Глава 4

– У нее двое детей маленьких! Двое!!! Умножь все больничные на два! Да еще и мать-одиночка! – кричит старая моль. – Она уже плотора года официально работает! Значит, с детьми есть кому сидеть, – молодая Цыплакова амбициозна и энергична. И команду себе хочет такую же. – Да даже если есть кому сидеть, подумай про всякие утренники, елки-фиголки! Замучает отпрашиваться! – Елена Степановна, она блестяще прошла собеседование! Пора заканчивать этот цирк. – Если блестяще прошла, – говорю тоном, не терпящим возражений, – надо брать. Наличие детей обычно добавляет сотрудникам стабильности, кроме того, это гарантия, что она не соберется в декрет через год. Вижу блестящий взгляд Цыплаковой и оборачиваюсь к Елене Степановне. – Мне нужно открыть отдел ВЭД. Разработайте, пожалуйста, штатное расписание, служебные обязанности пока заложите стандартные, думаю, хватит одного логиста и одного специалиста по работе с таможней. Жду проект к вечеру, – оборачиваюсь на Цыплакову. Ну что ж. Разделяй и властвуй. – Два проекта. Елена Степановна бледнеет, кажется, еще сильнее, но удар держит. Отлично. То, что мне надо. Сейчас можно спокойно ехать на производство. Лана – Теть Надь, меня взяли!!! – я аж прыгаю от радости, смущая прохожих. Звонок застал меня на автобусной остановке, я тут же перезваниваю тетушке. – Представляешь! Завтра выходить! Там такой аврал, новые хозяева меняют структуру, набирают новые отделы! Работы – непочатый край! Но и зарплата ого-го! Я слушаю ее тихие ахи вполуха. Сейчас мне тут перебежать дорогу – и вон детский садик! Надо отметить с моими малышами такое радостное событие! Их мама выиграла! Не даром у нее есть целых две “победы”! – Да, да, теть Надь, я слышу, да, – киваю с трубкой у уха. – Ну ладно! Я за ребятней прибежала. Давай! Дома увидимся! Я залетаю в группу и стискиваю в объятиях близняшек! – Мы идем в кафе! Пить молочный коктейль и есть картошку фри! – радостно заявляю я, а сыночек и доченька визжат от восторга! Не часто я позволяю им подобные вредности. Диковинка! Деликатес! – У мамы будет новая работа, – гордо рассказываю им я, шествуя по улице. – Из сада вас будет забирать баба Надя, но зато у нас будет больше денежек и сможем чаще гулять в выходные. – И сходить в аквапалк? – округляет глаза Вик. Однажды он встретил на ютубе рекламный ролик нового аквапарка. Двенадцать горок, пять бассейнов, джакузи… Мой малыш обожает воду. Это теперь его мечта. – Надо будет спросить бабу Надю, – морщусь я, – одна я с вами двумя не справлюсь. Ответ тетушки я знаю заранее, поэтому не очень хочу обнадеживать Вика. Кажется, он и так все понимает и расстроенно сопит. – Ну, – глажу его по голове, – будет и на нашей улице аквапарк! – Плавда? – распахивает глазенки сын. – Это присказка такая, – смеюсь я, – но сходим, обязательно сходим! Роман – Мама, этот разговор ни к чему не приведет, – я повернулся к ней спиной, не хочу ее видеть. С каждым днем все сложнее с ней общаться. Кажется, она не замечает, что я вырос. Вот и фотографии… Взял со столика бессменный портрет, кручу его в руках. Мне тут пять лет. Рядом мама и папа. Мы все втроем такие счастливые. Мама выглядит веселой и беззаботной. А отец – надежным. Это фото было сделано за пару лет до его гибели. – Ромочка, ты просто слишком много работаешь. Кариночка скучает, вот и развлекается с девочками, – причитает мать. Она всегда любила Карину. Считала ее идеальной для меня партией. Профессорская семья, громкое имя, положение в обществе, родословная. – Мам, – я ставлю фотографию на место, бросаю последний взгляд на себя пятилетнего, еще счастливого, – Карина развлекается не с девочками. И это уже переходит все границы. Ты хочешь, чтобы я стал посмешищем? – Ромочка, да бог с тобой! – совершенно театральным жестом взмахивает руками мать. – Ты же понимаешь, она не может отвечать за всех, кто находится в клубе. Ну сходил бы ты с ней… Вы такая красивая пара! Так гармонично смотритесь вместе! В вас есть то, что называется породой! Кажется, маму снова пора отправлять куда-нибудь на восстанавливающий отдых. Не могу. Да, она растила меня одна. Пожертвовала всем, чем могла, вложила всю себя, но … – Мам… – я стискиваю челюсти. – Ах, я стала так слаба, – мама прижимает пальцы к вискам, закрывает глаза. – Годы летят, а ты так мало внимания уделяешь семье. Наверное, – мама всхлипывает, – я и внуков не увижу. Этот разговор я слышал уже не раз. Почти дословно знаю все, что последует. И слушать это не хочу. – Мам, я думаю, нам с Кариной не стоит планировать совместных детей, – произношу чуть резче, чем хотел. – Ты хочешь развестись? – патетически хватается за сердце мама, и меня накрывает волна. Только не страха за ее здоровье, а злости. Она хватается за сердце исключительно в тех случаях, когда я пытаюсь настоять на своем. Хотя… Она же и правда больна.. Когда вскрылась измена Ланы, у матери случился приступ. Мы тогда вызвали нашего семейного доктора. Она не помогла… Никогда не забуду этот вечер: Карина звонит в частную скорую, мама смотрит на меня умоляюще и… будто прощаясь… Чувствовал себя жутко виноватым. Ведь она говорила мне, что эта девица мне не пара. Мама была права… А к Карине она всегда относилась как к родной дочери. Но… Но то, во что сейчас превратились наши с Кариной отношения я терпеть не намерен. Даже ради матери. И говорю ей об этом. . – Рома! – вскрикивает мать и сползает по спинке дивана. – Мама? – подхожу к ней. Неужели опять? Никогда же себе не прощу. – Там мои капли, – машет рукой куда-то в сторону кухни, – подай… Бегу на кухню. Навожу ей в ложку чего-то, что пахнет валерианой, сижу рядом, держу ее за руку. – Пообещай мне, что не будешь рубить сгоряча! – шепчет мать, будто умирать собралась и произносит свою последнюю волю. – Хорошо, мам, – обреченно киваю, – не буду. – Девочка просто скучает, – говорит она с интонациями, с которыми обычно говорят о младенцах. – Ладно, – киваю, стиснув челюсти. – Я развлеку ее. Лана – Теть Надь, ну как же так? – я искренне расстроена.