Глава 12. Катя

Я стою, прислонившись спиной к стене, и пытаюсь унять предательскую дрожь в коленях. Слова Ромы, взгляд, запах – вихрем проносятся сквозь меня, оставив после себя лишь опустошение и липкий вкус стыда. Какого чёрта он себе позволяет? И почему я так реагирую? Сердце колотится где-то в горле, и дышать совершенно нечем. Что это было? Игра? Проверка? Или просто хорошо спланированная провокация?

Беру себя в руки. Нет, так дело не пойдёт. Не позволю этому самоуверенному типу сбить меня с толку. Я приехала сюда не для того, чтобы заливаться краской и лепетать что-то невразумительное перед своим боссом. У меня здесь деловые интересы, выгодный контракт, перспективы… и, признаться, сногсшибательное новое платье, которое просто необходимо выгулять!

Окидываю себя взглядом в зеркале. Изумрудный цвет действительно мне идёт. В отражении вижу растерянное, смущённое лицо, и оно совсем не вяжется с образом уверенной, успешной женщины, который я старательно пытаюсь создать.

Соберись, тряпка! Мысленно кричу себе, проводя руками по лицу.

Я не позволю Букрееву выбить меня из колеи.

Решительно обуваю босоножки, беру кардиган и делаю глубокий вдох. Выхожу из номера, стараясь держаться как можно увереннее. В лифте бросаю ещё один взгляд на своё отражение. Помада на месте, волосы уложены, осанка прямая. Всё под контролем.

Когда двери лифта открываются, я замечаю начальника, стоящего у выхода. Он опирается на стену, засунув руки в карманы брюк, и смотрит в мою сторону. Его взгляд прожигает меня насквозь, но я стараюсь не подавать виду.

Подхожу к нему с высоко поднятой головой и ровным голосом говорю:

– Готова. Можем ехать.

Он усмехается и, не говоря ни слова, направляется на улицу, галантно пропуская меня вперёд. Я иду, стараясь не обращать внимания на его присутствие. Но это сложно. Слишком сложно.

Такси уже ждёт нас у крыльца. Всю дорогу я не отрываясь смотрю в окно, погруженная в созерцание этого удивительного города. Кажется, здесь каждый камень дышит историей, каждый переулок хранит свои тайны. Европейская брусчатка, силуэты старинных домов с черепичными крышами, современные кафе в старинных немецких постройках — пытаюсь запомнить каждый элемент.

Бросаю взгляд на Романа, позволяя воспоминаниям захватить меня. Отвернувшись, мысленно возвращаюсь к нашему первому свиданию. Он предложил подвезти меня после занятия. Я приняла его предложение, расценив это как простую любезность. Однако вместо того, чтобы сразу отвезти меня в общежитие, он предложил посмотреть кино в летнем кинотеатре на свежем воздухе. Я была осторожна, зная о его славе сердцееда, и старалась держать дистанцию. Он замечал мою отстранённость, но это не мешало быть настойчивым и непринуждённым, постепенно завлекая меня в свои сети. И, признаю́сь, он был очень убедителен. К концу фильма я почувствовала себя гораздо свободнее. Вечером у дверей общежития, он подарил мне поцелуй – нежный, но в то же время требовательный, от которого по коже побежали мурашки. А потом я долго ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Этот поцелуй словно приоткрыл дверь в новый, неведомый мне мир, полный запретных страстей и жгучих желаний, о существовании которого я раньше даже не подозревала.

Наша поездка длится не больше двадцати минут. После чего водитель плавно останавливается возле ресторана под названием Zur Goldenen Gans – "У Золотого Гуся".

Внутри ресторана уже шумит толпа гостей. Мягкий джаз создаёт расслабляющую атмосферу, а официанты ловко лавируют между столиками, предлагая напитки и закуски. Лёгкое, почти невесомое прикосновение руки Романа к моей пояснице направляет меня вперёд, к столику, где нас уже ждут представители компании-юбиляра.

Вечер начинается с приветствий и поздравлений. Я впервые на таком мероприятии, поэтому чувствую себя немного скованно, но стараюсь улыбаться и поддерживать беседу.

– Очень рада познакомиться, – произношу я, пожимая руку седовласому мужчине в строгом костюме. – Ваш город просто очарователен!

– Спасибо, – отвечает он с тёплой улыбкой. – Надеюсь, у вас останется время, чтобы немного осмотреть его.

– Обязательно постараюсь, – заверяю я, понимая, что нет. Завтра мы улетаем.

Пока я увлечённо расспрашиваю о местных особенностях ведения бизнеса, я чувствую на себе взгляд своего босса. Когда мы встречаемся глазами, замечаю, что он смотрит тяжело, изучающе, словно пытается прочитать мои мысли. В глубине его глаз я вижу неясную тень – то ли насмешку, то ли вызов. Во время тоста за процветание компании я выпиваю бокал шампанского, надеясь расслабиться. Но ощущаю лишь нарастающее напряжение.

– Нервничаешь? – слышу тихий голос Романа.

Его внезапное появление рядом заставляет меня вздрогнуть.

– С чего ты взял? – отвечаю я, стараясь сохранить непринуждённый тон.

– Вижу, – коротко отвечает он, улыбнувшись уголком губ, и отходит, оставив меня в замешательстве.

