Глава 10

— А разве не двое было?

Рустам сжимает пальцы в кулак. Отворачивается. А я замираю. Не знаю, чего ждать.

Поговорить прямо — было бы куда проще. Но я не хочу первой рассказывать правду. Я не готова.

Если мужчина знает... То зачем дальше играть?

Если ещё действительно не собрал информацию... То пусть дальше так и будет.

— Или ты не знала? — Алиев резко поворачивается ко мне. — Не знала, что их двое было?!

— Я знала, — выдыхаю я. — А ты откуда?

— Твоя Зоя Владимировна мне рассказала. Что их было двое. Двое, Кать!

Рявкая, он заставляет меня вздрогнуть. Мужчина сжимает челюсть. На виске выступает венка.

Я сжимаюсь. Ожидаю очередной вспышки злости. Когда я решила уйти от мужа...

Он пугал меня. Был несдержанным. Бросался. И теперь я инстинктивно жду новой боли.

Но Рустам лишь рвано дышит. Прикрывает глаза. Его кадык дёргается, а пальцы — подрагивают.

— Она мне даже фото показала, Кать. Сохранила. Двое, твою мать.

Я сглатываю.

Значит, оказалась права. Мой врач отправил меня на аборт, соврав, что у меня замершая беременность.

Я думала, что это попытка так избавиться от меня. От наших с Рустамом детей...

Чтобы наследники от второй появились.

А вторая часть плана — потом рассказать об этом Рустаму. Чтобы он меня возненавидел. Точно бросил.

— Кать, я знаю, что поступал как мудак... — Рустам проводит по лицу ладонью. — Но вот так наказать? Убить наших детей... Я не понимаю. Не могу понять. Ты же не такая. Ты с детьми работаешь! Как ты...

— Я убийца. Я плохая. Хуже изменщика, — я не сдерживаю яда. — Так зачем ты меня преследуешь?

— Я же сказал. Я... Ты яд. Отрава. И всё. Завис. Ненавижу тебя, но люблю. Отпустить не могу. И простить готов. Представляешь, Кать? Я тебя за аборт готов простить. А ты меня за одну ошибку — нет.

Рустам горько хмыкает. Не смотрит на меня.

Мне его прощение не сдалось и даром. Плевать мне. Но я не говорю об этом. Горло сдавливает.

Я...

Я никогда не считала себя жестокой. И видеть мучения на лице мужчины... Это не приносит мне ни капли радости.

Но при этом...

Я не могу сказать правды. Мне кажется, что никогда не смогу. Я не признаюсь.

Это защитный механизм. Врать до конца. За любой шанс хвататься. Зная, что уже проиграла.

— Знаешь, Рустам... — решаюсь я. — Замершая беременность. Мне такой диагноз дали.

— Там всё было нормально.

— Да, как потом... Сказали, когда... Когда уже было поздно, — я отчаянно вру.

Я балансирую. Не знаю, что творю. Просто нужно хоть что-то сказать.

И если уж тонуть, то не одной.

Иногда я бываю очень злой.

Зоя Владимировна подставила меня. Готова была убить моих детей! И я не смогла ей отплатить.

В полной мере заставить ответить за содеянное. Сил не было. И другое волновало. Но сейчас...

— Именно Зоя Владимировна мне сказала про замершую беременность, — выдаю я. — Она сделала всё, чтобы я пошла на аборт.

Рустам может узнать, если начнёт копать. Неважно в каком направлении. Что с врачом. Что просто собирать информацию. Узнает правду о детях.

Но это неизбежно. Сейчас я это понимаю. И нужно не прятаться, а готовиться к этому.

Все знают, что у меня есть дети. Возраст составить не проблема. Алиев сможет узнать разно или поздно.

Я трусливо выбираю поздно.

Но при этом...

При этом мне жестоко хочется, чтобы в таком случае Алиев узнал и о другом.

Его вина, что я всё это пережила!

Вот пусть он и разбирается.

