ГЛАВА 21

Тимур

В определенный момент мы настолько сравнялись с соперником, что мне показалось – я проиграю. Тут же перед глазами поплыло. Я должен обеспечить своего ребенка, чтобы он ни в чем не нуждался. Победа нужна мне как воздух.

Рука сама потянулась к кнопке “турбо”, я нажал ее и рванул вперед, оставив самонадеянного мальчишку далеко позади. Тимур Котов не просто так был назван лучшим! Я умею рулить и умею гонять. Моя машина является продолжением меня самого, мы двигаемся к этой победе вместе! Бросать мне вызов было глупо, но так полезно для меня, особенно при сложившихся обстоятельствах.

Проехав финиш, я затормозил, уходя в дрифт, оставив шлейф подожженной резины на дороге. Да, это понты, но люди любят зрелища. Я всегда работал на публику и в результате добился успеха…

Меня буквально выволокли из машины и потащили на деревянные ящики, изображавшие сцену. Безумные девицы хлопали в ладоши и визжали от восторга, Король перевел деньги мне на счет и поздравил с победой.

– Алёна где? – спросил у него, пока он по-дружески обнимал меня.

– У меня в машине. Всё нормально с ней, не переживай.

– Спасибо, – ответил коротко и помахал девушкам рукой.

В этот момент одна из них запрыгнула на сцену и собиралась меня поцеловать, но я повернул голову и почувствовал, как на щеке остается липкий отпечаток её помады.

– Ти-и-ма-а, поехали ко мне? – предложила она. Блондинка, примерно сто шестьдесят сантиметров ростом, ноги от ушей, мини-юбка и обтягивающий топ. Очередная ванильная дура.

– Извини, малышка, я занят! – с дежурной улыбкой ответил ей, и девушка тут же поджала губки.

– Ну и катись к своей серой мыше! – буркнула она и переключилась на Короля.

Арс охотно приобнял девушку за талию и аккуратно убрал со сцены.

В этот момент рыжая подружка Алёны подошла к Арсению и выразительно посмотрела на блондинку. Всё, обломилась киске сметанка, пусть идет охотиться в другом месте.

Я окинул взглядом толпу и заметил Алёну. Она стояла посреди разукрашенных девиц, совершенно без косметики и оголенных частей тела, и выглядела потрясающе естественно. Еще миг, и все другие девушки словно перестали для меня существовать. Я смотрел на кучу людей, а видел лишь ее одну.

Спустился со сцены и направился к ней, аккуратно проталкиваясь сквозь толпу. Меня хватали за руки, висли на шею, визжали и поздравляли, но я шел к своей цели, шел к любимой девушке, и все остальные были для меня лишь тенями от ее величия.

Я даже рассмеялся от своих пафосных мыслей. Точно павлин, распустил мозги и ударился в философию…

Дошел до Аленькой и взял ее за руки.

– Поздравляю! – она улыбнулась, но я-то видел, что в глазах моей мышки застыли слезы.

– Что случилось, кто тебя обидел? – спросил, прижав ее к себе.

– Поехали отсюда? – попросила она, всхлипнув, и ойкнула, а я заметил, как одна из девиц ревностно пихнула ее локтем. Вот же с… собака женского пола!

– Макс, – кивнул одному из парней, – подгони машину, а? – попросил, перекинув ему ключи.

До моей ласточки было всего-то метров триста, но, когда вокруг яблоку упасть негде, протиснуться туда и защитить Алёну – просто нереально.

Паренек радостно ломанулся к моей машине. За один шанс проехаться на ней многие из студентов готовы убить, а тут такая возможность… А я осторожно оттеснил Алёну к забору, закрыл собой и постарался контролировать, чтобы никто не смел сделать ей больно.

Как только ласточка оказалась рядом, открыл дверь и усадил Алёну на переднее сиденье, а сам перепрыгнул через капот и уселся за руль, благо паренек проворно освободил мое место.

