Глава 11
Марк
На часах без шести минут полночь. Самое время освежить в памяти непродолжительное и затёртое до дыр хоум видео. Клянусь, это самое развратное зрелище, когда-либо попадавшееся мне на глаза! Тридцать четыре секунды… Ровно два глотка мадеры… И бесконечно сексуальное скольжение женских губ по горлышку бутылки — всё, что я успел заснять, прежде чем завалить Фиалку обратно на кровать.
Та ночь в гостинице была отвязной, упоительной до дрожи в пальцах, срывающих влажные стоны и тихий, умоляющий шёпот. Безудержный разврат, но восхитительный и, по-своему, невинный. Никаких других форм секса, кроме классической, мы так и не попробовали.
Остальное — только в моих больных фантазиях. Не просто назойливых — страшных своей навязчивостью. Как заклинило на ней! Это не сказать, что пугает, но и не радует. Девчонка ведь отбитая совсем, не угадаешь, что выкинет.
Ещё одни токсичные отношения. Оно мне сейчас надо?
Досмотрев до конца, удаляю запись.
Убираю телефон на пустую половину кровати, накрываю голову подушкой. Её запах остался на наволочке, в лёгких, на коже… Присутствие Нади будто осело тяжестью внутри черепной коробки и растёт там как опухоль.
Вдыхаю слабый аромат жасмина как одержимый. Заморочила мне голову, зараза.
Звук входящего сообщения пробивается сквозь наполнитель, лениво нашариваю рукой телефон.
Короткое послание кидает меня в пот…
«Я в семнадцатой палате». И адрес.
От Нади.
Метнувшись к шкафу, наспех натягиваю первую попавшуюся футболку, джинсы. Плечом прижимая к уху мобильный, зашнуровываю обувь. Бесконечные гудки долбят по вискам. Не отвечает.
Я мозгами понимаю, что раз написала сама, значит всё не так уж страшно. Палата — это не реанимация, не морг. А ещё понимаю, что стряслось что-то исключительное. Как раз потому, что написала сама.
Проношусь вниз по ступенькам, в холле задеваю кого-то плечом, извиняюсь. Всё это машинально. Мысли самые разные в голову лезут, сердце отчаянно крушит грудную клетку. Кроме кофе, сегодня ничего в себя не вливал, а состояние пьяное — ключом в замок зажигания не с первого раза попадаю, внутри всё потряхивает нервными спазмами.
Уперевшись двумя руками в руль, медленно тяну сквозь зубы кислород, сосредотачиваясь на дыхательном ритме. Это тот случай, когда спешка может стоить массу времени. Жёстко беру себя под контроль, срываю машину с места. Гоню как полоумный, и только в дороге, глядя на то, как под капотом исчезает асфальт, начинаю осознавать, что даже не запал… Меня конкретно контузило.
И что с этим открытием делать?
А, ну да…
Засунуть себе в зад.
Маршрут, выстроенный навигатором, приводит меня на окраину. Ничего и близко похожего на больницу здесь нет. Только стены многоквартирных домов, покрытые граффити всех оттенков радуги, и клочья тополиного пуха.
Выхожу из машины, осматриваюсь. Интуитивно иду на звук ревущих басов, заворачиваю в переулок. Даже уставившись на неоновую вывеску, не сразу догоняю, насколько я загнался. Капельницы, врачи…
Ага, дыши глубже, доверчивый глупый мальчик.
«Палата семнадцать» — название бара.
Видимо, спасение Фиалки отменяется. Пока не пойму, почему нет чувства облегчения. Пульс продолжает рвать вены в едином ритме с битами. Потихоньку начинает накатывать ярость! Развёл, блин, панику на ровном месте. Наивный лопух…
Бросаю взгляд на какого-то пацана, вваливающегося одновременно со мной в эти гудящие недра преисподней. Весь какой-то чумной и взъерошенный, будто за ним черти гонятся. Подходящий антуражу экземпляр. Хотя я сам наверняка недалеко ушёл.
Проскочив короткий коридор, одномоментно толкаем дверь. Музыка на пару секунд оглушает.
