Глава шестая

Для дня рождения своей дочери Василий Андреевич постарался на славу. Мой папенька, конечно, заказал бы столик в ресторане "для своих" и рассказывал бы потом всем, что его дочь предпочитает праздновать что-либо в узком семейном кругу.

С мачехой, конечно же. Ну как же не любить мачеху, она же такая добрая, такая хорошая! Хоть к ране прикладывай!

Василий Андреевич такой жадностью не страдал. Он снял загородный дом с садом размером с неплохой такой парк, устроил праздник под открытым небом с возможностью воспользоваться удобствами в шикарном доме, а самым близким гостям — даже переночевать, как и самой виновнице торжества. Вокруг сновали слуги, почему-то напоминавшие мне о веке эдак девятнадцатом, когда всё это ещё было принято. Вот только барышни вокруг не в платьях в стиле ампир, а во вполне обычных вечерних нарядах, и мужчины — в костюмах, а не во фраках.

Ну, и вальс вряд ли кто-то будет танцевать.

Мы приехали почти вовремя. Опоздали на полминуты, как раз для того, чтоб нас успели заметить все уже присутствующие. Удивительно, папа до сих пор не понял, что не ему одному известна эта хитрость и что куча людей приедет ещё позже.

Зато я, поймав несколько голодных мужских взглядов, и вправду на секунду почувствовала себя королевой. Сколько б я не ненавидела весь этот искусственный образ, знала: выгляжу потрясающе. Нежный маникюр, сделанный настолько быстро, насколько сумели в салоне, макияж, превращавший меня в игривую кошку с особенно выразительными глазами, платье насыщенного фиолетового цвета, подчеркивающее стройную фигуру, чёрные волосы, локонами спадающие на плечи — всё так, как надо. Отец отвалил за этот мой внешний вид немало денег, но я знала: он от этого не обеднеет.

Точно не обеднеет.

К тому же, он был предельно доволен.

Викки с её русыми волосами, собранными в высокую и не слишком привлекательную прическу, с низким ростом, который не исправить никакими туфлями на шпильке, с неплохой в принципе фигурой и в достаточно удачном платье, выглядела рядом со мной бледной поганкой. Но она меня сейчас не интересовала.

— Поздравь Иру, — отец вложил мне в руки коробку, очевидно, с подарком. — И будь улыбчивее. Так создается репутация.

— Конечно, папочка, — ласково ответила я, уже репетируя ту самую улыбку, буквально прилипшую к моим губам. — Уже иду.

Надеюсь, с Ирой мне удастся вести себя чуть более искренне.

Я решительно расправила плечи и зашагала вперед по вымощенной дорожке. Ответила хитрой улыбкой на брошенное кем-то из одногодков приветствие: большее заставило бы отца смотреть на меня волком. Ну конечно! Я птица не того полета, чтобы тратить свой потенциал на сопляков.

К ним и потом можно.

Викки была права. Если папочке будет выгодно подложить меня ещё под кого-то, он это сделает. Его счастье, что в этот раз я не против.

И его беда, потому что он не знает реальных причин.

— Ириша, — улыбнулась я Ирине, вручая ей подарок. — С днем рождения, дорогая! — проворковала так же манерно, как было принято в этом обществе.

Конечно, в любом другом месте я отреагировала бы на Ирку иначе. И моё приветствие звучало бы совсем по-другому. Но мы там, где мы есть, и мне надо быть ядовитой стервой, желающей заполучить одного конкретного мужчину.

— Стася! — хихикнула она в ответ, охотно принимая правила игры. — Как я рада, что ты пришла!

Учитывая то, что меня не пригласили…

Подарок она приняла. Мой внешний вид оценила коротким, злым хмыканьем, и я вдруг поняла: о, в самом деле, не стоит выглядеть лучше, чем именинница.

Ира, светловолосая и тоже бледная, подчеркнула свою нежность розоватым платьем. Как по мне — зефир зефиром, но ей, очевидно, нравилось.

Я рядом с ней выглядела сейчас роковой женщиной. Соблазнительницей.

Как раз по роли.

— Присоединяйся к гостям, — заулыбалась Ира. — Надеюсь, ты будешь наслаждаться этим вечером.

