Глава 13

Ника. – Даже не представляешь, какие они красивые, – щебечет Ксюша, чуть ли не вприпрыжку перескакивая лужи. – Маме больше нравится второе, а тётя Лена вообще настаивала на пышном, но я не хочу быть как баба на самоваре, – продолжает рассказывать сестра, пока я крепче сжимаю ручку зонтика и хмуро разглядываю прохожих, плетущихся по Кронверкской. – Я всё думаю, нужна фата или нет? Сейчас посмотришь и скажешь мне, да, Ник? Эй? Сестра озадаченно смотрит на меня останавливаясь. Накрапывающий дождь усиливается. Промозглый ветер щедро забрасывает пригоршню капель за воротник моей кожанки. С самого утра погода испортилась, уже вчера утром было прохладно, а к вечеру, когда мы вернулись с озера домой, на Северную столицу, опустился плотный туман. Пропахшая кашемиром, сыростью и горячим кофе осень, приняла наш город в свои распростёртые объятия. – Никусь, что с тобой? Ты из-за Яна такая? – Я не хочу говорить о нём, – натянуто улыбаюсь я. – Так что продолжай про платья, мне правда интересно. – Нет уж, ты мне должна как минимум объяснить, почему позавчера вечером ушла спать ко мне в палатку. На озере вы вели себя так, что я подумала, что у вас снова вспыхнули чувства. – Никаких чувств нет и не будет. Я просто не хотела, чтобы в твоей палатке оказался Антон, – тихо отвечаю я. Не хочу такое говорить и обижать сестру, но каждая ложь тянет за собой новую ложь. Эта фраза известна всем нам с раннего детства, и прекрасно описывает ту кашу, которую я заварила. Я постоянно врала всем и обо всём: семье, что у меня есть парень, Яну, что не думаю о нём, Ксюше, что больше не злюсь на неё. Поражаюсь, как сама ещё не запуталась в собственной паутине обмана. – Ого… я… не знаю, что и сказать, – поджимает губы Анисимова. – Если тебе так важно это знать, то мы просто разговаривали. Антон собирался заночевать в своей машине. – Ксю, прости меня, ладно? Я, тупица безмозглая. Сама не знаю, что несу. Просто, всё так сложно… – Я понимаю. Думаешь, не замечаю, что ты не простила меня? Но я больше не совершу ошибок и не сделаю ему больно, обещаю тебе, – серьёзно произносит Оксана мрачнея. – Идём, нас ждут платья. Девушка хватает меня за руку, и тащит прямиком ко входу в модный свадебный салон. – Могу ли предложить вам шампанского, девушки? – приветливо улыбается девушка-консультант, когда сестра сообщает ей свою фамилию и время записи на примерку. – Я бы выпила кофе, – прошу я. – А я ничего не хочу, спасибо вам, – отказывается Ксюша, которой уже выносят три чехла со столь желанными свадебными нарядами. Она переодевается несколько минут, пока я, удобно развалившись в кресле, дожидаюсь свой напиток и делаю глоток горьковатого американо. – Так-с, что скажешь? Настроение Анисимовой возрастает в геометрической прогрессии, когда она выпархивает из примерочной в первом платье и кружится напротив зеркала. Оно красивое, в греческом стиле, лёгкое, с крупным декольте, из блестящей белой ткани. Затем сестра примеряет второе классическое, из плотной белой ткани без каких-либо кружев, приталенное, с открытыми плечами и скромным декольте. А после третье нежное, кружевное, под горлышко, но с красиво оголённой спиной. По прошествии часа, мы сходимся на втором. Я уже хочу было выдохнуть и предложить пообедать в моём любимом ресторанчике с видом на Казанский собор, где были самые вкусные пенне с копчёной форелью, которые я пробовала в своей жизни. Или заехать в пышечную и до отвала наесться пончиками, запивая их какао, но у Оксаны на меня другие планы. – Я знаю, как поднять нам с тобой настроение, – эмоционально восклицает сестра, поднимая палец кверху, как только мы оказываемся на крыльце свадебного салона. – Тут рядом есть отличный магазинчик