Глава 2

Ника. В салоне самолёта жутко душно. А я дико зла. Ощущение сложилось такое, будто нас заперли в стеклянной банке, оставленной под знойными солнечными лучами. Дышать просто невозможно. Левицкий, чтоб ему пусто было, почти опоздал на рейс. Сначала я прождала его в аэропорту полтора часа. После регистрации, вместо того, чтобы поторопиться на посадку, мой подставной парень умудрился несколько минут потратить на флирт с девушкой-бариста, у которой заказывал кофе. У нас когда-то тоже всё началось с кофе, который я раньше ненавидела, а потом полюбила. Работница кофейни была только рада, чуть ли, не перегнувшись через стойку и демонстрируя внушительное декольте, пока градус моей злости подходил к температуре кипения воды. Из-за этого в салон самолёта мы буквально забежали последними запыхавшись. Кое-как разместившись в кресле, я достаю какой-то журнал из кармашка переднего кресла, и пытаюсь использовать его вместо веера, создавая иллюзию дуновения прохладного ветра. Впрочем, это не помогает. – Золотце, расслабься. Мы же успели. В последнее время ты слишком нервная, хочешь кофе? – Божье наказание, – шиплю я в ответ, сжимая кулаки от гнева. – Из-за этого кофе мы чуть не опоздали. Я готова тебя убить! Нет, правда, я очень хотела тебя убить. А после того как, ты пытался закадрить ту неприятную особу, наплевав на время, моё желание начало возрастать в геометрической прогрессии. Но к сожалению, ты нужен мне живой. Знаю, что мужчине никогда не нравился такой тон, с которым я сейчас к нему обращаюсь. Но, Ян привык скрывать все свои эмоции под маской безразличия, или напускного веселья. И это одна из многих причин, которые выводили меня из себя. Даже во время наших отношений, я зачастую не могла понять, когда он играл, а когда был настоящим. Я ненавидела, когда Левицкий примирял образ дерзкого красавчика, хотя это ему безусловно шло. – Ревнуешь? – нагло ухмыляется мой псевдо-парень. – Ты просто невероятен! И зачем я только на всё это подписалась? – выпаливаю я, не успевая подумать, и тут же заливаюсь краской, закрывая лицо руками. – Если меня не обманывает память, то это я согласился помочь тебе, а не наоборот, – говорит Левицкий, издевательски салютуя мне стаканчиком с кофе, перед тем как сделать большой глоток. – И, прекращай огрызаться, мы же влюблённая, счастливая пара, помнишь? – Такое невозможно забыть, любимый, – гримасничаю я, глядя на часы. Перевожу взгляд на проносящуюся внизу Москву, затаивая дыхание. Я люблю летать, домой и на отдых. Куда угодно, главное смена обстановки. Стараюсь покупать билеты на утренние рейсы, чтобы застать рассвет высоко в небе, и увидеть солнце над облаками. Но, не в этот раз. Самолёт уже набрал высоту. Наконец-то включаются кондиционеры, и я, вставив наушники в уши, прикрываю веки, пытаясь расслабиться. Лететь чуть менее полутора часов, и за это время мне хочется тщательнее продумать план нашего пребывания у родителей. В моих наушниках играет тихий джаз. Под шеей плотная, не самая удобная надутая подушка. Меня начинает клонить в сон. Будит меня Ян. Касается тёплой ладонью к запястью сжимая. Я открываю глаза, выдёргиваю наушники, и с удивлением обнаруживаю, что накрыта его серым свитером. – Ты замёрзла под кондиционером, – пожимает плечами бывший, отвечая на мой вопросительный взгляд. И почему-то этот жест внимания вызывает глупейшую улыбку на моём лице, которую я стараюсь скрыть, снова отворачиваясь к иллюминатору. – Давай, Ника, вставай. Нам ещё дожидаться твой бесчисленный багаж. Я фыркаю, поднимаясь с сиденья, и показательно повязываю его свитер у себя на плечах. Хватаю сумку с пола и направляюсь к выходу из самолёта. – Эй! Ты растянешь рукава, – догоняя меня в телетрапе, бурчит Ян. – Не могла бы вернуть мой свитер? – Какие мы мелочные, – протягиваю я в ответ, заправив выбившуюся из хвоста светлую прядь за ухо. – Хотя, чему я удивляюсь, ты всегда был таким, Левицкий. Помнишь, как разозлился на меня из-за крохотной царапинки на твоём телефоне? – Ты ведёшь себя глупо. Давай не будем спорить, и ты просто вернёшь мне свитер, хорошо? Мужчина приближается ко мне, улыбаясь, как маленькому ребёнку. И это ещё одна причина, которая выводила меня из себя – он постоянно общался со мной так, будто мне пять лет. Хотя между нами разницы всего в три года. – А ты не хочешь вернуть мои нервные клетки? – отвечаю вопросом на вопрос, скрещивая руки на груди. – А ещё лучше, компенсируй затраченное на наши отношения время. – Может уже прекратишь? – просит он. Ян подходит ближе, как