Глава 12

– Я не знаю, – отвечаю растерянно. Ответ плохой, срочно надо придумать что-то еще, но тут подходят наши мужчины. – Пойдемте? – Ромка протягивает руку к сумке. Хмурюсь, но разрешаю ее взять. Он закидывает сумку себе на плечо и протягивает ладонь Вике. Девочка моя очень несмело вкладывает свою ладошку в его. Оглядывается на меня за поддержкой. Я ей киваю, хотя у самой на душе кошки скребут. Но Викушка уже отвернулась, смотрит на Ромку сияющими глазами, а тот держит обоих детей за руки и совершенно счастливо улыбается. Что же ты наделал, Катаев? И как нам теперь жить? Рома Какая же она красивая! Утянула высушенные волосы в высокий хвост, но непослушные пряди выбились по шее и на висках. Скрутились в завитки от высокой влажности и обрамляют ее лицо, словно нимб. Макияжа нет и не было. Чистая кожа, естественный румянец на щеках, розовые, манящие губы. Такая нежная. Такая светлая. Моя светлая Светланка. Черт! Моя? У нее никого нет. И если я претендую на то, чтобы жить с детьми… Дыхание сбивается, почему-то становится жарко. Она почти не изменилась. Рассмотрел, все, что хотел. Хоть и купальник на ней был закрытый. Грудь стала тяжелее, попа чуть больше. Но ее это только красит. Она стала более плавной, более женственной. Еще более желанной. Где-то под ребрами все переворачивается и стягивается в узел. Что же ты сделала? Зачем? Чего тебе не хватало? Что ты искала такого, чего не мог дать тебе я? Нашла? Черт! Понимаю, что злюсь, и крепче стискиваю ладошки моих малышей. Я разберусь с этим. Потом. Сейчас надо устроить семью. Семью? Да твою ж… Лана Дети почти сразу засыпают. Он притормаживает у обочины. Я не сразу понимаю зачем, но он тихо выходит и чуть-чуть наклоняет спинку заднего дивана. Дальше малыши едут полулежа. Почти полноценная кровать! – Нам нужно продуктов заказать, – говорит он мне тихо, приглушив музыку. – Около твоего дома нет магазинов? – Я не знаю, – отвечает он мне с полуулыбкой и ловит мой непонимающий взгляд. – Я его только что арендовал. Мой помощник говорит, что все готово к проживанию, но холодильник пустой. Ну и у детей же есть что-то любимое. Закажи вот, – протягивает мне телефон с открытым приложением дорогой сети супермаркетов, – выбери срочную доставку. Привезут в течении часа. – Ты специально для нас арендовал дом? – услышав это, я вообще не в состоянии думать про продукты. – В квартире было бы неудобно, – он отворачивается. – Дом просторный. Три спальни, кабинет, гостиная. Большой двор с детской площадкой и бассейн, – улыбается хитро. – К тому же этот поселок всего в двадцати минутах от фабрики, – произносит с ехидцей в голосе. – Нам будет близко на работу ездить. Я хмурюсь. – Ром, – спрашиваю тихо, – чем ты жил все эти пять лет? – В основном работой, – отвечает он и замолкает. Смотрит прямо на дорогу. А я больше ничего и не спрашиваю. Какая мне разница, в конце концов. Я ни на что не претендую. Беру его смартфон и начинаю листать страницы. Нужно что-то такое, что можно съесть прямо сейчас и что-то такое, из чего завтра приготовлю обед… Смотрю на цены и хмурюсь. Ромка замечает. – Даже не думай об этом, – произносит категорично, – Плачу я. *** Рома – Молоко, – протягиваю бутылку Викуше. Взъерошенная, с чуть помятой мордашкой, но такая серьезная! Они проснулись, когда мы въезжали в поселок. Охраняемая зона, красивые дома, затейливые клумбы. Дети во все глаза рассматривали окрестности из окна машины. Да и Лана тоже. Увидев дом, она нахмурилась. Не слишком большой, но видно, что дорогой. Красивый