Синхронно поворачиваем головы на подбадривающий свист. Атмосфера топит во всеобщем возбуждении, адреналин взрывает кровь… Тут жарко. Но самая жара сосредоточена у барной стойки, где миниатюрная шатеночка и восхитительной длины ног блондиночка используют вместо шеста какого-то жутко довольного происходящим типа!
В этот самый момент девицы исполняют тверк. И, каюсь, на пару секунд залипаю. Уж очень технично они трясут упругими попками. Просто секси! Особенно вставляет та, что в коротких джинсовых шортах. С недавних пор мой любимый типаж. Если присмотреться, то можно даже увидеть…
Глючит меня, что ли?
Да ну нет. Не стала бы Надька так подставляться. Но на подрагивающей ягодице отчётливо багровеет свежий засос.
Вот что она творит, коза?
Стеклянными глазами упираюсь в беснующихся на стойке подружек, отстранённо гадая, чего она хотела от меня добиться своим сообщением? Подразнить лишний раз? Это ещё ладно, разберёмся. Вообще, хорошо же, что я ей не даю покоя? Приятно, по крайней мере.
А вот если перепутала номер, что в состоянии Надьки, вполне вероятно, то повод беситься есть. И хороший такой. Вот как она моё наказание «переживает»? В обнимку с каким-то левым пижоном?!
Мои глаза заливает кровью, когда Фиалка на пару с подружкой начинает расстёгивать на нём рубашку. Слева раздаётся свирепый рык, практически — буквально. Парнишка, что вошёл со мной, очевидно тоже от грязных танцев не в восторге.
Будет мордобой! Понимаю это ещё до того, как разглядеть в деталях его напряжённую шею и горящие бешенством глаза. Студент ещё явно, зелёный совсем, но от него прямо разит животной яростью и, как ни странно, это удерживает меня самого от необдуманной демонстрации собственнических замашек.
Я же старше, собой пока ещё владею. Нечего светить перед Фиалкой свои слабые места.
На месте живого шеста мог оказаться любой. Тут наберётся полный зал желающих, только свистни. Инициатива идёт от подружек, стало быть, решать надо с ними. Конкретно мне — с виляющей задом Надькой, вторая меня вообще не колышет.
Неторопливо иду к стойке, наслаждаясь тем, как студентику срывает флягу. Парнишка перехватывает танцора за руку, рывком сдёргивая на себя. Но в секунде до того, как смачно впечатать бедолагу мордой в стойку, ему самому в ворот вцепляется Надина подруга.
Весь кайф обломала, зараза.
Мне, но не студенту — подытоживаю, глядя на то, как хитрая пиявка присасывается к его рту с таким пылом, что мой навороченный пылесос нервно пыхтит в сторонке.
Дальше всё предсказуемо. От свалившегося счастья студентика парализует. Боец нейтрализован и, похоже, временно потерян для общества.
А меня наконец-то замечает Фиалка. Застывает. Губы неуверенно приоткрываются, будто не ждала, что приеду и теперь не знает, с чего начать.
Что сказать. Не повезло ей.
— О, привет, Марк! А ты здесь какими судьбами?
Молча снимаю блокировку с телефона, показываю полученное сообщение.
Она с досадой кривит свой хорошенький носик.
— Номером промахнулась, — стреляет в меня невинными глазами. И вот теперь я ещё больше ей не верю. — Надо было просто перезвонить.
— Да ладно? — Показываю список исходящих.
— Здесь слишком громко! — пьяно разводит она руками. — Не услышала.
Ну, конечно. Охотно «верю»…
— А со мной так станцуешь? — зло ухмыляюсь я, планируя отыграться, раз уж Надя так неосмотрительно выдернула меня из кровати.
— Может быть, в другой раз. Мы уже уходим. Пока-пока… — Взмахивает рукой и, отворачиваясь, мстительно мажет мне по лицу волосами.
Где-то я уже видел этот жест. Типа уела. И нет, со мной такие схемы не работают.
— Хорошо. Погнали… — Киваю на выход из этого вертепа.
