Бонус к главе 20. Катя

Пять лет назад

Закончив с итоговой курсовой по экономике и выстрадав многострадальный тест по философии, я наконец чувствую себя свободной. В голове зреет коварный план – сюрприз для Ромы. Знаю, как тяжело ему сейчас, в преддверии решающего матча. Он пропадает на тренировках целыми днями, изредка выбираясь на свидания. Понимаю, что ему нужна поддержка, и искренне хочу её дать.

Рома… При одном его имени сердце начинает биться чаще. Я помню, как начинались наши отношения, как он прохода не давал, как меня это бесило поначалу, но потом я начала чувствовать что-то такое непонятное мне. Его лучезарная улыбка, заразительный смех, сильные руки, обнимающие меня, словно защищая от всего мира… Рядом с ним чувствую себя настоящей. Он видит во мне что-то особенное, заставляет поверить в себя. С ним легко и весело, будто мы знаем друг друга целую вечность.

Но иногда, как маленький червячок сомнения, в душе моей начинает шевелиться тревога. Рома – звезда университета, капитан футбольной команды, любимец девушек. Его имя не сходит с университетских стенгазет и сплетен. И я знаю о его репутации. До меня у него была целая вереница девушек, ярких, эффектных, уверенных в себе. И пусть Рома клянется, что я – единственная, что все прошлые отношения были лишь ошибкой, тень недоверия иногда омрачает наше счастье.

"Глупости, – одергиваю я себя. – Он же со мной, любит меня. Зачем думать о прошлом?"

На этой оптимистичной ноте я, прихватив его любимый бананово-ореховый смузи, направляюсь к спорткомплексу. Хочу увидеть, как он тренируется, подбодрить его, подарить частичку своей любви.

Выйдя из-за угла здания, я замираю, словно вкопанная. Рома стоит возле своей машины, собираясь сесть за руль. И тут к нему подлетает… Фонарёва. Рыжая бестия, известная своим охотничьим инстинктом на самых завидных женихов университета.

Все происходит, как в замедленной съемке. Фонарёва обхватывает лицо Ромы руками и впивается в его губы. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Холодная волна сковывает тело, в голове гудит. Не может быть… Этого не может быть…

Я смотрю на них, словно со стороны, не в силах поверить своим глазам. Самое страшное – Рома не отталкивает её. Он стоит, как громом поражённый, и позволяет этой девке целовать себя.

Смузи выскальзывает из моих рук и с глухим стуком расплескивается на асфальте. Слезы хлынули из глаз, застилая всё вокруг. Боль острой иглой пронзает сердце, оставляя за собой лишь пустоту.

Я разворачиваюсь и бегу прочь, стараясь не издать ни звука. Не хочу, чтобы он меня увидел, чтобы он пытался что-то объяснить. Не сейчас. Сейчас я просто хочу убежать, спрятаться, исчезнуть.

В общаге царит привычная суета. Настя с девочками сидят на кухне, обсуждая последние новости. Завидев меня, они сразу замолкают, обеспокоенно глядя на моё заплаканное лицо.

— Кать, что случилось? — Настя подскакивает ко мне, обнимая за плечи.

Я молчу, лишь отрицательно качая головой. Слова застревают в горле, не давая возможности высказать свою боль.

— С Ромой что-то? — тихо спрашивает Настя, сильнее прижимая к себе.

— С Ромой… мы расстались, — выдавливаю из себя я, чувствуя, как новая волна слез подступает к горлу.

В комнате повисает звенящая тишина. Девочки переглядываются, не зная, что сказать. В глазах Оксаны из соседнего блока я вижу плохо скрываемое торжество. "Я же говорила", – словно читается в её взгляде. Оксана всегда недолюбливала Рому, считая его бабником и не достойным меня.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды, я иду в свою комнату и начинаю собирать вещи.

— Ты куда? — растерянно спрашивает Настя.

— Домой. К родителям, — отвечаю я, запихивая в сумку любимый свитер.

Я уезжаю, не попрощавшись с Ромой. На все его звонки и сообщения отвечаю молчанием, а затем просто блокирую его номер.

"Пусть лучше я сейчас всё оборву, чем потом, когда погрязну в переживаниях и предательстве", – думаю я, глядя в окно автобуса. "Сколько ещё таких Фонарёвых будет? Фанаток? А я не хочу жить как на пороховой бочке. Не хочу постоянно бояться, что он предпочтет другую. Да! Так будет правильно. Больно, но правильно".

Но, несмотря на все эти рациональные доводы, в глубине души у меня продолжает тлеть надежда. Надежда, что Рома одумается, что это было лишь недоразумение, что он найдёт меня и всё объяснит. Но я знаю, что эта надежда – лишь иллюзия, самообман. Иллюзия, которую я должна убить в себе, чтобы выжить.