Глава 12

Лера. После работы мчу в аптеку, чтобы оставить там ползарплаты. Папа принимает дорогие импортные препараты, у родителей нет возможности тащить это в одиночку. Поэтому я помогаю, как могу. Папина онкология стала ударом и неожиданностью для всей нашей семьи. А хронические болячки, обострившиеся на фоне ослабления организма, периодически добивают нас сверху. Но мы не сдаёмся и боремся за каждый день ремиссии. Делаем всё, чтобы рак не вернулся. С пакетами, забитыми лекарствами и продуктами, еду на такси к родителям. Мама открывает дверь. – Здравствуй, дорогая, – целует звонко в щёку. – Проходи. А отец только что уснул, пока пазл собирал. Хихикаем с ней над папой, который умудряется спать в самых неожиданных местах. Мама – эталон для меня. Даже дома красотка. С лёгким макияжем, в красивом домашнем костюмчике. Каре уложено волосок к волоску. Сколько бы судьба ударов ей ни наносила, она всё равно распрямляет плечи и идёт дальше, оставаясь при этом роскошной женщиной. Ничего в ней не меняется, лишь в волосах чуть больше серебра появляется. Дома идеальная чистота, полы сверкают. Пахнет горячей едой. Я не знаю, когда она всё успевает! Разбираем на кухне пакеты. – Лер, ну зачем? – вытаскивает мама кусок говядины. – Дорого. – Железо. Папе полезно. – Пускай яблоки грызёт, – ворчит. – А это куда? Лерка! – Рыбку с лимоном запечёшь. Она жирная, вкусная. – И дорогая! – Не дороже денег. – Сколько вышло? – убегает в коридор, возвращается тут же с сумочкой. Ну, это традиция! Ей нельзя изменять. Начинается наша неизменная борьба «бери – не возьму». Я всегда побеждаю. – Ой, Лер, ну что с тобой делать? – прячет мама кошелёк в сумку. – Любить, целовать, кормить! – Люблю! – смеясь, чмокает меня в лоб. – Мой давай руки, ужинать будем. Пока мама накрывает на стол, послушно уношусь в ванну. Нужно это делать быстро, чтобы проконтролировать размер порции. Чуть зазеваешься – и мама наложит целый таз, а потом ещё и будет над душой стоять, как надзиратель, чтобы в тарелке и крошки не осталось. – Мамуль, не надо мне так много, – ну вот, не успела. Мама, не слушая моих возражений, подкладывает в тарелку вторую котлету. – Надо. Ты совсем прозрачная стала с этой своей работой. Пора тебе оттуда уходить. Сплошной стресс. А стресс до добра не доводит, вон отец живое тому доказательство. – Но я люблю свою работу. – Можно же подыскать что-то менее выматывающее! – Мам. – Что мам? Ну что мам? – Вот ты тоже сейчас придумываешь повод для стресса. Давай просто поужинаем спокойно? Сдаваясь, она присаживается со мной за стол. Молча ковыряюсь вилкой в тарелке, разламывая котлету на мелкие кусочки. – Я тебе в следующий раз в блендере их размельчу и подам с трубочкой. Ну что ты там ковыряешься? – Да что-то аппетита нет… А неудивительно, Валерия! Не надо было с Громовым в кабинете обжиматься! Позорище! Это же надо было так вероломно предать все свои принципы и убеждения! Позорище как оно есть! – Лер, что у тебя случилось? – участливо заглядывает мне мама в глаза. – Давай, колись. – Громов приехал. – Тимур? С какой радости? Пожимаю плечами. – С женой приехал? – Нет, один. Мам, давай не будем, а? – не к месту раздражаюсь я. – Мне его личная жизнь неинтересна. – А мне вот очень интересно! Обидел мою девочку, а теперь является, как ни в чём не бывало. – Он же не ко мне приехал. Просто… Проверить дела компании. – Пустозвон он, Лера. Ты его красивым речам не верь! – Мам! – А что? Мужчина он богатый, привлекательный, умный. Конечно, любой женщине приятно, когда на неё такой экземпляр внимание обращает. – Мама-а-а… – Но он уже один раз тебя обманул, обманет снова! – твёрдо припечатывает мама ладонь к столу. – Не обманул, вообще-то, а скрыл правду. – А это разве не одно и то же? И вообще, Валерия, неужто ты его защищаешь? – Нет. Конечно, нет. Он подлец, и больше я ему не верю. – Вот и правильно. Жуй давай, а то остынет. Но мне кусок в глотку не лезет. А всё из-за Громова. Снова сломал что-то во мне, паразит. Но какое ему до этого дело? Ведь чинить не ему! – О, мышка в гости заглянула и молчит! – входит на кухню папа. – Папочка! – подскакиваю, висну у него на шее. Отстраняюсь. Обхватывая щетинистые щёки, пристально и строго разглядываю лицо. – Как себя чувствуешь? – Как бык! – Я лекарства привезла. Ты пьёшь, не забываешь? – С твоей матерью забудешь, как же! Она мне продохнуть не даёт! Что съел, сколько выпил, как поспал… Лерок, да она меня караулит у туалета и вечно выпытывает, каким цветом была моя моча. Какая тебе разница, какая у меня моча? – Игорь, ну не к столу же! Мама уже суетится, доставая ещё приборы и тарелку. – Прошу прощения, дамы! Приятного аппетита! – потирая ладони, папа садится между мной и мамой. – Мм, котлетки сегодня? Анна Ивановна, я вас так люблю! – За котлетки? – смущённо отводит глаза мама. – За котлетки. Да и вообще. После ужина папа встаёт у раковины, моет посуду. Мама рядом с полотенцем – вытирает. Перекидываются шуточками, подколами. Папа брызгает маме в лицо водой. Хохочут. Они задирают друг друга, как дети. И смотрят друг другу в глаза так, что у меня сжимается сердце. Пряча улыбку, любуюсь ими. Как вы это сделали? Как пронесли чувства через столько лет и испытаний? Я не знаю. Знаю только одно: если любовь существует на самом деле, то выглядит она вот так. На меньшее я просто не согласна.