Глава 14

Я уже почти выхожу из дома, когда Лара окликает меня:

— Агат! Ты не переоделась!

Ох. Я опускаю взгляд — на мне всё ещё халат, в котором я спускалась в баню. И я готова треснуть себя по лбу, понимая, что рядом с Эриком мой мозг отключается. Ни одно решение не проходит фильтрацию здравого смысла.

Стараюсь не смотреть на Эрика, хотя чувствую его взгляд — будто щекой касаюсь жара

— Пять минут, и я спущусь к тебе, — говорю тихо и поворачиваю обратно в дом.

На втором этаже, в спальне, быстро нахожу свою сумку и одежду. Переодеваюсь в своё. Волосы ещё влажные, но я слегка их расправляю пальцами. Выгляжу лучше, чем ожидала. В зеркале отражается неуверенная женщина с глазами девчонки, которая всё ещё учится держать себя в руках.

Я приближаюсь к зеркалу и тихо приказываю себе:

— Прийди в себя. Не теряйся рядом с ним. Не позволяй себе глупостей. Он не тот, кем был. Он предал. Он выбрал поверить матери, а не тебе. Не смей повторять ошибок. Дважды в одну реку не войдешь.

Спускаясь вниз, замечаю в свете фонарей, как у ворот стоит чёрный внедорожник Эрика. Гладкий, массивный, с затемнёнными стёклами и идеальными линиями кузова. Блестящий хищник в ночи. Язык не повернётся назвать это просто машиной. Это — танк.

Он стоит, прислонившись к пассажирской двери, руки в карманах, в полупрофиль, будто сошёл с рекламной обложки. Замечает меня, и молча открывает мне дверь. И почему-то этот простой жест — как укол. Я всё ещё чувствую в себе слабость к нему, а он… он всегда был хорош в таких мелочах. Тогда, раньше, когда любил.

Только один короткий взгляд, и я — внутри. Просторный салон пахнет кожей и чем-то терпким, мужским, будто из флакона, который слишком дорог, чтобы лежать на прилавке. Я пристёгиваюсь, он запускает двигатель.

— Уже пристёгиваешься? — вдруг спрашивает, — Помню, раньше ты не любила.

— Всё ещё любишь контролировать? — парирую, едва заметно усмехаясь

Он усмехается в ответ, не глядя на меня:

— Контроль — это иллюзия. Но ты всё равно выглядишь в нём лучше.

— В чём?

— В ремне безопасности, — вновь усмехается. — Уравновешивает твой боевой настрой.

— Очень остроумно, Эрик.

Машина плавно катится по дороге. На стекле отражается свет фонарей, за окном мелькают сосны и участки в темноте. Движение мягкое, почти убаюкивающее, но внутри — всё гудит.

— Спасибо, что вызвался подвезти, — говорю после паузы. — Но я не хотела никого тревожить, думала вернусь на такси.

— Никогда не сомневался, что справишься сама. Но это не повод отказываться от помощи.

Снова тишина. Но она уже не давит. Просто звучит, как фон — как старая пластинка, на которой мы с ним вдвоём, но музыка уже не та.

Внезапно на дороге, в сотне метров впереди, вспыхивает резкий свет фар, и тут же — удар. Сначала один, потом второй. Металл врезается в металл. Скрежет, визг шин, дым. Две машины. Столкновение.

— Чёрт! — Эрик резко жмёт на тормоза. Машина замирает.

Я хватаюсь за ручку двери, но он рывком останавливает меня:

— Не выходи! Сиди! Мало ли что. Позвони в скорую. Сейчас же!

Я хватаю телефон, пальцы дрожат. Едва попадаю в кнопку вызова.

— Алло, скорая, — говорю в трубку — Две машины. Сильное столкновение. Трасса номер пять в сторону города. Срочно. Очень срочно приезжайте. Думаю, есть пострадавшие! — мой голос звенит.

Эрик уже выскочил из машины. Я вижу, как он бежит к одной из искорёженных машин. Фары мигают, одна из дверей выломана. Слышу, как кто-то стонет. Я выхожу из машины. Ноги ватные, сердце стучит как бешённое.

