Глава 10

— Вкусное, клубничное, — хвастался Коля, уминая мороженое.

— Осторожнее, куда торопишься? — Лопахин погладил внука по спине. Тот дёрнулся от неожиданности — и содержимое ложки с подтаявшим мороженым вмиг оказалось на белой водолазке.

— Ну, деда, из-за тебя теперь придётся покупать новую.

— Ничего страшного, приедете домой, бабушка всё приведёт в должное состояние, — улыбнулась Саша и аккуратно салфеткой промокнула пятно на груди мальчика.

Я понимала её желание узнать о семейном положении Лопахина, но не настолько же грубо. Наверняка подруга сканировала Александра Сергеевича на предмет потенциального жениха, не увидев на руке заветного обручального колечка. Однако отсутствие кольца ни о чём не говорило.

И мне добавить было нечего, ибо почти ничего не знала о семье Лопахиных, поскольку не была классным руководителем Димы, просто дополнительно занималась с парнем английской фонетикой и грамматикой, понимая его интерес к предмету.

Так рассуждая, поймала себя на странной мысли, что думаю уже не как замужняя женщина. В пору совместной жизни с Полежаевым вряд ли бы рефлексировала, используя такие категории: женат Лопахин или нет, а вот теперь…

— Нет у него бабушки, умерла семь месяцев назад и двенадцать дней. — Александр Сергеевич на некоторое время застыл в одной позе, уставившись на крохотную чашечку с кофе.

— Простите, — извинилась Саша и со значением посмотрела на меня.

Я покачала головой: ах, как неудобно получилось:

— Примите наши искренние соболезнования.

— Ничего, надо привыкать к новой жизни. — «Вот и Лопахину надо привыкать к новой жизни, как в этом мире всё зыбко», — подумала я. — У меня идея, — улыбнулся Александр Сергеевич и внимательно посмотрел на меня: — А, может, как-нибудь снова повторим культурно-развлекательную вылазку?

Я подёрнула плечами, ибо не знала, что ответить, и зачем-то полезла в сумку, пряча глаза.

За моим жестом проследила Сашка и часто закивала, поддерживая Лопахина:

— Это было бы замечательно, Александр Сергеевич, надо почаще совершать такие вылазки — столько положительных эмоций и новых впечатлений! — сделала Саша акцент на фразе «положительные эмоции». — Предлагаю через неделю сходить на выставку «Экспрессионизм в русском искусстве». Давно мечтала. Даша тоже. — Я с удивлением посмотрела на подругу: что она несёт? Такого искусства я точно не пойму и не приму. — Да-да, — с нажимом на слове повторила Чернецкая, — нужно расти в плане культуры. Я не призываю всех становиться культурологами, но разбираться в разных направлениях искусства надо хотя бы на дилетантском уровне.

Я подняла подбородок и нервно моргнула: ну Сашка, чертовка, нашла способ поддеть, упомянув культурологов.

— Прекрасное предложение, — подхватил Лопахин. — Я только за.

Вечер заканчивался, и Александр Сергеевич предложил подвезти нас до дома, взяв обещание обязательно встретиться через неделю.

Только добрались до подъезда, и Лопахин — истинный джентльмен — подав руку, помог нам с Таей выбраться из машины, как из темноты внезапно появился Полежаев, встав на пути идущей впереди меня дочери.

Выглядел он неважно: казалось, осунулся, сморщился, даже будто бы стал ниже ростом

— Ты почему не отвечаешь на мои телефонные звонки? — рявкнул Слава, пронзив злым взглядом дочь. О как! Я и не знала, что Слава звонит Тае!

— Нужна помощь? — Рядом с нами внезапно оказался Лопахин.

— Нет-нет, спасибо, подвезите, пожалуйста, до дома Сашу, — попросила я. — Здесь недалеко. — Ещё мне боя быков не хватало.

— Точно всё нормально? — напирал Лопахин.

— Точно.

Он кивнул и вернулся в машину.

— Спокойно, — проговорила я с металлической интонацией в голосе, обращаясь к Полежаеву. — Что за тон?

— А ты вообще помолчи. Я разговариваю с дочерью. Вижу, кот из дома, мыши пляс.

Стоп. Никаких истерик! Никаких скандалов, нужно поберечь Таю и себя!

— Ты не разговариваешь с дочерью, ты на неё орёшь, как и на меня.

— Имею право! Я её отец и пока ещё твой муж. — У отца и пока ещё мужа, кажется, в тот момент побелели губы то ли от холода, то ли от злобы.

— Я… — смотрела в его глаза и кипела: ещё смеет называться моим мужем. «Так… — приказала себе, — тише тон и спокойнее»: — Я помню о своих ошибках.

Слава помрачнел, поняв намёк, и сказал уже менее уверенно:

— Рассекаете на машине чёрт — те с кем. Мало ли что! — кивнул он на отъехавший автомобиль.

— Мало ли что? — И тут же сама ответила: — Больше, чем ты, нас никто ещё не обидел.

Слава недовольно поджал губы, а потом проговорил не очень уверенно:

— Простите. Кто это был? Я о том мужике, который к нам подходил.