нижнего белья. – Это обязательно? – ворчу я, закрывая лицо руками. – Конечно! Какая девушка откажется от нового сексуального комплекта, м? Пришлось повиноваться. Я раскрываю зонтик, Ксюша хватает меня под локоть, и небыстрым шагом мы направляемся в конец улицы. Магазин и правда оказывается прекрасным, с огромным выбором белья на любой вкус. Только настроения мерить что-либо у меня совершенно нет. Но сестра непреклонна, лично выбирает мне несколько комплектов и заталкивает в примерочную. Она выбрала разное бельё, начиная с более простого телесного цвета, заканчивая алым кружевным с рюшами и бантиками. Всё время, пока я примеряю комплекты, Оксана за шторкой примерочной только и разглагольствует на тему того, что вся моя искренняя любовь к более спортивному нижнему белью, такому как лифы-топы и трусы-слипы портит мою же сексуальную жизнь. Мне же хочется застрелиться из двустволки. – С бантиками милый, но розовый явно не твой цвет, – изрекает Анисимова просовывая темноволосую голову в кабинку. – Выбирай красный, не прогадаешь. – Я не люблю красный цвет. – Тогда вот этот, светло-жёлтый, – сестра сдёргивает с вешалки очередной кусок кружевной ткани. – Он слишком прозрачный. Так и есть, лиф-балконет с косточками состоит из тонкого, почти прозрачного кружева и не имеет никаких подкладок. Как и трусики-танга. – С этой формой чашечек, даже без пуш-апа твоя полная двойка, становится как тройка, – довольная собой, изрекает Ксюша. – Отказы не принимаются, ты обязана его купить. – Тогда ты отстанешь от меня? – Угу. По пути к кассе сестра прихватывает пару достаточно вульгарных стрингов. А как только мы расплачиваемся и забираем пакеты, девушка силком тащит меня к такси, чтобы отправиться в Невский торговый центр. Там Оксана приобретает себе юбку и два свитера, я же так и не нахожу ничего, в чём могу пойти на девичник. Он должен состояться уже завтра, и я жду праздника с предвкушением, даже несмотря на то, что подруги Анисимовой мне не особо нравятся. Официально на нём не будет ничего запрещённого, но Ксюша не догадывается, что помимо множества спиртных напитков и вкусных закусок, её подружки невесты подготовили девушке подарок, в виде симпатичного стриптизёра мулата. Пока мы едем в сторону дома, успеваем обсудить ещё множество мелочей, связанных с будущей свадьбой, вплоть до цвета салфеток на столах гостей. И вот, я наконец-то оказываюсь на крыльце дома. Ноги гудят от усталости, на улице стемнело, а дождь всё сильнее барабанит по крыше. Снимаю верхнюю одежду и обувь и прохожу на кухню. На столе красуется тарелка со спагетти в томатном соусе с сыром. Левицкий что-то ищет в холодильнике. – О, это для меня? Ты просто прелесть, – говорю я, плюхаясь на стул и накрутив макаронину на вилку запихиваю её себе в рот. – Вообще-то нет, Жуковская. Этот ужин я приготовил для себя, – лицо бывшего вытягивается от удивления. – Приготовишь себе ещё. Где домашние? – Твои родители уехали к бабушке, вернутся поздно. Где твой брат я не знаю. Может, уже перестанешь есть мою еду? – Не будь такой жадиной, Левицкий, – улыбаюсь я, показательно медленно накручивая большую порцию спагетти на вилку и отправляя их себе в рот. Запрокидываю голову назад с негромким: «ммм» наслаждения. – А ты преуспел в готовке. Помнится, раньше твои познания в кулинарии заканчивались подгорелым омлетом на завтрак. – Это моё второе коронное блюдо, – смеётся мужчина, ставя на плиту кастрюлю с водой. – И кроме тебя, никто не жаловался, золотце. – Фу, какая мерзость. Я не хочу портить себе аппетит, выслушивая рассказы, о том, как твои потаскушки нахваливали твой несъедобный омлет по утрам. – Нет проблем, переведём тему, – пожимает плечами бывший. Достаёт из