только мы останавливаемся около багажной карусели, наклоняется к моему уху, обхватывая рукой за талию, притягивая к себе, и проводит ладонью по моей щеке. Как когда-то любил делать раньше. – Мне же позволено делать так? – шёпотом осведомляется Левицкий, щекоча дыханием кожу на шее. – Ведь я твой парень. Опять, – слегка отстраняясь, ухмыляется он. – Нет. Не позволено, – возмущаюсь я, отталкивая мужчину. – Мы в аэропорту, тут не перед кем играть. – Но, мы же должны потренироваться, золотце. А то с таким настроем мы провалимся уже через пять минут знакомства с твоими родителями. – Ты точно хочешь свести меня с ума. Бывший лишь смеётся в ответ, стаскивает с меня свой свитер, и принимается снимать с ленты мои два чемодана, возмущаясь на тему того, для чего мне вообще понадобилось брать с собой столько вещей. Я совсем не удивляюсь, что Ян с первых же минут начал ставить меня в неловкое положение. Мужчина всегда получал от этого колоссальное удовольствие, и любил вгонять меня в краску. После посадки проходит почти час, прежде чем мы наконец-то выходим из Пулково, дождавшись заказанное такси и уложив чемоданы в багажник. Ехать от аэропорта до Курортного района долго, даже на ЗСД в час пик небольшие пробки, и я переживаю, что мы не успеем к ужину. – Итак, давай ещё раз всё обговорим, – тараторю я, удобнее устраиваясь на заднем сиденье такси. – Маму зовут Елена Петровна, она домохозяйка и бывший преподаватель. Обязательно сделай комплимент её саду и цветам, и завоюешь сердце моей мамы. Папу – Евгений Степанович, он военный на пенсии. Отец строгий и прошу, давай при нём без твоих дурацких шуточек, он не оценит. – Я запомнил эту информацию ещё до нашего расставания, Жуковская. – Сестру зовут Оксана, но она предпочитает, когда её зовут Ксюша. Кроме сестры никто не знает, что мы притворяемся. Её жених – Егор, – продолжаю перечислять я. – Ника. – Родители знают, что тебе двадцать пять и ты учился со мной в Бауманке. К тому же они думают, что квартиру в Москве я снимаю с тобой, а не с однокурсницей. Смотри не забудь! – Ника… – Подожди. Ещё есть Антон. И я не уверена, что мой старший брат поверит в нашу игру, поэтому при нём нужно быть особенно аккуратными и внимательными. – Ника, – в очередной раз, совсем недовольно окликает меня Левицкий, вынуждая в конце концов замолчать. – Расслабься уже. Я всё запомнил с первого раза. Я киваю. Сделав вывод, что я больше не собираюсь ничего говорить, Ян вздыхает и утыкается в свой телефон. Бывший кажется совершенно спокойным, в отличие от меня. Я всматриваюсь в его профиль и молчу. Просто наблюдаю, как вечернее солнце из окна падает на его прямой нос, губы и линию челюсти. Рассматриваю забытые черты и понимаю, что на самом деле скучала. А потом переключаю внимание на вид из своего окна. Такие родные и знакомые места: Большая Нева, Васильевский остров, Газпром арена, Приморский район и наконец Солнечное. Место где прошло почти всё моё детство. Такси тормозит на Третьей Зелёной улице, узенькой, окружённой высокими соснами и берёзами. И я улыбаюсь, разглядывая знакомый коричневый забор, за которым нас ожидает двухэтажный дом и великолепный участок утопающий в цветах. Сразу вспомнилось, как ещё во время учёбы в школе, летом, я всегда ждала Ксюшку через три дома от нашего, на пересечении Третьей Зелёной и Нагорной улиц. А сестра всегда умудрялась опаздывать, хоть и жила в десяти минутах ходьбы от нас, чуть выше на улице Третий проезд. А потом, с полотенцами наперевес и корзинкой для пикника, мы минут пятнадцать топали на Ласковый пляж, загорать и купаться. Если, конечно, температура воды позволяла, что случалось достаточно редко. И я просто обожала наш северный, холодный залив с его песочным берегом окружённым густым лесом, мелководьем, и даже частыми ветрами. – Вот, это мой дом, – шепчу я, указывая рукой на ворота, а второй нервно перекидывая хвостик на плечо. – Симпатично, но будет ещё лучше, если ты сперва позвонишь в дверь, а уже после проведёшь экскурсию или предашься ностальгии, – недовольно ворчит мой подставной парень, ставя на асфальт мои чемоданы и свою единственную сумку. – Ты точно готов? – Звони уже. – Ладно. Я в очередной раз поправляю волосы, приглаживаю ткань на помявшейся в полёте футболке, одёргиваю джинсовые коротенькие шорты и критически оглядываю мужчину. Удостоверившись, что выглядит мой псевдо-парень не только сексуально и безумно привлекательно, а ещё и вполне прилично для знакомства с родителями, протягиваю дрожащую руку к забору и нажимаю на звонок.