— Куда? — Она отскакивает от меня чуть ли не на метр, будто я чумной.
Перехватываю Надю за талию и крепко прижимаю к себе, смыкая пальцы в замок на пояснице, чтобы не сбежала.
— Куда угодно, — с понтом иду на уступки. Всё равно, где закончится ночь, нам обоим известно.
И один чёрт опять на этой почве сцепимся.
Нашу немую дуэль перебивает звук пощёчины и сдавленный рык студентика:
— Какого хрена, Марина?!
— Для тебя — Марина Андреевна, — холодно одёргивает его Надькина подружка.
— А целовала зачем? — рявкает он совсем по-взрослому, растирая красный след на щеке.
— Не узнала, — её голос становится резким и раздражённым.
А у самой взгляд бегает и щёки горят…
И эта туда же, заливает будь здоров.
Впрочем, студентик особо не раскисает. Как только повисает пауза, нагло ухмыляется, открыто кайфуя с её неприкрытого замешательства.
— Что же вы, Марина Андреевна, не протёрли глаза до того, как засунуть язык мне в рот?
— Не борзей, Лиам.
Не уверен, что месседж до парня дошёл, судя по тому, как скептически взлетает его бровь.
— А что мне остаётся? Моя детская психика в нокауте. Требую моральной компенсации, — сообщает он, многозначительно вырастая у неё на пути.
Эта Марина — стерва, конечно, редкостная, но почему-то вдруг смягчает тон на шёлковый:
— Ну пошли, Лиам, нагну тебя в биллиард перед сном… — Она с поразительной сговорчивостью опускает кисть в его раскрытую ладонь и просит с мольбой на смазливом лице: — Надь, ты с нами?
— Конечно, — отвечаю за свою паршивку, переглядываясь со спрятавшим ухмылку Лиамом.
Вдвоём мы этих хитрых коз переиграем. И далеко не в биллиард…
***
Надя
Единственная круглосуточная биллиардная в городе находится в десяти минутах езды от бара.
В диалог с парнями демонстративно не вступаем, лишь перекрёстно обстреливаем друг друга взглядами через зеркало заднего вида.
О том, что мы с Маринкой сильно навеселе, свидетельствуют и запах алкоголя в салоне, и упорно потеющие окна. А ухмылки, которыми изредка обмениваются парни, открыто намекают, что они этот досадный факт намерены использовать в своих интересах. Ну то есть нас с Маринкой. Использовать.
Интересно девки пляшут… Или как будет правильней? Доплясались?
От Авериной мне удалось узнать, что мать Лиама какая-то ирландская фотомодель, и к отцу он приехал лишь на летние месяцы. Что объясняет причину его певучего акцента, но не отвечает на вопрос, где они могли познакомиться. На этом всё.
С расспросами больше не лезу — бесполезно. Да и меня больше волнует, зачем вообще понадобилось куда-либо вместе ехать? На что Маринка убеждённо шепчет: «Поверь, эти всё равно не отстанут».
Верю. И на всякий случай обдумываю стратегию, как мне теперь вести себя с Марком. План максимально прост — дать дёру при первой возможности. Не рванёт же он следом! Именно так я и думала, вплоть до того момента, пока он не ворвался в бар.
Злой, как тысяча чертей.
Весь натянутый и искрящий яростью как стальной канат под напряжением. В такие моменты я не просто робею — побаиваться его начинаю.
В бильярдной Ремизов предлагает не выбиваться из компании и тоже сыграть с ним партию.
— Да не умею я, — отнекиваюсь, скашивая глаза к зелёному столу, за которым Маринка уже умело проводит серию разминочных ударов. Очень эффектно…
И на лице Лиама уже совсем другой интерес: не только спортивный азарт, а восторг, восхищение.
Мне если и суждено впечатлить Марка, то разве что зарядив ему кием в глаз. Ну чего я буду позориться?
— Я научу, — находится он, оттесняя меня к бильярдному столу.
— Не нужно, — отвечаю как можно более невозмутимо, хотя при воспоминании о нашей утренней пробежке по дому у меня всё ещё сохнет в горле. — Что ты вообще пристал?