— Ей заплатила Диля, — произношу я. — Они с Лейлой этого хотели. И Зоя Владимировна соврала мне.

Фас, Алиев.

Разберись с виновными.

А потом...

Потом уже мы разберёмся между собой.

Лицо Рустама каменеет. Тёмный взгляд врезается в меня. Его брови взлетают вверх.

Мужчина растерян, ошарашен и зол одновременно. Его тёмно-серые глаза полыхают.

— Повтори, — цедит он. Подаётся вперёд. — Что. Они. Сделали.

Голос Алиева становится хриплым. Рваным, будто надломленным. Я никогда не видела мужчину настолько жёстким.

Он будто убивать сейчас готов. В состоянии аффекта.

— Твоя идеальная вторая жена, — медленно произношу я, — отправила меня на аборт. Она хотела быть той, кто подарит тебе наследника.

Рустам рывком поднимается из-за стола. Упирается ладонями, чтобы быть ближе. Нависает надо мной.

Воздух дрожит от его ярости. Даже я сжимаюсь. Мужчина взорваться готов.

Будь здесь Лейла с сестрой... Я не уверена, что они выжили бы.

— Ты должна была сказать сразу, — хрипит он. — Сразу, Кать! Это же... Твою мать!

— И чтобы ты сделал? — я прищуриваюсь. — Поверил мне, а не своей ненаглядной Лейле?

— Лулу, — поправляет муж на автомате. — Лейле. Да плевать. Ты должна была мне рассказать. И тогда бы аулом она не отделалась. А провела жизнь в куда более сложных условиях.

— Сразу сказать? Как ты мне сказал про желание взять другую жену?

— Так получилось, Кать. Получилось! Не об этом речь. Лейла. Диля. Зоя Владимировна. Кто ещё?

— Ещё?

— Знал об этом. Был замешан. Кто убил моих детей?

— Насколько мне известно, только они трое.

Я нервничаю. Мне пальцами салфетку. Мне не по себе от реакции Рустама.

Я могла потерять детей. Если бы поддалась, послушала... Всё закончилось бы ужасно.

Но ведь всё обошлось! Мои малышки здоровы и счастливы. Они со мной. Никаких проблем.

Я чувствую себя двояко. Я вру и лицемерю, заставляя Алиева дышать огнём. Будто его руками отомстить пытаюсь.

Но ведь они правда виноваты.

Не знаю, насколько правильно поступаю...

— Рустам, — зову его тихо, — что ты собираешься делать?

— То, что сделал бы полтора года назад, — доставая кошелёк, цедит он. — Заставлю их заплатить.

— Послушай... Не надо...

— Не отказывай. Это за мой и твой обед, — прерывает, бросает купюры на стол. — Ты слишком худая.

— Я со своей фигурой как-то сама разберусь!

— Хорошо. А с остальным — я.

Рустам не даёт мне договорить. Он быстро уходит. Сокрушительно хлопнув дверью, вылетает из кафе.

Я смотрю ему вслед. Дрожу от накативших чувств. Как будто кто-то бьёт электрошоком по оголённым нервам.

— Простите, — рядом оказывается официант. — Ваш друг забыл пальто.

Парень укладывает его на стул. Уходит. Я гипнотизирую темно-синюю ткань.

А после прячу лицо в ладонях. Меня неожиданно накрывает. Раздирает противоречивыми ощущениями.

Что я наделала?

Стоило ли это того?

Не знаю, сколько проходит времени, пока я не слышу голос подруги:

— Фух, прости, — Вика садится напротив. — Работа — ад. И телефон ещё забрали из-за конфиденциальной встречи. Эй, ты в порядке?

Не знаю. Я не знаю!

Совершенно не понимаю, что творю. И как из этого будут выпутываться.

Я думаю, что нужно было рассказать всё Рустаму раньше. Чтобы все получили по заслугам.

И я же думаю, что это бред. Тогда бы он куда пристальнее следил за мной...

Или быстрее дал развод.

Не знаю. Но в любом случае прошлое неизменно. Не получится его переиграть.

