Глава 18

– Вам знаком этот автомобиль? Или, может, вы знаете кого-то, кто желал бы зла вашей матери? – Нет, я не знаю. Мы уже лет пять, шесть как уехали из города, переехали. Даже не представляю, чтобы здесь остались какие-то враги… С соседями всегда жили мирно, больше и вспомнить-то некого. За спиной я чувствую присутствие Славы. Он стоит совсем близко, напряжённо вслушиваясь в мой разговор с полицейскими. Его взгляд устремлён на экран, где снова и снова крутят запись. – Какого числа сделано это видео? – неожиданно вмешивается Слава. Я ощущаю, как он напрягся, и оборачиваюсь. Его лицо жёсткое, будто застывшее, взгляд злой и сосредоточенный. Неужели это тот же Слава, что минуту назад был спокоен, гуляя с нашей дочкой? – А вы кто такой? – в голосе полицейского холодная недоверчивость, он явно привык задавать вопросы, а не отвечать на них. Слава спокойно достаёт своё удостоверение и показывает ему. – А ещё я будущий муж дочери потерпевшей. Я удивлённо оборачиваюсь, услышав эти слова. Какое неожиданное и даже обидное заявление, особенно учитывая, что Слава помолвлен с другой. Но он, очевидно, врёт, чтобы узнать больше. Полицейские не знают о наших запутанных отношениях, так что, видимо, его слова действуют. Они смотрят на него уже с заметным уважением, а Слава, сжав губы в тонкую линию, ждёт ответов. – Вам знакома эта машина? – Номеров не видно, а машина – самая обычная, таких полно. Больше ничего сказать не могу. Просто сам факт нападения вызывает негодование, – отвечает им Слава. – Машина недешевая, но, верно, доступная для многих, – соглашаются полицейские. После этого они берут с нас обещание сообщить, когда мама придёт в себя и сможет дать показания, и наконец покидают больницу. – Папа, папа! – наш маленький ураган возвращается, убегая от Кати, которая едва удерживала её, пока мы говорили с полицейскими. – Мне нравятся эти заколочки, которые ты купил! Они такие красивые! На её волосах аккуратно закреплены новые заколки, и теперь она с восхищением смотрит на своё отражение в телефоне. Моя маленькая модница. Вдруг Слава резко подхватывает её на руки и крепко прижимает к себе. Мы все удивлены, не ожидая от него таких резких порывов нежности. – Я люблю тебя, доченька, – шепчет он, и голос его дрожит. – И я люблю тебя, папочка! – Диша искренне отвечает ему в своей манере, не совсем понимая, чего ему стоило сказать это в моем присутствии. Его лицо тут же омрачает сожаление. – Мне пора на работу, – звучит в его голосе мягкая горечь. Он явно не хочет уходить, но обязан. – Не-е-ет, – огорчённо тянет Диша. – Я хочу ещё побыть с тобой! Слава улыбается и нежно гладит её по волосам, стараясь утешить. – Знаю, малышка. Я бы тоже хотел остаться. Но работа есть работа. Обещаю, скоро вернусь, – говорит он, в его глазах тёплая грусть. Диана обиженно надувает губки, но кивает, смиряясь с тем, что он уходит. Слава мягко ставит её на пол, ещё раз коротко обнимает, и тут его взгляд переходит ко мне. – Я вернусь вечером. Береги себя и нашу малышку, – его голос совсем тихий, почти шёпот, но в нём чувствуется напряжение, словно его тревожит что-то, что он не решается озвучить. – Конечно, – отвечаю я и вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить что-то большее. Он уже отворачивается, но вдруг останавливается, не двинувшись с места. – Постараюсь разобраться с этим как можно быстрее, – бросает он, вновь встретив мой взгляд. В его глазах на мгновение мелькает чувство вины, которое меня сбивает с толку. Это же я должна чувствовать себя виноватой за то, что не сообщила ему о Дише раньше, что это их первая встреча… но почему же тогда в его взгляде столько сомнений? Это из-за его невесты? Или есть что-то ещё, о чём он не говорит? И с чем, собственно, он хочет «разобраться» быстрее? Но больше он ничего не поясняет и уходит. Когда Слава скрывается за дверью, мне кажется, что с его уходом исчезает и часть моего спокойствия. Не могу объяснить почему, но в душе остаётся какой-то тревожный осадок. Ситуация с машиной и нападением на маму настораживает, хотя я убеждаю себя в том, что, скорее всего, виноватый просто испугался. Возможно, он был пьян, вот и