбе Пашки? Я знаю ответ — полтора года. Для меня они были бесконечными.

— Как ты? — тихонько присаживается на скамейку в метре от меня. — Как вы? — добавляет…

— Всё нормально, — не хочу говорить с Филом. Не хочу быть с ним в сговоре, от этого душа выворачивается наизнанку. — Обычно ты встречаешься с Владом. Почему сегодня со мной?

— Мне захотелось посмотреть, — пожимает плечами. — Можно? — нерешительно.

Безмолвно киваю, рука отпускает ручку коляски. Филипп встаёт, подходит вплотную и тихонько отгибает край плотного чехла, защищающего малыша от ветра. Слышу недовольное детское кряхтение, хватаюсь за ручку начиная покачивать. Наступает тишина. Заснул. Характер в папочку, без внимания к себе не оставляет ни на миг. Фил отступает, тихонько ругаясь себе под нос.

— Вот жеш… Такого просто не бывает.

Хвалёная выдержка Фили пошатывается, и я, пряча улыбку в ворот пальто, смотрю на него внимательным взглядом.

— Он похож на отца, как две капли воды, — возбужденно шепчет парень. — Охренеть можно, — бьёт себя по губам, — прости, не стоит, наверное, ругаться.

От души смеюсь, но тут же закрываю рот рукой.

— Для вас, парней, ребенок словно восьмое чудо света.

— И не говори, — соглашается. Падает на лавочку, сутулясь и низко опуская голову. Вздыхает.

— Я не могу больше молчать, Милл. Эта тайна словно неподъёмный груз. Пашка имеет право знать.

— Для чего ему это?

— Да не для чего, — шипит сквозь зубы. Злится, — но это было бы правильно — сказать ему.

— Влад тоже считает, что надо рассказать.

— А ты? Как считаешь ты?

— Как у него дела? Как с боями? С девушкой? — выпаливаю застрявшие в горле вопросы.

— Да нет у него никого… серьезного. С боями вроде всё налаживается, да и сам он изменился. Вышел на путь просветления, — хмыкает. — Сейчас ты бы его не узнала, — последняя фраза звучит с гордостью. Фил гордится Пашкой, и это приносит в моё сердце тепло.

— Я хочу оставить всё как есть. Не хочу вносить в его жизнь смуту, особенно сейчас, когда у него всё налаживается.

— Тогда что, Влад будет ему отцом? — кивает в сторону коляски.

— Влад… он, — подбираю слова, — он молодец. Помогает мне, но что будет дальше, я не знаю.

— Паша думает, что вы вместе, — подавленно сообщает очевидное.

— Пусть так и остаётся. Я хочу, чтобы он двигался дальше. Добивался успехов, шел к мечте. О чем он мечтает?

— О тебе, — тихое признание, словно нож в сердце, — он не может жить без своего самого лучшего друга.

Зажмуриваюсь, его слова приносят нестерпимую боль. Фил видит мою подавленность и поспешно встаёт.

— Через несколько дней в одном из клубов состоится мероприятие, — объясняет ещё одну причину своего приезда Филя. Но я знала об этом мероприятии от Влада. Ему сказал сам Паша, он звал нас.

— Я не поеду, — отвечаю, не дожидаясь вопроса. — Возможно, Влад поедет, но не я.

Фил молчит, вглядывается мне в лицо, пытается разгадать мои эмоции. Но это не сложно, я хочу ехать, и Фил это понимает.

— Ещё есть время подумать, — заключает парень. Отступает на пару шагов, хочет уйти. — Так, значит, Ваня? — указывает на коляску.

— Да, в честь деда.

Парень наклоняется и вновь заглядывает внутрь. Тихонько качает головой в каком-то неверии, но я не вижу в этом ничего удивительного. Ваня и правда как две капли воды похож на своего отца. Приняв предложение Влада, когда живот невозможно было скрыть, я переехала к нему. А когда родился Ванька, так и не вернулась обратно. Каждый, кто хотя бы раз в жизни видел Павла, скажет, что это его сын. Но Ваня только мой. И пусть эта тайна, как неподъёмный груз, лежит на моих плечах, поменять что-то уже не получится. У Паши своя жизнь, у меня своя. Он там, а я здесь.

— Я надеюсь, что ты передумаешь, и вы всё-таки приедете, — напоследок говорит мне парень и уходит так же тихо, как и пришёл.

Когда его высокий стройный силуэт пропадает из вида, позволяю себе обронить немного непролитых слёз. Фил — живое напоминание, что где-то там есть человек, который всё ещё заботится обо мне.