— Спасибо, дорогая, — протянула я. — Уверена, твой праздник не может пройти плохо.

Мы захихикали, совершенно искусственно, даже поцеловали друг друга в щеки — точнее, притворились, что поцеловали, не смазывать же макияж и не оставлять следы помады на щеке, — и я наконец-то отошла в сторону, чтобы освободить место для других поздравляющих. Наконец-то! Может быть, весь этот цирк подойдет к концу достаточно быстро?

Но я не успела и трех шагов сделать в сторону, как ощутила, как чужие горячие руки ложатся мне на талию.

— Потрясающе выглядишь, — прошептали над ухом. — Платье будто специально создано для того, чтобы каждый мужчина мечтал его снять.

Я вздрогнула от неожиданности и стремительно обернулась.

За моей спиной стоял Олег. Он крепко обнимал меня за талию, будто какую-то пленницу, которой не позволено сделать и шага в сторону, и криво усмехался, не сводя с меня пытливого, полного огненного интереса взгляда. Мне даже стало не по себе на какое-то мгновение, и сердце отозвалось привычным сбитым ритмом, показывая — этот мужчина совсем мне не безразличен. Как бы я ни хотела убедить себя в противоположном, а я всё равно не могу спокойно смотреть на него…

Скосив взгляд в сторону, я даже заметила Викки, надутую, злую и, кажется, мысленно проклинавшую меня. Или Олега, кто её знает? Но ощущение жара мужского тела забивало все остальные мысли и заставляло меня думать только об одном.

О том, о чем я себе и вспоминать запретила.

— Привет, — улыбнулась я, стараясь сохранять спокойствие.

— Не поцелуешь? — ухмылка Олега не сулила ничего хорошего.

Мне хотелось. Очень хотелось. Вспомнился тот дурацкий поцелуй возле машины, и всё тело сжалось в преддверии невесть чего.

— Не могу, — тем не менее, заставила себя ответить правильно я. — Помада, макияж. Хочу быть красивой на этом вечере.

— А разве ты не для меня сегодня такая красивая?

Надеюсь, под слоем косметики не видно, как я покраснела.

— С чего ты взял? — изогнула брови я.

— С того, что твой отец буквально прожигает во мне дыру своим взглядом, — ладонь Олега скользнула вдоль спины, и я уперлась руками ему в грудь, пытаясь намекнуть на то, что пора бы и остановиться.

Но он, кажется, плевать хотел на правила приличия. Я чувствовала, как он, кривя губы в издевательской улыбке, сминал ткань моего платья, а взглядом — словно прожигал во мне дыру. Стало как-то не по себе от одной мысли о том, что между нами что — то может быть.

Проклятье! Мне не может нравиться этот мужчина.

Мне не может нравиться бывший муж моей мачехи. Нет, нет, нет! Как там говорила Викки? Вторсырье. Отработанный материал.

Надо выпутаться из его объятий.

— Это немного выходит за рамки нашего договора, — я попыталась отстраниться, но руки Олега были будто выкованы из стали. Он сжал меня в своих объятиях ещё крепче, и я теперь была уверена в том, что на нас смотрят абсолютно все. В том числе и именинница, да и её отец, наверное, тоже сейчас не сводит глаз и буквально исходит ядом.

— Ну тебе же нравится, — пожал плечами Олег. — Так зачем вспоминать о каком-то дурацком разговоре?

Он наклонился ко мне, кажется, собираясь украсть хотя бы один поцелуй, но я резко отпрянула назад.

Осторожность. Меня спасет осторожность.

— И вправду, сотрешь помаду, — улыбнулась я, стараясь выглядеть непринужденно. — И на нас смотрят. Мне это неприятно…

Я помолчала секунду, а потом капризным тоном, пародируя Викки, дополнила:

— Котик.

— Главное, не кролик, — закатил глаза Лавров, но хватку всё же несколько ослабил. — Составишь мне компанию сегодня?

— Но ведь я пришла с отцом, — улыбнулась я. — И должна в первую очередь составлять компанию ему.

— Я думаю, Викки отлично справится, — возразил Олег. — А я не хочу проводить этот вечер в гордом одиночестве. И уж тем более вызывать лишние вопросы к себе.

