Глава 39. Катерина

Солнце пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистую полосу на белоснежной простыне. Повернувшись на бок, наблюдаю за безмятежно спящим Ромой. Он спит на спине, закинув руку за голову. Его лицо, обычно собранное и серьёзное, сейчас кажется спокойным и почти мальчишеским. Густые ресницы слегка трепещут, а на подбородке проступает едва заметная щетина. Даже во сне он излучает силу и надёжность.

Кончиками пальцев я легонько дотрагиваясь до его лица, провожу по скуле. Его кожа теплая и чуть шершавая на ощупь. Мой взгляд задерживается на заметной ссадине на губе – боевая травма, как шутливо назвал её Рома. Губа слегка припухла, и видна тонкая полоска запёкшейся крови.

Стараясь не разбудить его, я приподнимаюсь на локте. В теле приятная истома, и не только физическая. Что-то глубже заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой и желанной.

Вчерашняя ночь… В голове вспыхивают обрывки воспоминаний: жаркие поцелуи, его шёпот, обжигающие прикосновения, от которых по коже начинали бегать мурашки. Несмотря на события вчерашнего дня, ночью Рома был ненасытен, словно пытался вобрать в себя всю меня, до последней клеточки.

Я улыбаюсь своим тёплым и нежным мыслям.

Не сдерживаясь, наклоняюсь и легонько целую его в плечо, вдыхая его запах – смесь мужественности, пота и чего-то неуловимо родного. Рома что-то бормочет во сне, переворачивается ко мне лицом и притягивает меня ближе, обвивая руками. Блаженно закрываю глаза, наслаждаясь теплом и близостью. В этом простом объятии – целая вселенная.

Спустя некоторое время я тихонько вздыхаю, понимая, что пора вставать. Выбираясь из-под его крепкой руки, откидываю одеяло и встаю. Комната наполнена запахом наших тел, лёгким ароматом мужского парфюма и моего цветочного геля для душа. На полу разбросаны вещи – его рубашка, мои джинсы, наше нижнее бельё, словно свидетельства бурной ночи. Они выглядят как трофеи, как доказательства нашей страсти.

Я чувствую себя немного смущённой, но в то же время невероятно счастливой.

Накидываю шелковый халатик, завязываю пояс и иду в ванную. Прохладная вода помогает освежиться и привести мысли в порядок. В зеркале вижу девушку с растрёпанными волосами и румянцем на щеках. В глазах играет озорной блеск, а губы чуть припухли от поцелуев. Словно за одну ночь я расцвела и наполнилась жизнью до краёв.

По возвращении в спальню Рома уже не спит.

– Доброе утро, – хриплым голосом произносит он, улыбаясь одними глазами.

– Доброе, – отвечаю я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

Когда я начинаю собирать с пола одежду, Рома тянется ко мне, притягивая за талию. Теряю равновесие и падаю на него, громко вскрикнув. Халат развязывается, обнажая мои плечи и ключицы.

– Ты куда так рано? – с довольным рыком спрашивает он, зарываясь лицом в мои волосы. Его большие ладони оказываются на моих ягодицах, поглаживают их и сжимают. От его прикосновений по телу пробегает дрожь. Дыхание перехватывает, а внизу живота начинает сладко тянуть. Кажется, что всё моё тело откликается на его ласки.

– Пора вставать. Нам, вообще-то, на работу надо, – с улыбкой возражаю, пытаясь скрыть волнение.

– Работа подождёт, – бормочет Рома, притягивая меня ближе для поцелуя. – Начальник я или кто?

– Это называется злоупотребление полномочиями, Роман Николаевич, – игриво корю и издаю невнятный звук, когда его губы накрывают мои с напором и страстью.

Позже, утомлённые и счастливые, мы принимаем совместный душ и идём на кухню. Рома не отпускает меня ни на секунду, прижимается, обнимает со спины, пока я достаю продукты из холодильника. Его губы касаются моей шеи, и он шепчет мне на ухо что-то волнующее, обжигая кожу горячим дыханием.

Мы готовим завтрак вместе, то и дело прерываясь на поцелуи и объятия. Рома поднимает меня на руки, словно пушинку, и кружит по кухне, вызывая мой смех. В итоге яичница слегка пригорает, но это ничуть не портит вкус. Мы сидим за столом, наслаждаясь утренней тишиной и обмениваясь взглядами, полными тепла и нежности.

В глубине души, словно лодку на волнах, покачивается тревожное предчувствие предстоящего визита в полицию. Но даже эта мысль не способна омрачить эйфорию от утреннего уединения с Ромой.