Я делаю шаг назад и обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться, но только добиваюсь обратного эффекта. Жар не покидает моих щёк с момента появления Иры в гостинице, тело колотит мелкая дрожь.
Судя по настроению Ремизова, отступать он не намерен. Это выглядит так, как будто он утром сдержал обещание, и мы нормально позавтракали. И он не обнимал Ирку сразу после меня, а потом не ушёл с ней куда-то, напрочь забыв о том, что я, вообще-то, должна была ждать его в красивом нижнем белье.
Мог ведь предупредить, что планы изменились. Нашёл же как связаться позже! Ещё права какие-то имел наглость качать. Последнее, надо признать, меня и погубило. Когда очень хочется найти кому-то оправдание, цепляешься за любую мелочь.
Вот и я за пару часов убедила себя, что всё неправильно поняла, а Марк пришёл объясниться, но потом приревновал. Решила дать ему шанс, написала… и испугалась. Так испугалась того, что он реально приедет, аж опрокинула в себя пару коктейлей.
Списать свой нелепый поступок на алкоголь — ещё одна «гениальная» идея, в череде уже совершённых мною глупостей.
Обидно. Не дура ведь. Понимаю, что с каждой выходкой выставляю себя в ещё худшем свете, а остановиться не могу…
— Ладно, пошли хотя бы кофе выпьем. — Кивает в сторону свободного стола, пряча руки в карманы джинсов. Пауза затягивается. — Или тебе как обычно?
Ну вот опять!
Хочется постоять за себя, но что тут возразишь?
Марк чуть приподнимает бровь, как бы упреждая меня испытывать его терпение. Ведёт себя так, словно вины за собой не чувствует: либо рычит, либо подкалывает. Это обескураживает.
Соглашаюсь только из-за Маринки, не хочу оставлять её здесь одну.
Он заказывает кофе. С коньяком, хотя я не просила. Решаю не бесить его отказом. Всё что можно было подумать, Марк обо мне уже подумал.
Пока ждём заказ, он изучающе смотрит на меня, катая между зубов зубочистку
Сглатываю, глядя на него снизу вверх. По рукам бежит озноб от понимания, насколько мы чужие. Всё так странно. Я не знаю, о чём с ним говорить, не знаю даже, чего от него ожидать!
Напряжение разбавляет стук шаров о борт бильярдного стола и ликующий смех Лиама.
Пользуясь случаем, разрываю наш с Марком зрительный контакт.
Противник Марины в этот момент с мальчишеской непосредственностью целует свой кий.
— Бойся меня, Марина Андреевна! Я мастер поступательных движений рукой.
— И поступательных по-свински движений по жизни, — хрипло фыркает Аверина, зачарованно уставившись на выраженные жилы его предплечья, пока Лиам тщательно вымеряет следующий удар. — Что и требовалось доказать! Это был пропих[1]. В сторону, юноша. Мой ход.
Уперевшись двумя руками в борта, он откровенно ныряет взглядом в вырез её блузы. Маринка игриво вскидывает бровь. Будто нарочно дразнит его, склоняясь ещё ниже. Витающие между ними эмоции настолько осязаемые, что подсматривать становится неловко.
Отворачиваюсь и, закипаю от смущения, поняв, что Ремизов всё это время за мной наблюдал.
— Он тебе нравится? — рычит, сжигая меня взглядом.
Вопрос поражает меня настолько, что я цепенею, глядя на Марка. Сначала Гарик, затем Лиам… Надо же, какие у меня, оказывается, аппетиты! Да мне бы в голову не пришло оценивать под таким углом ни одного из этих парней и продолжать считать себя Маринкиной подругой.
Правду говорят — человек по себе судит. А этот… сам себя не видит!
Эй, вообще-то, не я из одних объятий сразу в другие упала!
Зло улыбаюсь, приподнимая подбородок.
— А Солнцев в курсе, что ты до сих пор тащишься по его будущей жене? — отвечаю вопросом на вопрос.
