Глава 50. Беркут

Глубокая ночь. Я сидел в изящном кресле, шептавшем о его роскоши. Вот все же было у этого дома свое уникальное очарование! Горничная в наряде на грани вульгарности принесла мне чая. Душистого такого, явно из натуральных трав. Я вдохнул его аромат и немного расслабился. Хотя в целом сделать это было довольно непросто. Слишком непростые мысли меня одолевали. И не зря. Потому что вскоре рядом уселся Кастеляс. – В вашем возрасте давно пора спать в своей кровати. После прогулки в парке-то, – язвительно сказал я. Не видел никакого смысла в прелюдии и витиеватых фразах. К чему это все? Здесь не одно из его вечерних представлений для гостей. Все свои. Так же? Ждал ответа, прекрасно понимая, что соблюдение некоего церемониала – это уже привычка для мужчины. И действительно. Он не спеша налил себе чаю, потом с наслаждением и даже каким-то изяществом добавил туда пару ложек сахара. Ложки, разумеется, тоже были необычные, винтажные. В этом доме каждая вещь имела свое значение и ценность. Поэтому вопрос того, какое место в этом всем великолепии и многообразии занимает Марика, стоял особенно остро. Когда ритуал чаепития был закончен, Кастеляс, наконец-то, посмотрел на меня, сложив руки в благостном жесте. Я снова решил не тянуть. Надоело, да и устал я. – И зачем вы следили за мальчишкой? – Ну, он давно уже не мальчишка. Ты и сам наверняка знаешь, что у этой семьи детства не было. А я так… Приглядывал за ним и за этой очаровательной девчушкой, как ее… – Мией, – машинально ответил я, поздно сообразив, что такие мелочи выдают то, что показывать не планировалось. Да и вообще, когда это такое было, что я терял контроль? Что позволял себе подобное? Уже не мог вспомнить момента, когда на переговорах или встречах по мне можно было что-то прочесть или узнать. Рядом с этой женщиной я терял хватку. Становился другим. Слабее. И это не могло напрягать. Но не успел я подумать про все это, как услышал: – Ты сейчас можешь счесть проявление моих эмоций к ней слабостью. Ведь со стороны все это выглядит весьма и весьма двусмысленно, мальчик мой. Недоверчиво прищурился. Не мог же он читать мои мысли? У Кастеляса масса талантов, но вот телепатия явно в них не входила. Покосился на мужчину, который продолжил: – Ты, наверное, пришел выяснить, с какой стати я раздаю ей такие преференции? Но дело в том, что никакого особого секрета нет. Банальная старческая сентиментальность. Эта девочка зацепила меня своей чистотой, талантом и работоспособностью. Я бы даже сказал, что если бы у меня была дочь, то я бы себе представлял ее именно такой. Уровень моего скепсиса можно было пощупать. Я смотрел на немолодого мужчину и искренне не верил. Ни единому слову. Но и это, как оказалось, не стало для него тайной. Он весело прищурился: – Не веришь. Это был не вопрос. Утверждение. И более, чем верное. Все-таки решил пояснить причину столь явного и открытого сомнения в его словах. Все же, Кастеляс заслуживал объяснение подобного «неуважения». – Не верю. Я знаю, кто вы и какую жизнь вели. Как насыщена она была, и какое количество людей обходят этот особняк десятой дорогой. Да что уж, вас до сих пор не прикрыли именно по той причине, что влияние некоторых сложно измерить. Оно, так сказать, посмертно. Мои слова ему явно импонировали. Мужчина даже причмокнул от удовольствия, отпивая чай. Наверное, он был единственным человеком, которого я знал, кто так открыто наслаждался лестью. Я продолжил: – При этом вы кто угодно, но не добрый дядюшка с соседской улицы. Завести протеже это одно, следить за ней и ее близкими… Вы же ставили охрану. Охрану, что присматривала за всеми. Зачем? Кто она вам? Кастеляс перестал улыбаться и взглянул на меня с какой-то грустью. Он смотрел пристально, вызывая раздражение. Потому что я терпеть не мог жалости. Она выбивала меня из колеи, раздражала. Я старался душить ее на корню, так как с человеком, которого можно жалеть, дел никто иметь бы не стал. Никто, кто сейчас знал меня, не мог испытывать подобных чувств. Это просто невозможно. Никто, кроме мужчины напротив. – Ох, Кирилл! Жизнь тебя не баловала, сделала черствым и очень жестким. Ты чувствуешь к ней одно, но хочешь видеть совсем другое, мальчик мой. Марика стала мне почти что дочерью за этот год. Я не скажу тебе по какой причине, но поверь мне, она была. Всему свое время, всему свое время… Он впервые назвал ее полным именем за все время, что мы общались. Это заставило меня напрячься. Да и о какой такой причине он говорил? Что могло сподвигнуть такого человека, как Кастеляс, что всю жизнь людей пускал в расход, словно они перышки на болеро его танцовщиц, прикипеть к этой девушке? – Как по мне, я бы с радостью узнал эту причину, – почти что прорычал я, на что он лишь весело ухмыльнулся. – О-о-о-о, нет! Но ты поймешь меня. Думаю, именно эта причина расставит все на свои места не только в моей голове. А сейчас предлагаю закончить этот разговор и отправиться спать. После этого Кастеляс ушел, оставляя меня один на один со своими мыслями. И все бы ничего, но подумать над ситуацией мне не дали. В гостиной появился человек, которого увидеть я был не готов.