Я в том даже не сомневаюсь. Первый желающий эти вопросы задать уже, кажется, мысленно отругал себя за то, что вообще позволил нашему семейству здесь появиться. Василий Андреевич явно имел собственные планы на Олега, да и Ира на него поглядывала с интересом.

До того момента, как он едва не раздел и не задушил меня.

Тем не менее, подавать вид, что такое отношение меня пугает, было нельзя. Отец придет в восторг, когда узнает, что мы с Олегом аж так далеко зашли. По его мнению, действовать надо предельно быстро, чтобы никто посторонний не успел отобрать жирный куш.

Кажется, Лавров неплохо знает моего отца, раз уж позволяет себе такое. Провоцирует и понимает, что его провокация будет удачной.

Я оперлась о руку Олега, почувствовав облегчение от того, что ещё более тесный контакт от меня пока что никто не требовал, и он, напрочь забыв про именинницу, которую, вероятно, уже поздравил, повел меня к моему отцу.

Было видно, как дернулась Викки, явно рассчитывая сбежать. Но отец не дал ей этого сделать. Он с такой силой сжал её пальцы, что женщина просто застыла, как каменная, рядом, и попыталась высвободить руку. Попытка тоже не увенчалась успехом.

Когда папенька хочет, он бывает не в меру настойчивым.

— Дмитрий, — усмехнулся Олег, приветствуя отца коротким кивком. — Виктория. Не ожидал вас здесь увидеть. Всегда был уверен, что у вас с Василием Андреевичем не самые лучшие отношения.

— Наши дочери дружат, а ради этого отцы должны унимать свои амбиции, — елейным голосом ответил папенька. — Если они желают своим дочерям добра. Правда, Викки…

— Правда, — подтвердила она, кусая губы.

— Виктория, — Олег повернулся к ней. — Вы столь бледны. Всё в порядке? Вы здоровы? Или, возможно, — он широко улыбнулся, — мне следует поздравлять вас с предстоящим пополнением в семействе? Моя бывшая жена именно так вела себя, когда ждала ребенка.

Викки перекосило так, словно только что Олег прямо в лицо ей и моему отцу высказал все, что думает о них. И поведал прекрасную историю их знакомства. Но — Олег не проронил ни слова больше, а продолжал улыбаться, осторожно придерживая меня за руку, и я тоже улыбнулась, только чуть более зло, чтобы напомнить Викки: мне известна хотя бы какая — то часть её секретов.

— Я был бы рад, — широко улыбнулся мой отец, — если б это предположение оказалось правдивым.

— Дима, — Викки, кажется, даже покраснела. — Ну что ты. При посторонних.

— Ну, мы друг другу не посторонние, — папенька, как обычно, проигнорировал все возможные намеки. Он вообще выглядел предельно довольным тем, какой я эффект произвела на Олега, а значит, считал, что его задумка обязательно увенчается успехом.

Как же, как же.

Обязательно.

— Вполне возможно, мы куда более близки, чем можно подумать, — сверкнул глазами Олег и демонстративно обнял меня за талию. — Людей часто связывают нити, о которых они даже не догадываются.

Отец что-то там ответил, но я не услышала его слов — была увлечена тем, что внимательно смотрела на Викки и ждала, как же она отреагирует. Виктория дернулась и отвернулась от нас с таким выражением лица, словно была готова прямо сейчас проклясть нас. Прилюдно.

Наверное, всё-таки не следует так на неё давить. Если, конечно, месть Олега заключается не в том, чтобы довести Викки до того, что она даже правду с удовольствием расскажет.

Нет. Он же говорил, что всё не может быть так просто. Викки поиздевалась и над ним, и над счастьем моей матери, а значит, не может заплатить так просто. Уверена, что месть будет точно такой же изощренной, как и её развод.

— Надо поприветствовать Василия Андреевича, — сообщил Олег и, заметив, как помрачнел мой отец, дополнил: — Стася, составишь мне компанию? Не хочу, чтобы этот разговор затягивался надолго, а при такой прекрасной леди, уверен, даже Василий Андреевич потеряет дар речи.

