Глава 56

— Я вас так ждал! Так ждал! Наконец вы приехали! — вновь произносит Назар, еще крепче стараясь прижаться ко мне, будто боится, что я снова исчезну. Его маленькие руки обвивают мою шею, и я чувствую, как горячие слёзы капают мне на кожу. Мои собственные слёзы смешиваются с его — солёные, живые, долгожданные.

Эрик опускается рядом, обнимает нас обоих и целует сына в макушку, в плечи, в щеку — везде, до чего может дотянуться. Его руки дрожат, дыхание сбивается. Я впервые вижу его таким беззащитным, растерянным от счастья. В его глазах столько нежности, сколько я не видела никогда раньше.

— Сын… — шепчет он, и голос его ломается. — Мальчик мой… Назар…

Назар улыбается, его глаза светятся. Он гладит Эрика по лицу, будто стараясь запомнить черты, которых никогда не видел, но которые будто всегда знал.

— Я знал, что вы придёте… — говорит он тихо. — Бабушка говорила, что вы меня любите, просто далеко.

Татьяна Ивановна стоит рядом. Её губы дрожат, а на ресницах блестят слёзы.

— Я рассказала ему, что вы уехали на заработки, — говорит она, голос её срывается. — Что присылали деньги на игрушки и образование. Что помните о нём, что стараетесь ради него…

Я не могу больше сдерживаться — реву навзрыд, прижимая сына к себе так крепко, будто хочу впитать его в себя, вернуть все те годы, что нас разделяли.

— Назар… мой мальчик… — шепчу сквозь слёзы. — Прости, что я не была рядом. Прости, что не смогла защитить тебя.

— Не плачь, мама, — отвечает он тихо, проводя ладошкой по моему лицу. — Бабушка говорила, что ты болела и что тебе нужно было время, чтобы выздороветь.

Я встречаю взгляд Татьяны Ивановны — и в нём нет ни вызова, ни злости. Только усталость и тихая боль. Она спасла моего сына. Она дала ему любовь и веру в нас, даже не зная, вернёмся ли мы когда-нибудь.

Эрик поднимает глаза на неё, и впервые в его взгляде — благодарность.

— Спасибо, — говорит он глухо. — За то, что сохранили ему жизнь.

Она кивает, не в силах ответить. А Назар вдруг хватает нас обоих за руки, складывает их вместе и улыбается — широко, по-детски искренне.

— Теперь мы все вместе? — спрашивает он.

Я киваю, и в груди будто взрывается солнце.

— Да, родной. Теперь — навсегда.

Эрик закрывает глаза и прижимает нас к себе. Мы трое — семья, наконец собравшаяся после долгих лет боли, потерь и ожидания.

Мы сидим на полу в гостиной, словно боимся отпустить этот миг. Назар то и дело обнимает нас обоих, потом рассматривает мои руки, словно ищет в них что-то знакомое, потом — лицо Эрика. Его глаза сияют от восторга, но в них есть и лёгкая растерянность. Он будто чувствует, что этот день — начало чего-то большого и нового, чего он ещё не понимает.

— У тебя такие же глаза, как у папы, — вдруг замечает он. — И нос такой же. А у меня — как у вас обоих! — он смеётся, а смех этот — чистый, звонкий, как весенний колокольчик.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, глажу его волосы, вдыхаю запах детства — мёда, солнца и чего-то тёплого, родного.

— Ты у нас самый красивый мальчик, — говорю я, стараясь не дрожать голосом. — Самый смелый.

Эрик притягивает нас к себе, смотрит на Назара так, будто не верит, что это не сон.

— Мы многое тебе расскажем, сын, — произносит он, — но чуть позже. Сейчас просто будь с нами.

Назар кивает и, будто боясь, что всё исчезнет, крепко обнимает нас обоих.

— Я не отпущу вас, — шепчет он. — Никогда.

Татьяна Ивановна стоит у двери, сжимая в руках носовой платок. Её глаза покраснели, но в уголках губ затаилась тихая, печальная улыбка.

— Он долго ждал этой встречи, — говорит она, обращаясь к нам. — Каждый вечер молился, чтобы мама и папа нашли его. Я… я знала, что когда-нибудь этот день придёт.

Эрик подходит к ней, протягивает руку.

— Вы сделали невозможное, — говорит он тихо. — Вы спасли нашего сына, когда весь мир отвернулся. Я никогда этого не забуду.

Она лишь качает головой.

— Не мне спасибо, а Богу, что направил меня девять лет назад по правильному пути. Я просто сделала то, что должна была.

Назар оборачивается к ней:

— Бабушка, а ты теперь тоже будешь с нами? — спрашивает он, и в его голосе столько детской искренности, что сердце сжимается.

Татьяна Ивановна улыбается грустно, гладит его по голове.

— Я всегда буду рядом, мой мальчик. Просто теперь у тебя снова есть мама и папа.

Он долго смотрит на неё, будто что-то понимает, потом снова бежит ко мне и Эрику. Мы втроём сидим прижавшись друг к другу.