Глава 5.

Руслан Бородин

Ярость печёт в груди, как ядерный огонь. Распирает с такой силой, что у меня сейчас ребра захрустят.

По очереди швыряю чемоданы Фаины прямо на асфальт. Насрать! Один из них распахивается, и разноцветные шмотки вываливаются прямо в слякоть.

Бывшая жена не теряет лица, хотя я по ней вижу, что ей хочется разораться, и подходит ко мне походкой хозяйки жизни. Не спеша. От бедра. Словно она не по тротуару вышагивает, а по сцене, в свете софитов, и все без исключения взгляды обращены к ней.

Нет, я на неё, конечно, смотрю. Испепеляюще. И меня разрывают противоречивые желания, среди которых, впрочем, нет ни одного хорошего.

В голове всё сильнее начинает стучать мысль: неужели у меня правда есть сын?

Я хочу детей. И всегда хотел. Но Фаина не хотела, и за десять лет брака только я — мужик, регулярно возвращался к этому вопросу.

Сначала, в первые годы, было как-то пофиг. Мы были молоды, а я не хотел плодить нищету. Поэтому пахал, все деньги — в дом. Думал о том, как нам вырасти.

И мы выросли. Появились деньги, хороший дом, приличные машины.

А жена наотрез отказывалась даже говорить о детях, всё пыталась скормить мне идею чайлдфри. Что мы можем от жизни кайфовать без детей. Так, я не спорю — можно, конечно.

Только это не мой случай. И с реализацией я всё сильнее ощущал желание расширить нашу семью. Смотрел на то, как пары друзей сначала планируют, потом беременеют, затем рожают и жалуются на то, что у них больше нет времени друг на друга.

И тоже этого хотел, пока Фаина вертела носом и говорила, что не будет пачкаться об грязные памперсы. Дети у нее ассоциировались только с негативными сторонами материнства, и это был самый, что ни есть, как сейчас говорят "рэд флаг".

— Как это понимать? — бывшая жена подходит ко мне и скрещивает руки на груди. Как была стервой, так и осталась. — Это, вообще-то, брендовые, дорогие вещи! Они стоят кучу денег! — она кивает на промокшие и испачканные штаны и кофты.

— Купишь новые, — отвечаю и, мазнув по ней взглядом, ищу жену. Но вижу, что Маши больше на тротуаре нет.

Блядь.

Зато у её тачки вдруг загораются задние фары, и она, нажав на газ, с пробуксовкой срывается с места.

— Твою мать, — смотрю, как машина исчезает за поворотом, и со злостью отпинываю от себя очередной чемодан Фаины. Тот отлетает на приличное расстояние и приземляется в глубокую лужу.

Охая и ахая, бывшая жена бежит спасать очередной мешок брендовых шмоток. В этом она осталась себе верна.

Я же захлопываю багажник и понимаю, какую хрень сотворил. Поднимаю голову к небу и глубоко дышу, чтобы хоть немного успокоиться.

Не получается.

Из меня вырываются трёхэтажные маты. Впрочем, не меньше ругательств исходит и от Фаины, когда она осматривает своё подпорченное добро.

— Руслан! Сейчас у тебя просто нет выбора, и ты обязан отвезти меня в гостиницу, чтобы загладить свою вину! — а вот и голосок прорезался.

Тот самый, который мужики в жёнах ненавидят до отвращения. А как она до этого гладко ездила мне по ушам по дороге от аэропорта до квартиры.

И я, блядь, слушал. Слушал, дебил!

Забыл о том, как она умеет проходиться по мозгам ржавой пилой и как ей от природы дано виртуозно играть на нервах.

Это всё Маша моя виновата… Распустила меня. Приучила к тому, что женщина может быть не пилой с шилом в одном месте, а ласковой и заботливой второй половинкой. Причём я не пытаюсь быть поэтом.

Моя жена действительно такая — достойная, добрая и лишённая подлости.

И понятно, почему она сразу же решила удрать. На хрена ей такой мужик, которого какая-то левая баба целует?

И это еще я тему с неоткуда взявшимся ребенком не трогаю. Уверен, для Маши, которая над каждым отрицательным тестом плачет — это отдельный удар.

— Ничего я тебе не обязан, — глядя на Фаину, направляюсь к водительской двери и в голове репетирую, какой «приятный» разговор меня ждёт с женой.

Зла на себя не хватает.

Поступил как урод.

— Вообще-то это не так! — бывшая жена фурией несётся за мной следом. — Даже если в гостиницу ты меня не отвезёшь, это не изменит того факта, что ты биологический отец моего Славика.

На этом моменте я останавливаюсь как вкопанный. Но прежде чем развернуться к ней, прислушиваюсь к предчувствию: что-то здесь не так. Фаина не тот человек, чтобы десять лет смотреть, как выгодное высасывание из меня ресурсов просачивается сквозь пальцы.

Она не говорила мне про сына по какой-то причине.

Вопрос: какой именно?

Она продуманная баба, и никакой благотворительности тут быть не могло. Это расчёт. От и до.

— Где ты была раньше? — смотрю на неё через плечо. — Почему только сейчас говоришь мне о сыне, который якобы от меня?

— Якобы, — повторяет она и смеётся. — Ты бы его видел, нашего с тобой Славика. Вы как две капли воды похожи…

— Ты не ответила на мой вопрос. Где ты была раньше? Почему не примчалась с тестом ДНК в зубах и не стала требовать алиментов?

— Потому что я гордая женщина, Руслан, — она вскидывает подбородок. — Я понимала, что ребёнок, рождённый от случайного секса двух расставшихся людей — это не то, чем можно гордиться. И понимала, что тебе это не понравится.

— Что ты несёшь? — кровь закипает в венах. — Ты не имела права решать, буду я гордиться этим ребёнком или нет.

— Значит, ты заинтересован? — в её глазах вспыхивает огонёк надежды. — Я могу познакомить вас завтра вечером. Что думаешь?

А думаю я вот что: если я прямо сейчас не поеду за Машей и не найду нужные слова, то возникший из ниоткуда ребёнок будет моей самой незначительной проблемой.