— Спасибо за комплимент, — я почувствовала, что краснею, хотя понимала: Олег будет предельно любезен со мной, особенно при папеньке. Мы ведь должны поддерживать иллюзию прекрасных отношений, даже легкой влюбленности, если в самом деле хотим достигнуть успеха. — Конечно, пойдем.

Отец явно с трудом сдержался, чтобы не сказать Олегу, что зачем ему вообще этот Василий Андреевич. Я же была рада возможности оказаться подальше от этого парада лжи и улыбаться знакомым людям просто потому, что так принято в обществе, а не потому, что я должна их обманывать, как Викки и папеньку. Было в этом всём что — то противоестественное и вызывающее у меня легкое отвращение, и как бы я ни пыталась с ним бороться, не могла избавиться окончательно.

Как и ожидалось, разговор продлился недолго. Василий Андреевич, само собой, не стал обсуждать дела при дочери его конкурента, Олег не был настроен на то, чтобы общаться с деловыми партнерами, скорее, просто воспользовался возможностью лишний раз подразнить моего отца и напомнить ему о том, что он пребывает в зависимом положении.

— Ты очень бледна, — отметил Олег, придерживая меня за талию. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — бледна?

Неужели и вправду так сильно переживаю, что это уже написано у меня на лице?

— Точно? — изогнул брови Олег.

— Ты же говорил, — я попыталась быть смелой, — что я красивая.

— Одно другому не мешает. Ты всё ещё безумно привлекательна, — протянул Олег. — Но, к сожалению, выглядишь болезненно. Ты хоть что-нибудь ела?

Он привлек меня к себе, заглядывая мне в лицо, и я с трудом подавила желание отвернуться, появившееся, наверное, где-то на уровне инстинктов. Моё сознание упорно сопротивлялось, не позволяло мне отвечать взаимностью, хотя — да, смысл врать, мое сердце каждый раз билось быстрее при виде этого мужчины.

И мне это не нравилось.

— Ела, — проговорила я. — Всё в порядке. Просто я не в восторге от перспектив провести тут весь вечер.

— Мы можем задержаться только на час, а потом уехать, — Олег с заботой коснулся моей щеки. — Единственной целью, с которой я сюда прибыл, было вручить цветы и подарок дочери делового партнера, вот и всё. Не думал, что встречу тут ваше семейство.

— Мой отец — очень продуманный человек, — улыбнулась я. — Он был уверен, что Василий Андреевич тоже предложит свою дочь как разменную монету.

— Иру? Мы знакомы года два минимум, и он до сих пор этого не сделал.

— Значит, в нем порядочности гораздо больше, чем в моем отце. Советую подписывать договор именно с Василием Андреевичем, — усмехнулась я и прикрыла глаза.

И вправду, голова кружится. От усталости? От волнения? Хорошо, что мы хотя бы отошли в сторону, и на нас не смотрит целая толпа гостей.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Олег наклонился ко мне ещё ближе, и наши губы практически соприкасались. Наверное, со стороны мы походили на парочку, которая скрывается в кустах, чтобы урвать поцелуй-другой…

Возможно, этот поцелуй и вправду состоялся бы, если б не раздавшийся вскрик — и звук чьего-то падения на фоне неожиданно притихшей музыки.

Олег дернулся, поворачиваясь на звук, да и я сама подалась на звук, реагируя на происходящее более остро, чем следует. А потом едва сдержала раздраженное хмыканье, поняв, что произошло.

Викки бухнулась в обморок отнюдь не изящно, как викторианская леди. Она лежала на зеленой траве, как-то причудливо раскинув руки в стороны, и определиться, была она бледна или нет, оказалось невозможным из-за слоя косметики, наложенного на лицо.

Выглядевшее теперь несколько жалко платье задралось, обнажая лодыжки — не самая соблазнительная часть женского тела, по крайней мере, в двадцать первом веке голыми до колена ногами никого не удивишь. Тем более, если речь идет о Викки. Тем не менее, она сделала всё, чтобы этот обморок выглядел естественно. Даже глаза открыла уже секунд через пятнадцать, а не валялась без чувств десять минут, дожидаясь, пока сюда приедет скорая из какой-то дорогущей частной клиники.