Марк не отвечает. Нам приносят кофе, и над столом сгущается вязкая тишина. Я до хруста сжимаю зубы, но удерживаю на лице видимость равнодушия. Пусть даже мышцы так напряжены, что тронь меня сейчас — взорвусь.
Как ни странно, от назревающего конфликта нас спасает всё та же Ира. Её фото входящим звонком высвечивается на его телефоне.
Марк поднимает, будто нехотя, затем вовсе выходит из-за стола, отходит на несколько шагов… И мне невеста Тима становится вдруг ещё менее симпатична, чем была пару секунд до этого. Хотя, казалось бы, куда меньше?
Стараюсь не прислушиваться, но удары кия по шарам и негромкая словесная пикировка Лиама с Маринкой неспособны полностью заглушить голос Марка. Он не говорит ничего особенного, больше слушает, изредка вставляя короткие ответы.
Ну а что, почти час ночи. Самое время обсудить с бывшим, чем он занимается.
Стараюсь не загонять себя в угол мыслями о природе моего раздражения.
Какое мне дело, в конце-то концов?
— Тебе поимённо перечислить? — Марк усмехается, заметно оживляясь.
Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь взглядом в обтянутый кожаными шортами зад подруги. Кажется, Лиам намеренно тянет, чтобы иметь возможность им любоваться.
Господи, что я здесь делаю?
Хочешь почувствовать себя по-настоящему одинокой — окажись в компании влюблённых.
Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от тихого голоса Марка, иначе я стукну его телефоном, а потом выскажу Ире всё то, что который день взрывает мне мозг. Или расплачусь. У меня был тяжёлый день, а веки уже начинает щипать, так что вероятнее второе. Скорее всего, опозорюсь, если немедленно не остужу голову на свежем воздухе.
Я поворачиваюсь и тихо прошмыгиваю мимо столов к выходу.
Меня спьяну переклинивает. Об Иру охота кирпич разбить. От неё в моей жизни одни проблемы. Сплошные проблемы. А ей ничего! Святая невинность, блин.
Очень тянет узнать у Тима, что всё-таки в ней такого особенного? И я тупо не вижу причин себе отказывать. Всего-то нужно прямо спросить. Да, это вообще раз плюнуть!
Ну ладно, допустим, не с первого раза…
Пальцы по иконкам на сенсоре промазывают…
Сконцентрировавшись, всё-таки набираю его.
— Да. Надь? Ты чего молчишь?
Лёгкое раздражение вздыхает в его голосе… И всё! Я забываю, зачем вообще звонила.
— Тим, почему ты такой лох?
— Не понял.
— Вам с Ирой ночью вообще нечем заняться?!
— Надь… — теряет терпение.
— Ты её не потерял нигде? Нет? Проверь. А то ещё не жена, а уже рядом с тобой скучает.
— Может, хватит уже хернёй страдать? — огрызается грубо. — Истеричка.
Не могу слушать дальше. Обида на весь мир накрывает горячей лавиной. Завершаю звонок и сгибаюсь, глотая холодный воздух. От его слов внутри пульсирует синяк размером с мяч.
Я думала, что всё рухнуло, когда про свадьбу узнала. Нет. Я просто всегда была недостаточно хороша для него.
А кто тебе, сволочь, так планку поднял? Не я ли своим обожанием?!
Не проходит минуты, как следом выходит Ремизов. Стоя в одной футболке на промозглом ветру, даже не ёжится. Достаёт сигарету, опираясь плечом о стену.
Щёлкает зажигалка, выхватывая из темноты его профиль.
Чувствуя, нарастающее раздражение, направляюсь обратно к двери. Ещё один рыцарь неприкаянный…
Я даже моргнуть не успеваю, не то что огрызнуться, когда Марк резко перехватывает меня рукой под грудью и впечатывает спиной в своё каменное тело.
— У тебя сырники дома остались?
Хриплый голос бьёт под колени, заставляя ватное тело льнуть к нему ближе в поисках опоры. И я снова не нахожу в себе сил сопротивляться исходящей от него защите.
— Нет. Только холодная двуспальная кровать… Будешь?