Глава 61

Прошла неделя. Семь долгих счастливых дней.

Мы с Эриком почти каждый день звонили в больницу, спрашивали о состоянии моей мамы, ведь только ее выздоровление отделяло нас от полного и абсолютного счастья.

Мы держали связь с врачами, но ответы были однообразными и сухими: «Будут изменения — мы позвоним, а пока все стабильно».

И вдруг — звонок. Я стою на кухне, мою чашку, когда телефон издаёт знакомый мелодичный сигнал. Номер больницы. Сердце замирает.

— Да, я слушаю, — произношу едва слышно.

На том конце спокойный, но доброжелательный голос:

— Агата, добрый день. Хотим сообщить хорошие новости: ваша мама идет на поправку. Мы вывели её из искусственной комы. Состояние стабильно, ожоги заживают, начинается восстановление.

Я не сразу нахожу слова.

— Правда?.. Она… она в сознании?

— Да. Устала, но реагирует, разговаривает. Вы можете навестить её завтра после обеда.

Слёзы наворачиваются мгновенно. Всё внутри будто наполняется светом.

— Спасибо вам. Спасибо огромное…

Эрик входит в кухню, останавливается, видя моё лицо.

— Что случилось?

Я оборачиваюсь к нему, не сдерживая улыбки.

— Она очнулась. Мама очнулась, Эрик.

Он на мгновение замирает, потом подходит, крепко обнимает меня, прижимая к себе.

— Слава Богу… — шепчет он, проводя рукой по моим волосам. — Мы обязательно поедем к ней.

Больничная палата встречает нас запахом лекарств и тихим гулом аппаратов. На белоснежных простынях лежит мама — бледная, осунувшаяся, но живая. На руках ещё повязки, но взгляд — тот самый, родной, тёплый, живой.

Когда она видит нас, глаза наполняются слезами.

— Мама… — я подхожу к кровати, беру её за руку. — Мы здесь. Всё хорошо, слышишь? Всё уже позади.

Её губы дрожат, она с трудом говорит:

— Доченька… я думала, не увижу тебя больше.

Эрик стоит рядом, держа Назара за руку. Мальчик немного стесняется, прижимается к отцу.

— Мам, — я улыбаюсь сквозь слёзы. — У нас для тебя сюрприз.

Я киваю Эрику. Он отпускает сына, и Назар осторожно подходит к кровати.

— Бабушка… — произносит он тихо.

Мама замирает. На секунду не верит, потом протягивает руку.

— Н… Назар?..

Мальчик кивает. Её пальцы, всё ещё слабые, дрожащие, касаются его щёки.

— Господи… как ты уже вырос… какой красивый… — шепчет она, и по её лицу текут слёзы.

Я больше не могу сдерживаться. Обнимаю их обоих. Назар улыбается, мама плачет и улыбается одновременно. Эрик стоит чуть поодаль, но я вижу, как он с трудом удерживает эмоции.

— Спасибо, — говорит мама, глядя на него. — За то, что ты рядом.

Эрик качает головой:

— Это вам спасибо. За то, что вы — сильная. Вы вытянули себя из ада.

Она тихо улыбается, сжимает мою руку.

Мы сидим рядом долго. Врач заглядывает, улыбается.

— Вот так и нужно. Позитив, семья, эмоции. Это лучшее лекарство. Если восстановление будет идти такими темпами, через пару недель выпишем.

Я киваю, всё ещё не веря, что это происходит.

— Мы тебя заберём к себе, мам. Я не хочу, чтобы ты возвращалась в пустой дом. У нас место есть, комната готова.

— Агата… — мама улыбается, хотя глаза наполняются слезами. — Я не хочу быть вам в тягость.

— Мама, — мягко говорю я. — Ты не в тягость. Ты — наша семья. И Назар должен познакомиться со своей бабушкой.

Мальчик в подтверждение обнимает меня, прижимаясь к груди.

— Бабушка, ты будешь жить с нами? Папа так сказал, у нас большой дом!

Эрик подходит ближе, садится рядом.

— Конечно будет. — Он смотрит на маму. — Я обещал Агате, что у вас будет всё, что нужно. А вы обещайте не спорить и слушаться врачей.

Мама смеётся сквозь слёзы:

— Хорошо, начальник. Обещаю.

Эрик улыбается искренне, тепло, с облегчением. Я вижу, как у него дрожит подбородок, но он старается держаться.

Когда мы выходим из палаты, солнце уже низко над горизонтом. Назар бежит впереди, держит в руках нарисованную для бабушки открытку: дом, солнце и три человека, соединённых руками.

Я останавливаюсь у окна, смотрю на закат.

— Всё налаживается, — говорю тихо.

Эрик обнимает меня сзади, кладёт подбородок мне на плечо.

— Да. Теперь — действительно налаживается.

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Знаешь, я так боялась, что всё это уже никогда не закончится.

— Оно закончилось, — отвечает он. — Остались только мы. И жизнь, которую нужно прожить заново.

Он берёт мою руку. Назар подбегает, ловит нас обоих за пальцы, смеётся. Вдруг всё становится простым: свет, коридор, ветер за окном, запах природы. И ощущение, что мы действительно дома, даже если пока ещё стоим в больнице.

Через пару недель врачи сдержали слово: маму выписали. Мы встретили её всей семьёй — с цветами, с домашним тортом, с улыбками. В доме пахло ванилью и свежесваренным кофе.

Мама вошла в гостиную, осмотрелась, а потом просто села на диван, закрыв глаза.

— Как тут хорошо… — сказала она тихо. — Я и не думала, что когда-нибудь такое может произойти.

Я села рядом, обняла её.

— Теперь это и твой дом. Навсегда.

Она кивнула, глядя на нас: на меня, на Эрика, на Назара и на Татьяну Ивановну. В её глазах больше не было боли. Только благодарность и свет.