Одна машина просто всмятку. Пар валит из-под капота. Другая — тоже сильно пострадала, но в ней сработали подушки безопасности.

Эрик уже у двери, пытается вытащить мужчину за рулем. И тут из заднего сиденья начинают доноситься крики. Детские. Плач.

— Ребёнок, — кричу. — Там ребёнок!

— Сиди в машине! — кричит Эрик, но я его не слушаю.

Я бегу к ним, слышу, как Эрик кричит:

— Агата! Назад! Машина может загореться!

Но я как в тумане, ни о чем не думаю, подбегаю к задней двери. Открываю. В детском кресле — мальчик. Маленький. Крошечный, не старше года. Он кричит, испуганно, громко. Плачет, весь в слезах, лоб рассечён, в крови, но главное — он живой.

— Всё хорошо, малыш, — шепчу я, с трудом расстёгивая ремни безопасности. — Всё хорошо. Я с тобой.

— Агата! — Эрик хватается за мою руку. Но я уже поднимаю мальчика, и тогда он отпускает меня.

— Он должен жить, Эрик — шепчу, прижимая ребенка к себе. — Мы должны ему помочь. Эрик, пожалуйста… отвезём его в больницу.

Он смотрит на меня долгую секунду. Потом решительно кивает.

— Хорошо. Садись с ним в машину.

Малыша прижимаю к себе по крепче. Он цепляется за меня, как за якорь.

Я ухожу, а Эрик подбегает к женщине — матери ребёнка — она жива, но в полубессознательном состоянии, и вся в крови.

— С ребенком все хорошо, давайте попробуем выйти, — кричит он ей и помогает покинуть машину и отойти подальше. После мы укладываем её на заднее сиденье.

Отец ребёнка — в тяжёлом состоянии, левая сторона вся в крови, но он жив и может двигаться. Эрик сажает его на переднее пассажирское, пристёгивает. Я держу малыша на руках, стараюсь говорить с ним.

— Ты молодец, маленький. Всё будет хорошо. Ты только держись.

Мы выезжаем с место ДТП. С тяжелым сердцем оставляя там водителя второго авто. Его Эрик не смог вытащить. Он без сознания и нужно специально оборудование, чтобы он смог выйти из машины.

— Как ты? — спрашивает Эрик, оглядываясь на меня.

Я качаю головой. Держу ребёнка крепко. У меня прерывистое дыхание, но я не могу плакать. Но и не могу дышать.

На дороге нас встречают две машины скорой.

— Слава богу, — шепчет Эрик и останавливается.

Мы передаём родителей врачам, мальчик всё ещё прижат ко мне. Медики слаженно работают. Нам говорят, что семья будет доставлена в ближайшую больницу. Мальчик, к счастью, почти не пострадал. Мы едем за ними в больницу.

Вторая скорая едет на место аварии, чтобы помочь оставшемуся там водителю.

Мы доезжаем до больницы, Эрик говорит с заведующим, просит уделить внимание, отправить лучших специалистов. И его слушают. Через пол часа нам сообщают, что все пострадавшие стабилизированы. Ребёнок — под наблюдением, и он в порядке. Родители тоже будут жить.

Я выхожу из больницы, мне нужен воздух. Меня трясёт. Холод и адреналин сливаются в одно.

— Эй, — тихо говорит Эрик. Подходит. Смотрит. — С тобой всё в порядке?

Я киваю, не доверяя голосу. Он подходит ближе. Его руки обнимают меня. Сильно. Не страстно или жадно. А — как будто бы я снова его часть. Как когда-то.

— Ты молодец, — шепчет он.

Просто стою, прижимаясь к нему. И впервые за всё это время — позволяю себе опереться на него.

— Ты не должна была туда бежать, — говорит он. — Это было опасно.

— А я не могла иначе.

— Почему ты так тряслась? — вдруг спрашивает он. — Ты плакала не только из-за них?

Я отвожу взгляд. Слова застревают в горле. Потому что я снова пережила ту потерю. Но вслух говорю только:

— Потому что я не хотела, чтобы ещё одна мама осталась без ребёнка.