фасад, дизайнерский ремонт. Не все продумано, но дом действительно готов к проживанию. И машина доставки у ворот. Приехали раньше нас. Курьер уже нервничает. Надо будет оставить ему чаевые посолиднее. Сумки с вещами просто занесли в спальню. В том числе и мою. Сейчас раскладываем продукты. Лана спешит заняться ужином. Дети нам помогают. Вик достает покупки из пакетов, подает то мне, то матери. Викушка стоит на табуретке перед открытым холодильником и с деловым видом все раскладывает по полкам. – Творог, сыр, – доченька моя пыхтит и фыркает, старательно все распихивая, а я не спешу. Даю ей время подумать. – Курица. – Так, стоп, – вмешивается Ланка, – курицу давайте мне, сейчас жарить буду. Протягиваю ей мясо на подложке. Она хлопочет у шкафов. Взгляд озадаченный. Явно думает о том, как поудобнее все расставить, что и когда готовить. Убирает в шкафы макароны, растительное масло. Куда-то повыше прячет конфеты. Дети провожают этот пакет завистливым взглядом. – Это в холодильник? – Вик достает из сумки объемные пакеты с морковкой и луком. Кряхтит, показывает, что он сильный. Улыбаюсь. Так клево за ними наблюдать. Они – одна команда, и сейчас я ее часть. – Нет, – хмурясь, отзывается Ланка, – лук давай мне, а морковку – папе! Дети резко оборачиваются. Я вдруг забываю, как дышать. Лана дергается, закрывает рот ладонью, округляет глаза, но уже поздно. – Ты наш папа? – тихо спрашивает Викуша. Черт! Не могу выдавить из себя ни звука под этим пристальным взглядом детских глаз. Коротко киваю – Да, – хриплю, – я ваш папа. – Мама! – Вик оборачивается к Ланке. – Ты говолила, что он лаботает в Алктике! Она не может ответить. Бледная. В глазах слезы. – Я работал, – киваю сыну. – Но вот вернулся. – Ты теперь будешь жить с нами? – Викушка распахивает глаза еще шире. – Всегда? – Вы со мной, – зачем-то поправляю дочь. – Всегда! И тут близнецы резко отмирают: – Ура! – несутся ко мне с двух сторон. Падаю на колени, прижимаю их к себе. Ланка. Умничка. Ты не сочинила им ни одной гадости. Они слушали про отца-героя и ждали его. Мне остается только оправдать их доверие. Разобьюсь, но не предам! Не брошу больше никогда! Мои! Дети! Мои! Сжимаю объятия так, что им, наверное, больно. Жмурюсь, стискиваю зубы, пытаясь проглотить тот дикий вопль боли и радости, что рвется наружу. А они обхватывают меня за шею, трутся о щеки. – Папа! Ты вернулся! Ура! Открываю глаза, смотрю на Ланку. Она плачет. Маленькая моя светленькая девочка. Не плачь. Это же счастье! Лана Боже, зачем ты дал мне язык?! Что теперь делать?! Скажи, что нет! Нет! Неправда! Не надо! Нельзя! Не так! Ромка падает перед ними на колени. Мои дети… Мои? Или вот с этой секунды наши? Кидаются ему на шею, кричат “Ура”, а он… Он чуть не плачет. Никогда не видела его таким. Сколько всего у него на лице. Боль, радость… Счастье? Он смотрит на меня, будто пытается обнадежить. Что ты пытаешься мне сказать? Я верила тебе. И что получила? Сейчас тебе поверят мои дети… Или все же наши? Их ты не предашь, Ром? Не могу. Сердце разрывается, ноги подкашиваются. Всхлипываю, опускаюсь на пол, упираюсь спиной в кухонный шкаф. Он подхватывает их на руки и подходит ко мне. Садится рядом. А дети, будто не замечая ничего, хватаются одновременно и за него, и за меня. Мы слишком близко. Мы связаны детьми. Навсегда. Между нашими лицами только мордашка Вика. Ромка поднимает руку, аккуратно вытирает слезы на моих щеках. – Мы справимся, – произносит он тихо. Для меня, конечно, не для детей. Но как после всего, что было, ему верить?