Глава 14

Тимур. На базе под наши нужды снято три комфортабельных домика, в каждом по четыре комнаты. Нас, учитывая меня и Мирона, двенадцать. Девочек и мальчиков ровно пополам. В каждом домике общая гостиная-кухня и четыре двери в широком коридоре. – Дамы, выбирайте комнаты. Олеся Викторовна шустро проходится по всем и занимает крайнюю. – Можно мне в другой домик? – бурчит Лера. – Нет, Валерия, вы – моя левая рука. Предупреждая возмущения: не правая, потому что это место занято Мироном Юрьевичем. – Не многовато ли рук, Тимур Андреевич? Вы прямо-таки Шива. Забирает у меня сумку и уносит в комнату, соседствующую с той, что выбрала Олеся. Расходимся с Мироном по оставшимся. Заваливаюсь на узкую постель, заложив руки за голову. Пялюсь в открытую дверь Лериной комнаты, которая прямо напротив моей, через коридор. Она раскладывает на тумбочке баночки с кремами, ставит рамку с фото. Я, не глядя, могу сказать, что там за снимок. Для Леры семья всегда была на первом месте. Когда-то меня грело чувство, что скоро я тоже стану частью её семьи. И тогда и мой фейс в рамочке неминуемо сопровождал бы её в каждом путешествии. Но сейчас я могу представить, что Лера печатает моё фото лишь с одной целью – чтобы повесить на стену и швырять в него дротики. Она вытаскивает из сумки сложенные стопкой вещи, заталкивает в шкаф. Из него вываливается что-то кружевное. Заинтригованно приподнимаюсь. Ну покажи, а… Лера бросает в мою сторону быстрый взгляд, захлопывает дверь, отрубая мне трансляцию. Ладно, я и дофантазировать могу, а это даже хуже для неё. Потому что все мои фантазии искрят от зашкаливающей пошлятины. Я в своей голове в таких откровенных позах её люблю, что меня от одной лишь мысли в жар бросает. – Ой, мамочка! – дверь распахивается, Лера выбегает в коридор. – Мирон Юрьевич, помогите! Несётся в его комнату. А почему не в мою, я не понял? Выхожу. – Юдина, что за паника? Лера топчется на пороге комнаты Мирона. – У меня там что-то жужжит! Прямо в подушке! – Пойдёмте взглянем. Мирон походкой супергероя прёт вперёд. Светится от гордости так, что его небось из космоса видно. – Где жужжит? – Да вот, прямо здесь. Мирон наклоняется, тычет пальцем в подушку и прислушивается. – Действительно. Наверное, оса застряла. Не переживайте, Валерия, сейчас мы это исправим! – он хватает с постели бутылку с водой, замахивается. – Погодите! – бросается наперерез Лера. – Так нельзя! Она ведь живая! Давайте, может, выпустим?.. – Выпустим? – взлетают его брови. – Ну да… Вдруг у неё детки? – Детки? – Что за шум? – подкрадывается сзади Олеся. – Спасательная операция, – кивком приглашаю присоединиться. – Кого спасают? – Пока осу, а там как пойдёт… Привалившись к дверному косяку плечами, мы с Олесей Викторовной, мерзенько хихикая, наблюдаем за горе-спасателями. Мирон, прикрываясь толстовкой, встряхивает подушку за уголок, снимая наволочку. Оса вылетает, возмущённая и рассерженная. Наматывает по комнате круги, выискивая мишень. – Ой, мама! Ну вас нафиг! – сбегает Олеся. – Окно откройте! – кричу им. – Мирон Юрьевич, ловите её! – В смысле – ловите?! Ай, нихрена не могут без меня! Открываю окно, выдёргиваю толстовку из рук Мирона и ей подгоняю осу в сторону выхода. Оса, заходя на ещё один круг почёта, резко сменяет траекторию. Отупело смотрю, как она приближается к моему лицу. – Тимур! Шлёпаю ладонью наотмашь, прижигая по коже. Мимо. Оса, удовлетворённая доставленными нам неудобствами, поспешно ретируется. – Ну вот! Не благодарите! – Тимур… Андреевич, – у Лерки глаза по пять рублей. – Как вы себя чувствуете? – Нормально, – трогаю лицо. Губа бешено пульсирует и наливается кровью. Опухает прямо под моими пальцами. Да бля, вот же счастливчик…