***

Паша

— Она не приедет, — с порога заявляет Филя, подтверждая мои опасения.

Он застал меня на тренировке в «Валхале», но это не удивительно, потому что я почти всё время здесь.

— Она совсем не хочет меня видеть? — не отрываясь от груши, ровным голосом уточняю.

— Дело не в тебе, Паш… Просто дела у них там какие-то с Владом…

— Я говорил с Владом, и нет у них там никаких дел, — немного завожусь, — не хочешь говорить как есть, не говори, только врать мне не надо.

Фил еле заметно вздрагивает, поспешно опуская глаза. Я внимательно его разглядываю.

Что он скрывает?

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — всё так же не смотрит мне в глаза, — отдохну с дороги.

В замешательстве провожаю его спину взглядом. Потом переключаюсь на отработку ударов, стараясь совсем отключить голову. Это легко… теперь.

Удивительное дело, как только я потерял Миллу, остался совсем один, контролировать свой пыл стало намного легче, не сразу, но легче. Объяснение я нашел в отсутствии страха, мне больше нечего терять. Нет страха, нет переключателя, но и смысл в жизни мне пришлось поискать. Когда вернулся домой, после прощания со своей Милк-Милк, долгое время балансировал на грани нереальности произошедшего. Я не верил… неделями, отрицал месяцами, а когда принял действительность, в моей душе что-то щелкнуло. Я решил измениться, завязал с пьянством, тусовками, и насколько это возможно, избегал Лику. Не обижал её, чтобы не дай Бог не вызвать гнев Степанова, но и не впускал её в своё сердце. А тело… это всего лишь тело. Тело стерпит всё, и боль в том числе. Моё тело, каждая его клеточка, каждая мышца, испытало столько боли, что и не снилось каждому спортсмену. Для боёв я скидывал вес и снова набирал, а всё из-за участия в разных весовых категориях. Наращивал массу, сушился, истязал, проверял себя на прочность. Пока тело сгорало в агонии, я не чувствовал душевной боли… почти.

Самообман.

Это помогало двигаться дальше, пусть не к мечте, её у меня больше не было, но хотя бы не стоять на месте. Не топтаться…

Когда терял контроль над своим разумом, когда мои демоны брали надо мной господство, старался ни о чём не думать. Закрывался от внешнего мира, с большим рвением истязал себя, но это не помогало. Милла преследовала меня своим невидимым образом. Я умолял в пустоту, чтобы она отпустила меня из этого омута, моего личного плена. Иногда я ненавидел её, но это приносило моему сердцу ещё большую боль. Тогда я кричал в эту пустоту, чтобы она вернулась ко мне. Меня ломало, я снова был в центрифуге. Жар в груди перемешивался с холодом. Когда я был в клетке, боролся с соперником, но борьба шла внутри меня. Я стал сильнее, но Боже, как я был слаб внутри. Я пытался контролировать это. Закрывая глаза, хотел не представлять их вместе. Поддерживал общение с Владом, даже был дружелюбным, а сам хотел раздавить его как букашку. Я был один, а он вечерами обнимал мою девушку.

Закрывая глаза, я это видел.

Год спустя краски поблёкли, а картинка стала нечёткой.

Наступило… смирение.

А ещё через шесть месяцев, я получил заслуженный шанс на профессиональном турнире. Победил. Вошёл в высшую лигу и теперь могу бороться за всевозможные титулы. Всё моё истязание над собой было не напрасным. Я победил… себя.

Улыбаюсь. С разворота на месте бью ногой по груше. Она отлетает на метр и вновь возвращается, покачиваясь на толстой цепи.

Покидаю «Валхалу». Завтра у нас грандиозное событие. Степанов покажет свету своих лучших бойцов, в том числе и меня, а потом в одном из клубов будет шумная вечеринка. Я мог бы не пойти, потому что меня раздражают массовые скопления народа и громкое скандирование. Бес — так они меня называют, но бес внутри меня спит, и я не хочу, чтобы он просыпался. В любом случае, я должен участвовать в этом празднике жизни, по понятным причинам. Спонсоры и Степанов. В этот раз праздник пройдет без Лики. Она вот уже месяц находится на реабилитации, у неё огромные проблемы с алкоголем, и папаша запихнул её в какое-то богом забытое место в ста километрах от города. Чистый воздух, пятиразовое питание, практически санаторий, только охраны многовато.

Отсутствие девушки делает мою жизнь почти счастливой. Но только почти. Впереди ещё полтора года, прежде чем я пошлю её куда подальше. Просто нужно потерпеть, не сломаться под тяжестью этого груза, хоть он и неподъёмный.