Зажав гудок, двинулся через лениво расступавшуюся толпу, а едва мы выехали на трассу, Алёна хмуро посмотрела на меня и спросила:

– Ну и что же ты получил за спор на меня? Какой приз достался Казанове за мою невинность? – она скрестила руки на груди и нахохлилась, как воробушек.

Я подавился воздухом, съехал на обочину и остановил машину. Уж не за рулем такие разговоры вести точно.

– Аленькая… Ты только не нервничай. Дай мне всё объяснить, пожалуйста! – попытавшись взять ее за руку, молил о возможности всё рассказать. Вот какая сволочь успела ей поведать горькую правду?!

– Это ты не нервничай, Тимур. Мне неприятно, обидно, но я хочу услышать правду из первых уст. – Она посмотрела мне в глаза совершенно серьезным взглядом, а я потер лицо руками, пытаясь подобрать правильные слова.

Она молча выпростала свою руку и посмотрела мне в глаза, давая возможность объясниться. Это дорого стоило, ведь я прекрасно понимал, какой дар получаю. Она могла просто сбежать, и я бы не смог ее найти, но моя мышка оказалась очень мудрой и заслуживала полной откровенности.

– Хорошо… – кивнул я, потирая ребро ладони. – Я никогда не скрывал, что просто учиться мне скучно. Когда еще развлекаться, как не во время студенчества, когда ты еще вроде и не несешь ни за что ответственности, но и не должен отчитываться перед родоками. Поступив в институт, я создал закрытый клуб. Собрал круг друзей, чтобы развивать его. Я и не думал, что он так разрастется. А также о том, что однажды правила клуба сыграют против меня. Меня заставили выполнить одно условие. Это был глупый спор – соблазнить самую скромную девушку университета… Тебя…

Сглотнул, ощутив сухость во рту. Сейчас даже мне было противно от самого себя и от своих действий. Представляю, что испытывала Алёна.

– Скажи что-то, – попросил ее тихим голосом, вглядываясь в обескровленное лицо. Наверняка она заново переживала то унижение, которому подверглась, винила меня, размышляла снова о нашем будущем, достоин ли я ее и нашего ребенка.

– Что сказать, Тимур? – невесело хмыкнула она, отворачиваясь. – Я обещала себе верить в нас. И я устала бегать и искать свое место в жизни. Сегодня я подумала, что нашла его, что у нас всё будет хорошо, поверила в наше будущее. И я не хочу позволять прошлому и врагам портить нашу жизнь. Но я хочу знать, что ты получил за мое соблазнение и как ты его доказал. Ты же должен был предоставить доказательство? – она прищурилась и явно пыталась выглядеть сильной и невозмутимой, но я знал свою Мышкину. Ей было очень больно, что она зачем-то пыталась спрятать.

– Никто, слышишь, никто не смог бы потребовать у меня этих доказательств! – пылко сказал я, ловя ее лицо в свои ладони и заглядывая в глаза. – Может, и был я беспринципным мажором, не ставящим ни во что чувства других, но даже тогда я не опустился до того, чтобы предоставлять фактические доказательства. Ни видео, ни аудио, ни фото – ничего не было и нет. Я просто сказал, и мне поверили.

– Понятно, – слабым голоском протянула Алёна, и ее безжизненный вид ранил, как по живому ножом.

Я знал, что она там себе думает и представляет: как я рассказываю в красках о той нашей ночи друзьям, а они выспрашивают горячие подробности. Но ничего подобного не было. Моего слова в самом деле было тогда достаточно, и мало кого интересовала сама по себе мыша.

– Если бы я мог, изменил бы наше прошлое, хотя… В таком случае мы бы сейчас не были вместе и не ждали нашего ребенка, – понизив голос, сказал я и стер большими пальцами слезы с щек моей девочки. – Алёна, кто тебе сказал про спор? – задал я вопрос, который нужно было задать. С этим человеком нужно разобраться. Неужели Королев? Он вроде как смирился с переменами в моей жизни, да и сам вроде понял, что происходит, когда на горизонте появляется та самая особенная девушка, способная заменить целый мир. Поэтому я сомневался, что он приложил руку к раскрытию моего главного секрета.

