Глава 27

Спать хотелось страшно.

От борьбы с усталостью даже страх притупился.

Нас троих, меня, главврача и бухгалтера госпиталя арестовали там же, в коридоре. На мужчин надели наручники. Хотели и на меня, но Тимур, даже ко мне не подошедший, раздраженно махнул головой и полицейский отступил.

Пока шел обыск кабинета Савелия Петровича, меня трясло. Настолько страшно это все выглядело.

А еще…

Тимур.

Я смотрела на Кишева во все глаза. Он распоряжался всем так, словно имел на это право. И судя по тому, как к нему обращались все остальные сотрудники – так оно и было.

В голове все перемешалось в кашу.

Так он что, полицейский начальник? Или все-таки бизнесмен?

Я попыталась позвать его, когда он проходил мимо, но он коротко бросил: «Не сейчас, Ася!». И все. Ушел дальше заниматься своими делами.

А потом были долгие допросы в отделении полиции.

С тем самым капитаном со светлыми глазами. Вот только на сей раз меня никто спасать от него не спешил. С той минуты, как меня посадили в служебную машину с синими полосами на бортах, я Кишева вообще не видела.

Но бояться уже устала.

И все честно рассказала офицеру.

И про свою должность, которую получила без законных прав и стажа. И про то, что платили мне гораздо больше, чем было положено по окладу. Премиями, какими-то поощрениями, в законность которых я и не вдумывалась никогда. И про доброту своего начальника, про его обещания помощи.

И уж тем более, про его угрозы.

Я понимала, что моя вина тоже есть.

Нельзя быть настолько глупой. Настолько верить в доброту и бескорыстность людей. И тихо ревела, когда следователь рассказал мне о тех махинациях, что творились в нашем госпитале.

О миллионах похищенных денег.

Государственных и спонсорских.

В то время, когда я и мои девочки покупали канцелярию, Савелий Петрович вместе с бухгалтером отмывали через мое отделение огромные суммы.

Вот зачем я была ему нужна.

Наивная девочка, которая жизни не нюхала. Просто доверилась взрослому и доброму дядюшке, пригревшему ее на теплом месте.

Вряд ли капитан мне поверил. И я его даже понимала. Он, наверное, много таких, как я видел. И думал, что я тоже аферистка, преступница. Ведь все доказательства были у него на руках. В том числе, из моего компьютера.

Как ему доказать, что на документах моя подпись подделана?

Никак.

Главврач оказался очень умным мошенником.

– Подпишите здесь и подождите в коридоре, – капитан подтолкнул ко мне протокол допроса.

– А меня, – ручка в моих пальцах дрожала, как и голос, – прямо сегодня в тюрьму посадят?

– Пока не знаю. Будут решать сейчас. Ждите, – буркнул он в ответ.

И я пошла ждать.

Скрючилась на холодном жестком кресле в коридоре отделения.

Сидела там час. Второй. Третий.

Здесь было не самое тихое место.

И какое-то время я даже наблюдала за всем. Пока не устала окончательно. Хотелось есть. Хотелось пить. Хотелось элементарно в туалет. Но я слишком боялась отлучиться. Да и не знала даже, в какой стороне здесь женская уборная.

Есть ли она тут вообще?

То и дело я крутила в руках телефон. Пока он окончательно не разрядился. После покупки я его и не заряжала ни разу. И Тимур не позвонил. Не написал. Никак не дал о себе знать.

Может, он вообще не знает, что я тут.

Может, ему…

Нет. Не может быть. Он не просто так появился в госпитале. Никакой он не бизнесмен все же. Ведь вся эта ерунда началась именно тогда, когда он впервые появился в кабинете Савелия Петровича.

За единственным коридорным окном было уже темно. Я подложила руку под голову, оперлась на спинку соседнего кресла и закрыла глаза.

Устала.

Спросить, что со мной будет, было не у кого. Что будет, то и будет. Все равно мне уже никуда не деться. Попалась, птичка. По собственной глупости и безалаберности.

В теле вдруг появилось ощущение полета.

Я вскинула голову от испуга, что сейчас упаду.

– Заснула? – передо мной присел Тимур. В шоколадных глазах светилось беспокойство.

– Почти, – заторможено кивнула я. А потом очнулась. – Ты? Тимур, что со мной будет?

– Это кто сделал? – он поднял мое запястье с разорванной по шву рубашкой. – Это кто-то из моих?

Мне стало жутко.

Если бы он в мою сторону заговорил таким тоном, я бы уписалась от страха, честное слово.

Да и из каких «моих»?

– Нет! Это я сама, – замотала я головой. – За дверную ручку зацепилась в госпитале.

– Поехали, – он поднялся и протянул мне ладонь.

Гроза схлынула.

Я уцепилась за сильные пальцы. Передернула плечами. Кто-то раскрыл окно в конце коридора, и оттуда ощутимо тянуло ночной прохладой.

Кишев нахмурился. Снял с себя пиджак и набросил его мне на плечи.

Молча. Не задавая лишних вопросов. Просто взял и сделал. Пришел на помощь как всегда.

До машины я дошла как в тумане.

Свернулась калачиком на широком сиденье, подтянула под себя ноги и опять впала в дремоту. Организм отказывался бодрствовать после таких потрясений.

Мозгу нужна была передышка.

Поморщилась, когда Тимур взял меня на руки и понес домой. Послушно достала из сумочки ключи и открыла дверь квартиры, когда он велел. Прямо так, уютно лежа в его объятиях.

И расслабилась, почувствовав под собой кровать.

Я дома.

Не в тюрьме.

Он меня увез оттуда.

Мужские руки сняли с меня туфли. Скользнули по ногам вверх, сжали бедра на секунду. Тимур склонился надо мной. Я приоткрыла глаза и посмотрела на него в полутьме квартиры.

– Тебе надо отдохнуть, сладкая. Но если бы только знала, как сложно рядом с тобой сдерживаться, – в его голосе слышалась мука.

Я прикоснулась пальчиками к его груди. Тронула давно знакомое тело в вырезе рубашки. Говорить можно было только шепотом.

– А ты не сдерживайся…