скрылся после того, как сбил её. – Мам, – тихо тянет меня за руку Диша, – папа правда скоро вернётся? Поднимаю ее на руки и обнимаю, стараясь внушить уверенность и ей, и себе. – Конечно, солнышко. Он же пообещал, – говорю с улыбкой, и она тоже улыбается, успокаиваясь. Мы с Катей решаем отвлечь её и прогуляться немного в парке возле больницы. – Слушай, а мать Славы ещё лежит здесь? – вдруг спрашивает Катя. – Её выписали недавно. Понимание того, что она неподалёку, мне неприятно. А учитывая, что мы были в соседних палатах, это вообще ужас… Катя кивает, прекрасно меня понимая. Её встреча в прошлом с матерью Славы тоже оставила неприятный осадок. Проходит пара часов. Я начинаю думать, что пора отправить Катю и Дишу в гостиницу: они устали, в больнице им делать нечего, и пусть пообедают наконец в нормальных условиях. Проводив их, возвращаюсь в палату и решаю по телефону рабочие вопросы, закупки и прочие дела: обычно это моя зона ответственности, Катя больше занимается дизайном букетов и продажами. Хорошо, что она привезла мне ноутбук с контактами и договорами. К вечеру чувствую себя измотанной. Как бы хотелось принять горячий душ, забыться в тишине и просто выспаться. Ожидаю своих девочек и, пока они не пришли, разминаю шею и тело. Неожиданно вместо Кати и Диши в палату заходит Слава. Он оглядывает меня с ног до головы, а потом переводит взгляд на спящую маму. – Собирайся, – говорит он твёрдо и просто. – Сегодня вы поедете ко мне. Тебе нужен отдых, у тебя уже под глазами круги. Я смотрю на Славу с удивлением, пытаясь осознать его предложение. – Слава, спасибо, но у меня всё под контролем, – говорю я, стараясь сохранить нейтральный тон. – Здесь есть всё необходимое, и далеко от больницы я уезжать не хочу и не могу. Завтра уже маме надо вставать на ноги, походить… Он хмурится, как будто даже не слышит моих возражений, и становится у двери, словно преграждая мне путь к отказу. – Ладно, можешь сопротивляться сколько хочешь, но тебе нужен нормальный отдых, – его голос твёрд и непреклонен. – Тебе ведь не только за мамой ухаживать, но и за Дишей. Неужели собираешься и дальше всё тянуть на себе одной? Ты уже на пределе, и это видно. Я вздыхаю. Он прав, сегодня мне действительно просто хочется упасть в постель. Но гордость и какой-то внутренний протест заставляют меня колебаться. Принимать помощь от него… нелегко. – Диана будет рада провести с тобой больше времени, – продолжает он, заметив моё молчание. – Давай так: поедешь ко мне с ней, отдохнёшь, а утром посмотрим, что делать дальше. Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, что он не отступит. И, честно говоря, часть меня благодарна за его настойчивость. Может, хоть на одну ночь забыть о нашем сложном прошлом и позволить ему помочь? – Ладно, – вздыхаю я, сдаваясь. – Но только на одну ночь. Утром я вернусь сюда. Слава коротко кивает, и я замечаю на его лице лёгкую тень удовлетворения. – Вот и договорились, – говорит он спокойно. – К тому же сейчас сюда приедет сиделка, чтобы ухаживать за твоей мамой в твоё отсутствие. Я уже договорился об этом. Так что можешь не переживать и спокойно отдохнуть. Я не ожидала такой заботы, это трогает до глубины души. Мне приятно, что он видит, как мне нелегко, и сопереживает. На мгновение я забываю обо всем и просто ощущаю благодарность. – Спасибо большое, – искренне благодарю его. В голосе слышится слабая нотка усталости, которую я не пытаюсь скрыть. – Катя с Дианой скоро придут, – добавляю и чувствую, как в душе поднимается странное облегчение. Будто на мгновение я могу позволить себе не быть сильной, не держать всё под контролем. Слава едва заметно улыбается, улавливая эту перемену, но ничего не говорит. Его взгляд остаётся сосредоточенным и спокойным, как будто он всегда знал, что я приму его помощь. – Хорошо, – говорит он мягко. – Как только они придут, поедем. Диане будет приятно провести вечер с нами. Я киваю, позволяя себе мысленно расслабиться. И пусть это всего лишь один вечер, одно маленькое отступление от привычной самостоятельности, но оно приносит мне ощущение тепла и покоя. А завтра… Когда оно наступит, тогда и подумаю, что делать дальше.