А когда Алёна произнесла имя Ирмы, понял, что настало время разобраться с этой гадиной без жалости.

– Я отвезу тебя домой, а сам поеду к Рязанцеву, – сказал я Алёне, притихшей, но вроде переставшей плакать.

– Сейчас? – удивилась она, посмотрев на меня в ужасе. – А если он что-то сделает с тобой? Ты что, Тимур? Я не отпущу тебя!

– Он всё равно узнает, хотя мне кажется, он давно знает. Но почему бездействует? Вот это вопрос… – напряженно думая, я вел машину к дому, собираясь оставить мышку ночевать одну, а сам – поехать к партнеру отца.

Но только я недооценил упорство моей девочки.

– Я не пущу тебя, Тимур! – сказала она и чуть ли дверь не загородила. – Нашему ребенку нужен отец.

– Ну не закатает же он меня в бетон, – пожал я плечами, хотя не был уверен в своих словах. Мышка, возможно, права, что нужно опасаться гнева Рязанцева, но и сидеть, трусливо поджав хвост? Разве это дело? Как же быть?

– Один ты к нему не поедешь. Николай Павлович хорошо ко мне относится. Можем попробовать поговорить с ним, – предложила мне Алёна, но тут был против я.

– Я не буду прикрываться девушкой, – сжал зубы и заявил упрямо и решительно.

– Тогда мы в тупике, – развела Алёна руками, качая головой.

Алёна

Тимур подвез меня к офису Рязанцева к началу рабочего дня. Раз уж было решено идти по жизни самостоятельно и помощи ждать неоткуда, то мы на семейном собрании договорились, что работу я не брошу. Деньги не будут лишними, да и я себя отлично чувствую, чтобы просто лечь дома на диване и скучать. Причитания Котова по поводу того, чтобы я была осторожной, одновременно утомляли и умиляли.

– На стремянку сама не лезь, попроси кого-нибудь, – напутствовал он меня, что я слышала раз в тридцатый.

Но я прекрасно знала, о чем Тимур беспокоится на самом деле. Он переживал, что я вмешаюсь и пойду к Рязанцеву решать нашу общую проблему. Проговорив до поздней ночи, мы так и не нашли выход. Что ни сделай, можно ошибиться и серьезно испортить ситуацию. Но всё же идти любовнику жены к ее мужу и заявлять об измене мы посчитали глупостью и безумством.

Но как унять Ирму? Успокоится ли она? Вдруг навредит кому-то из нас или в будущем – ребенку? Судя по всему, успокаиваться она не собиралась. И это пугало. Угомонить ее мог только супруг, а раскрывать ему ее истинное лицо страшно. Кто знает, как он отреагирует?

Но всё же… Я решила это сделать. Обдумывала разные варианты. Пыталась прикинуть, как лучше поступить. Проигрывала в голове диалоги и реакцию своего начальника. Посоветовалась с Лизой, и она в растерянности развела руками. Что тут и правда посоветуешь?

– Заберу тебя вечером после работы, – Котов улыбнулся мне, опираясь на руль рукой и потянувшись ко мне корпусом, чтобы поцеловать. – Береги себя и моего сына.

– Почему это сына? Вдруг будет дочь? – я приподняла бровь и улыбнулась в ответ, радуясь непринужденным разговорам про нашего ребенка. Погладила живот и разомлела от Котовской довольной улыбки. Он выглядел как наевшийся сметаны кот.

– Если будет дочь, будем стараться, чтобы заделать сына, – нагло усмехнулся мой перевоспитавшийся мажор, а я покраснела от пошлого намека, вспомнив нашу горячую ночь. Стыдливо опустив глаза, прикусила губу и стала теребить ремешок сумочки, но Тимур не дал мне стесняться долго, приподняв голову за подбородок и принявшись целовать. Долго, медленно и с пылом.