И, разлепив наконец-то веки, уставилась, разумеется, на Олега. Отец, копошившийся возле жены в первую очередь ради того, чтобы произвести впечатление любящего мужа и сгладить ситуацию, чем потому, что настолько сильно переживал за неё, был примерно на той же линии, и он наверняка полагал, что Викки на него смотрела.

О да. Три раза "ха".

Зря она это сделала. Папенька терпеть не может больных. Когда моя мама падала в обмороки — а она делала это по-настоящему, — где-нибудь в людном месте, папа всегда копошился вокруг неё. Дома же вычитывал, говорил, что мы не в викторианском обществе, чтобы терять сознание. Больна — не ходи никуда.

Как мило.

Но я не удержалась, взглянула на Олега и обнаружила, что он тоже был бледен и не сводил глаза с Викки. Сжимал зубы, как будто пытался каким-то образом удержать клокотавший в его груди гнев, но ничего не мог с собой поделать.

Неужели она ему настолько небезразлична? Откуда вся эта палитра эмоций от беспокойства до ненависти? Ведь сейчас он наверняка переживает за неё. Со стороны — то это выглядит естественно.

— Дрянь лживая, — прошипел Олег, разбивая напрочь все мои иллюзии о его теплых чувствах к Викки. — Опять по кругу?

— О чем ты? — прошептала я, касаясь его руки.

Мужчина повернулся ко мне, взглянул, как будто не до конца понимая, кто я и что здесь забыла, а потом вдруг достаточно спокойно улыбнулся.

— Когда она "была беременна", тоже в обмороки падала, — протянул он. — точно так же. Говорила, от слабого здоровья.

Викки? Насколько я понимаю, папенька не взял бы в жены никого со слабым здоровьем. У него же пунктик по этому поводу! Но если Виктория расскажет отцу, что она беременна, наверняка заработает несколько немаловажных плюсов.

Мерзость какая…

— Пойдем, — Олег потянул меня за руку. — Надо подойти, помочь.

Теперь он выглядел совершенно спокойно, умиротворенно, с лёгким беспокойством, которое можно испытывать по отношению к постороннему человеку — это чувство скорее вежливое, чем искреннее, но зато отлично вписывается в обстановку делового мира. Лавров прекрасно знал, что делает.

Он помог отцу поднять Викки с травы, поддерживал её, не забывая при этом то и дело оборачиваться ко мне, будто сверяя, не ушла ли, не свалилась ли в обморок сама. Но я не была склонна к притворству, если речь касалась здоровья, и искренне надеялась, что вела себя не менее естественно, изображая хотя бы подобие беспокойства о мачехе.

— Что-то голова кружится, — пожаловалась Виктория, опираясь больше о руку Олега, чем о моего отца, и подняла на него затуманенный взгляд. — Возможно, вы и правы были, когда говорили насчет причин моего дурного самочувствия.

— Может быть, — подтвердил Лавров.

Упоминание о возможном ребенке совершенно его не задело? Или он настолько хорошо владеет собой?

— Боюсь, вам придется уехать, — обратился он к моему отцу.

— Не хотелось бы.

— Дмитрий! — укоризненно произнес Олег. — Ну ведь Виктории и вправду плохо. Как по мне, единственные возможные действия — отвезти её домой и уложить спать. Пусть бы отдохнула немного… Возможно, здесь слишком многолюдно?

— И вправду, папа, — не удержалась я. — Если Викки дурно.

— Мне бы не хотелось, — отец попытался притвориться любящим и понимающим, — чтобы ты, Стася, так быстро покидала праздник.

— Я подвезу Стасю, — тут же предложил Олег. — Обещаю, она будет в целости и сохранности. Отец улыбнулся так приторно, что я поразилась, как у него зубы не свело.

— Благодарю, благодарю, — протянул он. — В таком случае, не откажешь нам в семейном ужине, Олег? В качестве благодарности за заботу о дочери.

Если папа скажет "благодарю" ещё раз, меня стошнит от этой тавтологии.

— Конечно, — улыбнулся Олег. — Что может быть лучше семейного ужина?

Ничего. Только яд, который Викки попытается подсыпать то ли мне, то ли ему в отместку за всё.