— Отец моего ученика. Просто подвёз нас до дома. Холодно.

О том, что мы весь вечер провели с Лопахиным, я промолчала. Зачем Полежаеву об этом знать? Пусть интересуется своей мамзелькой.

— Тая, я очень скучаю. Может, приедешь завтра к дяде Владу, я сейчас у него живу. Или давай встретимся где-нибудь в другом месте, в кафе, например. — Ну-ну. Знаю я его хитрости. Это Полежаев специально упомянул, он у Влада, чтобы акцентировать внимание на том, что не с Алисой.

— Зачем? — ответила дочь.

Слава выразительно закатил глаза:

— Соскучился потому что по тебе. По вам, — поправил он себя и отвёл глаза. — Мне никто кроме вас не нужен. Никто!

О, это что-то новенькое. А как же его хитросделанная молодая нимфа?

Тая посмотрела на меня, ожидая подсказки, но я пожала плечами.

— Решай сама, дочь. Я уже говорила: наши отношения с отцом — это наши отношения, для тебя он как был твоим папой, так и остался.

Слава с благодарностью посмотрел на меня, просиял улыбкой и попытался обнять:

— Спасибо, Даша.

Я брезгливо скинула его руку. Боже мой, вот такая она, очевидная реальность — противно, когда родной муж прикасается. Так хотелось, чтобы всё, что произошло, было просто сном. Страшным, ужасным, нелепым, но сном.

— Хорошо, я приеду к дяде Владу в среду, раньше не получится, — ответила Тая и, не добавив больше ни слова, ушла.

Я тоже собралась следом за ней нырнуть в подъезд и, кивнув на прощанье мужу, развернулась, тут же услышав в след:

— Даша, мне очень стыдно. И очень плохо без тебя. Правда. Я всё время думаю только об одном: как тебя вернуть и самому к тебе вернуться.

— Думай, Слава, думай, — бросила я, обернувшись, и пошла домой.

Саша ещё на днях предсказала, зная Полежаева, что он через неделю-другую настойчиво попросится домой. Ровно столько времени ему должно понадобиться, чтобы до конца осознать, кого он потерял. Осознать и повернуться в сторону дома. А если этого не произойдёт за данный период времени, то не произойдёт уже никогда. Чернецкая — психолог, ей виднее. Подруга вообще привела интересную статистику, что почти половина мужчин готовы вернуться в прежнюю семью, а вот большинство женщин считает, что дважды в одну реку не войти, потому — нет, нет, нет. И Саша в этом числе.

Позже позвонил Влад и спросил, как себя чувствую и не надо ли чего по хозяйству, а то он придёт и поможет. Только отказвшись, я соскочила со связи, как снова затренькал телефон — подруга с первой секунды затарахтела, повторяя:

— Дашка! Какой мужчина! Какой мужчина этот Лопахин! И нестарый ещё: ему сорок восемь, подполковник в отставке — узнала, когда вёз меня домой. А сейчас занимается мелким бизнесом. Вот бы тебе такого!

— О ком не хочу говорить, так об Александре Сергеевиче. И потом, ты не поняла, что ли? Он любит жену, хоть её нет с ним. И всегда будет любить. — Я шмыгнула носом: — И я люблю мужа.

— Неужели всё так плохо? — почувствовав настроение, спросила подруга.

— Нет-нет, не плохо — ужасно. Я так скучаю по нему, Сашка. — Я вытерла слёзы и заговорила торопливо, проглатывая окончания, будто боясь, что Чернецкая меня остановит или уйдёт со связи: — Ни черта время не лечит. Ведь, говорят, со временем должна боль утихать, а она усиливается день ото дня! Я бесконечно про себя с ним разговариваю, так и с ума можно сойти. Знаю, такое прощать нельзя, и сама ведь его выставила, но…

— Полетаева, спокойно! Прошло очень мало времени, чтобы паниковать, — Саша немного помолчала, видимо, обдумывая, что я сказала ранее, потом продолжила: — А для чего он приезжал?

— Соскучился по Тае. И ещё сказал, что мечтает меня вернуть.

Сашка грязно выругалась, так крепко, по-мужицки, как в пьяной и грязной забегаловке, а потом добавила:

— Нагадят в душу, а потом слёзы крокодильи льют…Знаешь что? Выдержи хотя бы ещё неделю-две, не звони и не пиши ему, не отвечай, пусть весь мир в труху, но выдержи это время. Иначе всё повторится снова. Понимаешь? Хотя на твоём месте я бы обратила внимание на Лопахина! Жену, да, любит. Но она уже там. А ты здесь. Я же видела, как он на тебя смотрел! Ах, какой мужчина! — снова заладила Саша. — Так что, решай и действуй.

Я не готова была что-то решать, тем более действовать, хотелось одного: выбросить всё из головы и спокойно поспать хотя бы ночь. А в голове был полный сумбур: и послать Полежаева хотелось, и простить, и самой исчезнуть — раствориться, улететь на другую планету, и всё забыть. Если бы не Тая. О Лопахине я даже не вспомнила.

…А вот дочери с отцом встретиться у Влада не довелось.