– Беги, мышка, пока я не отвез тебя домой, чтобы не выпустить из постели сутки, – прохрипел мне в губы Тимур, завел мотор и провожал взглядом, пока я не вошла в офисное здание.

Предъявила пропуск, с мечтательной улыбкой прошла к лифту, поднялась в приемную и спросила у секретарши, когда подойдет Николай Павлович.

– Николай Павлович уже на месте, с утра в офисе, он у нас всегда трудится как пчелка, – улыбнулась молодая секретарша. Кажется, ее звали Лена.

– Тогда я зайду к нему? – спросила я и, получив согласный кивок, толкнула дверь.

Сложные вопросы лучше решать поутру. Потом начнутся совещания, звонки, переговоры, Рязанцеву станет не до меня, да и я могу потерять решимость. Еще можно было бы передумать, просто поздороваться и пойти заниматься своим делом, для которого меня сюда наняли, но я не могла больше оставаться в стороне и не видела другого пути…

– А, Алёнушка, – Николай Павлович оторвался от изучения монитора и с добродушной улыбкой уставился на меня, показывая рукой на стул напротив него. – Присаживайся, поболтаем. Ты что-то по поводу проекта сказать хотела или отпроситься к врачу? Если второе, то не надо даже и утруждаться. Просто отходи и всё. У тебя работа такая, что потерпит, если что.

– Нет-нет, я не по поводу врача и не по поводу проекта, – улыбнулась я слабо, стискивая руками колени и глядя на шефа через стол. Такой он заботливый, добрый и понимающий. И за что ему такая жена? Сложно было решиться на то, чтобы открыть о ней правду.

– Тогда о чем ты хотела мне сказать? – он ощутимо напрягся, прищурился и откинулся на спинку кресла, отодвигая от себя бумаги.

– Возможно, вы подозревали, но я знаю точно и могу подтвердить, что ваша жена… Ваша жена…

– А-а-а… – он догадался и кивнул. – Хочешь выступать адвокатом своего парня, Алёна? Зачем?

Такого поворота я не ожидала и уставилась на Рязанцева во все глаза. Он знает, что Ирма и Котов были любовниками?

– Я давно знаю, что у них была связь, – будто прочитав мои мысли, сказал Николай Павлович, грустно вздохнув. – Я не дурак. Когда женился на молодой и красивой девушке, прекрасно понимал, что ее гораздо больше прельщал мой счет в банке, чем я сам. Увы, я уже не так молод, чтобы верить в большую и чистую любовь. Поэтому я себя обезопасил. В брачном контракте четко, черным по белому написано, что Ирма получит в случае развода или моей смерти. Обижать я бы ее не стал. Всякое бывает. Но вот в случае измены она бы потеряла всё.

– Но… – начала я, не зная, что и сказать. Всё это было для меня неожиданностью.

– Но, – к счастью, Рязанцев сам пришел на выручку, – но мне нужны были доказательства. Поэтому я следил за вами с Тимуром, за ней и получил достаточно фотоматериалов, чтобы предоставить их в суд и оставить Ирму ни с чем.

Похолодев, я уставилась на своего продуманного босса.

– Так чего же вы ждали? Если у вас есть все доказательства.

– Может, восстановления справедливости? – сказал он и задумчиво постучал пальцами по столу. – Что кто-то признается и попросит покаяния. Но ни Тимур, ни Ирма не осмелились. А ты пришла защищать этого заносчивого папенькиного сынка. Зачем он тебе, Алёна? Спрятался за спину девушки. Молодой, беззащитной и беременной. Давай я помогу тебе? После развода с Ирмой мне некуда будет тратить деньги. Я дам тебе любую сумму, могу оформить документы и помочь спрятаться от Тимура. Ты будешь в безопасности от него и его тлетворного влияния. Разве твоему ребенку нужен такой отец?