Обед с Викой проходит натянуто. Я не могу перестроиться. Вернуться к праздничному настроению.

Но подруга болтает за двоих. Она очень взволнована переменами на фирме. Только об этом и говорит.

Злит немного. Я не хочу выслушивать оды Алиеву. Но Вика только этим и занимается.

— А потом Алиев...

— Вик, — я обрываю её. — Давай не о работе? Прости. У меня голова раскалывается.

— Конечно. Как твои проверки? Ой. Это тоже о работе?

— Да, — я смеюсь.

— Ладно. Тогда... Какие у тебя планы на выходные? Я думала съездить с Ваней куда-то загород.

— Я пока не знаю. Зависит от того, приедет ли Ангелина. У неё пока непонятно всё. Но я буду иметь в виду.

— Давай. Ты единственная мамочка, которая не сводит с ума.

Я улыбаюсь. Это правда. Когда становишься мамой — круг знакомств сужается.

Основное общение или по работе, или с другими родителями.

В моём случае — всё время о детях.

И очень сложно найти того, с кем можно поговорить о другом. Хоть у меня не много тем, для разговоров.

Лишь под конец обеда я немного отхожу. Дети спят, о чём мне постоянно отчитывается помощница.

А у Вики лишний час отдыха. Поэтому мы, наконец, начинаем обсуждать всякие глупости.

Премьеру фильма, которого ждали. Планы на лето. Договариваемся вместе пройтись по магазинам как-то. Нужно обновить гардероб перед потеплениями.

— Всё-таки господин Алиев классный, — подруга снова бьёт. — Он мне лишний час для обеда дал.

— Что? — я хмурюсь.

— Мы ведь долго здесь сидим. Благодаря ему. Сказал, что я могу отдохнуть после сложных встреч. В тысячу раз лучше прошлого директора.

Я хмыкаю. У меня есть подозрение, что не со всеми Алиев такой обходительный.

Он решил мою подругу подкупить? Через неё подобраться ближе?

Или...

Или так решил поддержать после сложного разговора? Дать больше времени с подругой...

Я больше не уверена. И не хочу в этом разбираться.

Вика уходит первой. Я вожусь дольше, не могу найти ключи от машины. Понимаю, что чуть не забыла их под салфетками.

Уже на выходе меня догоняет официант.

— Вы пальто своего друга забыли.

— Оставьте у себя, пожалуйста, — прошу я официанта. — Думаю, мужчина вернётся за ним.

— Но... Там есть какие-то ценные вещи? Администрация не несёт ответственности.

Я хмыкаю. Это мне так намекнули, что может что-то пропасть?

Я не хочу лишний раз встречаться с Алиевым. Но... Не знаю.

После той каши, что я заварила...

Я отбрасываю вину. Это бывший натворил всякого. Я лишь запоздало сообщила о последствиях.

"Соврала" — напоминает внутренний голос.

Да, соврала. И сомнения окончательно раздавливают меня.

Не отдаю себе отчёт в сделанном. Просто забрасываю пальто в машину. Потом обдумаю.

Но любопытство сильнее меня. Вот сейчас проверю карманы. Если ничего важного, то... Назад в кафе отнесу, да.

Я хмурюсь, когда нахожу кошелёк. Ведь Рустам расплачивался за обед. Как тогда...

Специально оставил? Да вроде он был в таком состоянии, что не до всяких интриг.

Я открываю. Лишь убедиться хочу. Я не понимаю мужчину. Совсем. И я хочу разобраться в его мотивах.

Внутри документы. Водительское удостоверение. Пропуск на какое-то предприятие. Визитки.

Видимо, этот кошелёк Алиев использует для документов.

Я не пытаюсь смотреть детально, но...

Резко захлопываю кошелёк, отбрасывая на сидение. Стараюсь забыть увиденное.

Глаза режет. Словно на сетчатке вырезает.

Нашу свадебную фотографию, которую Рустам с собой таскает.

Чёртов лицемер!