Глава 22. Набережная и три километра

Открытие назначили на первое октября.

Я прихожу к набережной рано, за два часа до официального начала. Город только просыпается. Над рекой висит прозрачный холодный воздух, листья ещё держатся на ветках, но осень уже вступила в свои права и всё вокруг выглядит чуть чётче, чем летом.

Я иду вдоль маршрута одна.

Три километра.

Год назад здесь были чертежи, споры, звонки, бесконечные правки и пустое пространство. Теперь здесь люди будут гулять, пить кофе, назначать встречи, влюбляться, расставаться, возвращаться. Пространство наконец перестало принадлежать нам.

На изгибе реки я останавливаюсь у точки, которую когда-то рассчитывал Миша. Вид открывается именно таким, каким он его описывал. Дальше начинается участок Леры со старыми сваями, которые она отказалась убирать вопреки всем предложениям сделать «чище». Сейчас я понимаю, что она была права. Местам нужны следы памяти.

Павильон встречает меня тишиной. Я захожу внутрь и поднимаю голову. Двести квадратных метров истории.

Персонаж идёт через века, через смену городов, людей и времени, пока не оказывается у воды. В последней сцене двое стоят рядом и смотрят вперёд. Никаких жестов, никаких объяснений. Просто присутствие.

— Хорошо получилось.

Я оборачиваюсь. Павел стоит у входа. Он тоже пришёл раньше всех. Некоторое время мы молча смотрим на роспись.

— Это про нас? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Не только.

К десяти набережная начинает заполняться людьми.

Команда собирается почти одновременно. Антон первым делом проверяет крепления навигации, хотя объект уже сдан. Лера обходит свой участок. Марина и Миша держатся рядом с той естественностью, которая появляется только тогда, когда решение уже принято и ничего больше доказывать не нужно.

Дима приходит с камерой.

Разумеется, с камерой.

Он долго ходит по набережной, снимая не конструкции, а людей. Детей, которые бегут вдоль воды. Стариков на лавочках. Первых посетителей павильона.

Потом подходит ко мне.

— Это лучшее, что ты делала.

— Лучшее пока.

— Именно.

Он поднимает камеру и делает ещё один кадр. Я даже не спрашиваю какой.

Во время официальной части Павел говорит недолго. Благодарит команду. Называет каждого по имени. А потом говорит:

— Есть проекты, которые строят из бетона, металла и расчётов. А есть проекты, которым кто-то даёт голос. Для этой набережной таким человеком стала Катя.

Я стою среди людей и вдруг понимаю, что ещё несколько лет назад не смогла бы представить этот день. Не набережную. Не роспись. Не Павла рядом. Не себя нынешнюю.

После церемонии мы с Верой стоим у воды.

Максим где-то неподалёку спорит о чём-то с Павлом. Вероятно, о вещах, которые интересны только им двоим.

— Красиво получилось, — говорит Вера.

— Да.

— Гордишься собой?

Я не отвечаю сразу. Смотрю на реку. На людей. На павильон. На осенний свет.

— Да, — говорю наконец.

И впервые не пытаюсь смягчить ответ. Вера улыбается.

— Правильно.

Ближе к вечеру люди начинают расходиться. Дима уезжает одним из последних. Через два дня его ждёт Тбилиси.

— Вернёшься? — спрашиваю я.

— Конечно.

— Откуда такая уверенность?

Он смотрит на реку.

— Некоторые места становятся частью маршрута.

Потом пожимает мне руку и уходит. Я долго смотрю ему вслед.

Есть люди, которые приходят в жизнь тихо и незаметно, а потом оказывается, что без них уже невозможно представить целую главу собственной истории.

Когда темнеет, мы с Павлом снова проходим всю набережную. Теперь уже без гостей, без журналистов, без речей. Просто вдвоём. Фонари зажигаются один за другим, отражаясь в воде длинными золотыми дорожками.

— О чём думаешь? — спрашивает он.

— О том, что отпустила его.

— Кого?

— Персонажа.

Я киваю на ближайший стенд.

— Теперь он живёт своей жизнью.

Павел некоторое время молчит.

— Наверное, так и должно быть.

— Да. Иначе зачем создавать что-то настоящее.

Мы идём дальше. Медленно. Без необходимости куда-либо успеть. В какой-то момент он берёт меня за руку. Просто берёт. И я думаю, что, возможно, счастье редко выглядит как что-то грандиозное. Чаще всего оно выглядит именно так. Осенний вечер. Человек рядом. И дорога, по которой можно идти дальше.

Ночью я открываю старый синий блокнот. Тот самый. На первой странице всё ещё записано:

«Кладу тяжёлое. Беру новое. Не по плану. Правильно».

Я улыбаюсь. Потом переворачиваю страницу и рисую.

Лисёнка.

Он больше не стоит у края.

Не ждёт.

Не выбирает.

Он просто идёт вперёд.

Рядом с ним идёт кто-то ещё.

А впереди — река, фонари и дорога, которая только начинается.