Глава 21

– Ладно, я поехала, – бросаю через плечо и пулей вылетаю из его комнаты. Сердце колотится, как у загнанной птицы, но я не позволю себе сорваться. Нет, на мне никогда не будет этого ярлыка – любовницы. Я не поддамся этому соблазну, на мне никогда не будет клейма любовницы, я не повторю участь женщин его отца. Я не позволю себе оказаться в тени чьих-то желаний, стать еще одной жертвой чужих игр. Я слишком хорошо знаю, чем это заканчивается. Моя мама… Она никогда не жаловалась. Никогда не плакалась на жизнь. Но я видела всё. Я видела, как боль скрывалась за привычной улыбкой, видела, как глаза тускнели каждый раз, когда отец в очередной раз произносил чужое имя – Наташа. Всегда Наташа. Никогда её. Никогда моей мамы. Но она все равно продолжала его любить и ухаживала за ним. Мой отец был красивым мужчиной, но даже ради этого стоило ли оно того? Мама молчала, но я слышала. Слышала это имя в его пьяных речах, словно укор или напоминание о том, что она всегда была на втором месте. Она выбрала жить с ним ради меня, я это понимаю. Но такой жизни я для себя не хочу. Быть с тем, кто тебя не любит, – это не жизнь. Это пытка. А использовать ребенка, чтобы удерживать мужчину, – это не моя игра. Такой стратегии я не приму. Никогда. Выхожу на улицу, и свежий воздух словно отрезвляет. Лёгкий ветерок ласкает лицо, а густой аромат зелени наполняет лёгкие. Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох. В такие моменты начинаешь ценить жизнь за городом тут всё как будто медленнее, спокойнее. На этот раз оглядываюсь по сторонам внимательнее. Дома, которые совсем недавно появились здесь, удивляют размахом и фантазией их владельцев. Каждое строение словно маленький мир со своим характером. Некоторые – строгие и минималистичные, другие – настоящие замки, где ждёшь увидеть героев сказок. Дом Славы на фоне этой архитектурной мозаики выделяется своей сдержанной элегантностью. Он, конечно, скромнее величественного особняка его отца, но от этого не теряет шарма. Сейчас, при дневном свете, я наконец могу рассмотреть его по-настоящему. Вчера, по приезде, времени на это не было. Подъезд здесь тоже меньше, но это только подчёркивает уют. Дом выглядит современно: светлые стены, просторные окна, минимализм с налётом комфорта. Видно, что каждый элемент продуман. Это не гигантский дворец, но для холостяка и не нужно больше. Хотя… учитывая, что Слава собирается жениться, этот дом может стать чем-то большим. Стоп. Всё. Хватит думать об этом. Если я не переключусь, то весь день пройдёт в мрачных раздумьях и я окончательно испорчу себе настроение. А мне это ни к чему. День провожу с мамой. Её состояние радует: ей действительно лучше. Она уже не только реагирует на разговоры, но и потихоньку начинает говорить сама, и даже делает первые шаги. Каждый раз, когда она поднимается на ноги, это словно маленькая победа. Сегодня нас навестил дежурный врач. Его слова обнадёживают: восстановление идёт своим чередом, всё в пределах нормы. Это даёт мне хоть какую-то уверенность, что мы на правильном пути, что мама справится. Позже мама попросила рассказать ей о моей жизни. О Славе, о том, как мы общаемся, о маленькой Дишке… Её глаза оживились, когда я начала говорить. Видимо, ей хочется отвлечься от болезни, вернуться к чему-то более простому и радостному. Я села рядом и, не зная, с чего начать, просто позволила словам литься. Где-то смеялась, где-то увлекалась деталями, а где-то… замолкала, чувствуя, как в груди закрадывается что-то щемящее. Мама слушала внимательно, иногда кивая или чуть улыбаясь. Её теплая рука легла на мою, и в этот момент я поняла, как сильно мне нужен этот разговор. Разговор с мамой течёт своим чередом, но внезапно она, будто между делом, уточняет про Ларису Николаевну – мать Славы. Я на секунду замираю, но быстро беру себя в руки. Я не хочу врать маме и, немного колеблясь, рассказываю всё как есть. Говорю, что Лариса Николаевна лежала в соседней палате, что ей необходима пересадка. Но умалчиваю самое важное: что мама подходит ей как донор, и что её всерьёз рассматривали на эту роль. Это сейчас слишком тяжёлый груз, который она не должна нести. Мама слушает внимательно, её взгляд пронзителен, но спокоен. Кажется, внутри себя она уже делает какие-то выводы, но мне об этом ничего не говорит. Вместо этого она просит рассказать ещё что-нибудь о семье Славы, какие-то мелкие детали, которые могли бы помочь ей понять, что там происходит. Не вижу смысла что-то скрывать. Рассказываю и о невесте Славы. Её присутствие в его жизни, их планы – всё это теперь очевидно. Пусть мама знает, что он идёт вперёд, что его жизнь уже давно течёт в новом русле, где нет места для ожидания или воспоминаний обо мне. – Когда он меня навестит? – вдруг спрашивает она, прерывая мои мысли. Голос её мягкий, но неожиданность вопроса бьёт точно в цель. Я теряюсь на миг, не зная, что ответить. Ведь после всего, что я сказала, её желание увидеть его кажется… странным, хотя в какой-то степени понятным. – Кто, Слава? – искренне удивляюсь я её вопросу. – Ну да. Он отец моей внучки, неужели не хочет навестить меня? – мама смотрит на меня спокойно, но в её голосе ощущается лёгкий упрёк. – Мама, он почти каждый день был здесь, – начинаю я, но понимаю, что это прозвучит… некрасиво. Замолкаю, не зная, как правильнее выразить мысль. – Скажи ему, что я жду его, – она перехватывает инициативу. Голос звучит мягко, но настойчиво. – Я хочу услышать его версию событий. – Мам, какую ещё версию? – вздыхаю, чувствуя, как внутри поднимается волна непонимания. – Он помолвлен, у него новая жизнь. – Дочь, просто передай ему мою просьбу, – спокойно говорит она и, словно ставя точку в разговоре, мягко проводит рукой по моей, а потом отворачивается. Я знаю этот жест: для неё это конец дискуссии. – Ну хорошо, – наконец сдаюсь, хотя внутри меня разрывает любопытство. Зачем ей нужно его видеть? Что она собирается у него спросить или сказать? Почему это так важно? Эти вопросы вьются в голове, но ответа я не нахожу. Негромкий стук в дверь – и в палату заходит Катя. Она тоже поговорила с мамой, но заметно меньше: силы у мамы уже иссякли после насыщенного дня. Её голос стал слабее, и даже улыбка выглядела уставшей. Вспомнив, что Слава просил меня вернуться пораньше, я решаю не затягивать. Оставляю маму под присмотром сиделки. К счастью, они нашли общий язык и мама вполне довольна её обществом. Это хоть немного облегчает мою совесть. Вместе с Катей выхожу из палаты. – Я сегодня уеду обратно, – говорит Катя, когда мы оказываемся на улице. – Раз твоей маме уже лучше, а ты с Дишкой у Славы, я займусь магазином. Его надо привести в порядок, а то мы его так бросили. Наши девочки-флористы уже не справляются. Но если что – звони. Сразу примчусь, ты же знаешь. Я благодарно киваю, и мы обнимаемся перед её машиной на парковке. Катя уезжает в гостиницу за вещами, а я…