***

После официальной части начинается неформальное общение. Гости расходятся по интересам, образуя небольшие группы. Я оказываюсь в центре жаркой дискуссии о новых логистических решениях, адаптированных под специфику Калининградского региона. Кажется, у каждого есть своё мнение, подкреплённое опытом и знанием местных особенностей.

Вдруг сквозь шум голосов, я слышу вопрос, адресованный Роме:

– Роман, позволите украсть вашу очаровательную помощницу на танец?

Я оборачиваюсь и вижу рядом с собой Николая Сергеевича — представителя "Транс-Балт" — компании, с которой мы на днях заключили выгодный контракт.

Букреев бросает взгляд на меня, затем снова на Мезенцева. Уголки его губ едва заметно дёргаются в подобии улыбки.

– Только если Екатерина сама этого захочет.

Мгновенно отреагировав, мужчина одаривает меня хитрой улыбкой и обращается ко мне с притворным обожанием:

– Екатерина, окажете мне честь?

Одна мысль о танце с кем-либо, а тем более с этим человеком, вызывает во мне протест. Его присутствие пробуждает мучительное дежавю, словно передо мной стоит призрак моего бывшего мужа – та же самоуверенность во взгляде, та же манера говорить, от которой веет холодом.

– С удовольствием, — неловко улыбнувшись, отвечаю я, вкладывая свою ладонь в его.

И вот мы уже движемся к танцполу, где в причудливом ритме двигаются другие пары. Музыка приятная, но я чувствую себя не в своей тарелке. Мезенцев придвигается слишком близко, его дыхание опаляет моё ухо, когда он начинает что-то бормотать о том, как прекрасно я выгляжу и как рад знакомству со мной.

– Катенька, вам когда-нибудь говорили, что вы неотразимы?

Какая банальщина. У меня возникает желание показать своё презрение. По спине пробегает струйка пота.

Мне неприятен этот человек.

Я стараюсь поддерживать разговор, сохраняя безопасную дистанцию. Слегка отстраняюсь, надеясь, что мужчина поймёт намёк.

Однако он, кажется, не замечает моего дискомфорта. Его рука скользит чуть ниже по спине, и я чувствую, как по телу пробегает неприятный холодок.

Весь танец я ощущаю жжение между лопатками. Чувствую пристальный взгляд Ромы, который прожигает меня насквозь. Я не могу понять, что означает этот взгляд – ревность, раздражение или просто профессиональный интерес?

– Как насчёт провести время в месте, где нам никто не помешает? — не унимается Николай, делая недвусмысленные намёки.

– У меня завтра рано утром самолёт. Я бы хотела выспаться.

Я на грани, дико хочется оттолкнуть его и выбежать на свежий воздух. Рука Николая напрягается, он раздражается на мой отказ. Я пытаюсь высвободиться, но он не даёт. В панике верчу головой, шаря глазами по помещению. Но никому нет дела. Все веселятся, выпивают, общаются.

– Ну, не ломайся, чего ты? Нам будет хорошо…

Он продолжает говорить, но я его не слышу из-за шума в ушах. Мне плохо и страшно.

Всё заканчивается, когда к нам подходит Рома.

– Николай Сергеевич, — улыбается он, и его улыбка больше похожа на оскал. — Какие-то проблемы? Позвольте и мне потанцевать с моей помощницей.

– Что ж, — Мой партнёр нехотя отлепляется от меня и недовольно поджимает губы. — Пожалуйста.

Мезенцев уходит в сторону столиков, а Рома берёт меня за руку и привлекает к себе. Я позволяю ему это сделать.

– Спасибо, Роман Николаевич, – тут же наиграно тянет он, словно пробуя слова на вкус, и в голосе отчетливо сквозит едкая ирония.

– За что это? – хмурюсь, не понимая подвоха.

– За то, что спас тебя , – парирует он, и я почти вижу, как играет у него усмешка на губах.

Мы оказываемся слишком близко друг к другу. Это дезориентирует. Пульс учащается, я чувствую, как кровь приливает к щекам, мурашки выступают на коже.

– Я тебя не просила, — вру я, потому что только и делала, что искала взглядом хоть кого-то, кто поможет отвязаться от Мезенцева. — Сама бы справилась…

– Ну да, ну да, — ухмыляется он, шевеля воздухом мои волосы на макушке. — Я, может быть, и поверил бы, если бы не видел твоё напряжение и твоё лицо. Ты была готова сбежать, Кать. И не нужно этого отрицать.

Я молчу, не зная, что ответить. Он прав, и это раздражает. Почему он всегда видит меня насквозь? Так легко читает мои эмоции?

– Тебе не стоило соглашаться на этот танец, если он доставляет тебе такой дискомфорт, — его голос становится мягче, почти заботливым.

– А что я должна была сделать? Отказать важному клиенту? Это не в моей компетенции. – Есть разные способы отказаться, не обидев человека. Но ты выбрала самый сложный.

Музыка заканчивается, и я чувствую облегчение. Но Рома не отпускает меня. Он продолжает держать мою руку, смотря мне прямо в глаза. – Пойдём, я закажу тебе что-нибудь выпить. Тебе нужно прийти в себя.

– Мне ничего не нужно, — отрезаю я, пытаясь вырвать свою руку. — Просто оставь меня в покое.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь на выход из ресторана, чувствуя на себе взгляды. Мне нужно выбраться отсюда.