холодильника баночку с томатными соусом, выливает её в сотейник, ставит посудину на конфорку, и поворачивается ко мне: – Долго ты ещё собираешься выгонять меня на кресло? – А что тебе не нравится, пупсик? – Оно же доисторическое. Я чувствую каждую пружинку! Это не кресло, а какое-то средневековое орудие пыток. – Ах, наш Великий сударь Левицкий не привык к такому дискомфорту для обычных смертных, – язвлю я. – Прошу простить мою грешную душеньку, за то, что подвергла его сиятельство барина таким мучениям. Как только милостивый господин изволит явить мне справку от венеролога, я с превеликой радостью пущу его обратно на пуховые перины. – Не говори, что не скучаешь по мне ночью, – ухмыляется Ян, забрасывая новую порцию спагетти в кипящую воду. – Совершенно точно нет. – И именно поэтому ты посреди ночи ворочалась, стонала и бормотала что-то невнятное? Что тебе снилось? – Видимо кошмар, – пытаясь оставаться спокойной, пожимаю плечами я, нервно заправляя прядь волос за ухо. Встаю из-за стола, беря пустую тарелку и направляюсь к раковине, захватывая со столешницы ещё две пиалы, разделочную доску, и несколько столовых приборов. Кухня наполняется шумом воды. – Ты же ненавидишь мыть посуду, Ника, – подойдя ближе, и облокачиваясь о столешницу, говорит Ян, всматриваясь в мой профиль. Я передаю ему тарелку, которую мой подставной парень послушно вытирает полотенцем. – Всегда, когда нервничаешь, пытаешься занять руки чем-то, – продолжает он наступление. – Божье наказание! Хватит докапываться до меня! – Как грубо. Ты покраснела, золотце. – Если ты не заметил, я мою посуду. Мне жарко. – Я охотнее поверю, что у тебя аллергия или солнечный ожог. Его слова заставляют меня закатить глаза, и хватая в руки нож, я начинаю яростно натирать его губкой. – Собственно говоря, продолжим. Во сне ты так стонала, почти кричала. – Я же сказала тебе – это был кошмар. – Я тоже поначалу подумал, что тебе снится кошмар. Даже хотел разбудить, но ты так сладко стонала… – Левицкий, у меня в руках нож, и я с радостью применю его, если ты не отстанешь. – Я уж было подумал, ты мне изменяешь… – Болван, мы расстались! – Но, ты оказалась верна мне даже во сне. – Что ты несёшь, чёрт тебя дери?! – выпаливаю я, поворачиваясь к нему лицом, всё ещё держа нож в руке. – Ты выкрикнула: «Ещё, ещё!», – пытается передразнить меня бывший с издевательскими нотами в тоне, активно жестикулируя руками. – Мне снились малиновые тарталетки. Ты же знаешь, что я люблю малиновые тарталетки. Много, очень много малиновых тарталеток, – сбивчиво отвечаю я, понимая, что краснею ещё сильней. – Я… просила ещё тарталеток. – У меня? – При чём тут ты? – Потому что после: «Ещё, ещё!» следовало «Ян». Мои аргументы закончились. Я снова проиграю, ещё и опозорюсь. Конечно же, бывший прекрасно понимает реальное содержание моего сна и успешно издевается надо мной, чувствуя превосходство. Я молча выключаю воду в кране, вытираю руки полотенцем, и швырнув его ему в лицо, бегу на второй этаж. Но, не успеваю даже закрыть дверь в спальню. Левицкий бесцеремонно врывается в комнату, вслед за мной. – Тебе действительно снился секс со мной? Хотя, чему я удивляюсь, год без мужчины, – Ян разводит руки в стороны. – Тарталетки! Мне. Снились. Малиновые. Тарталетки. – И, как это было? Хочу подробности. Я взял тебя, или ты была сверху, или… – Тарталетки были просто отвратительными. – Ауч! Это обидно, знаешь ли. Признай правду, ты ведь кричала о продолжении. Уверен, тарталетки были великолепны. – Хорошо, признаю. Это была худшая ночь в моей жизни. Тарталетки были сногсшибательны, а ты нет. И после этих слов я скрываюсь в ванной комнате, запираясь изнутри. Разговор закончен. По крайней мере на сегодня.