Глава 34. Макар

Хоть я и пытаюсь выглядеть самоуверенно, в глубине души меня потряхивает. Если с Кирой более-менее понятно, как меня встретит Яся – ума не приложу. Моя дочь, которую я видел несколько раз и держал на руках совсем крошкой, превратилась в маленького человечка. И чем меньше остается времени до нашей встречи, чем мне волнительнее.

Кира безумно перепугалась, но мне это на руку. Как настоящий мужчина, я беру на себя ответственность за нее и за нашего ребенка.

– Дамы и господа! – сообщает пилот по громкой связи. – Мы приземлились в аэропорту «Кольцово» имени Акинфия Демидова. За бортом солнечно, плюс шесть градусов.

Мы с Кирой переглядываемся и начинаем дико ржать. Слишком легко одеты для Урала. Хотя, справедливости ради, если бы возвращались за теплой одеждой, никуда бы не успели.

– Вещи, Макар! У меня же только сумочка с собой! – шепчет Кира, выпучив глаза.

– Главное, это паспорт и банковская карта, зай. Мы все купим.

Она злобно зыркает и замолкает, превращаясь в глыбу льда. Пассажиров бизнес-класса высаживают первыми, и мы спешим по терминалу на выход.

Я заказываю такси и уже через полчаса мы находимся в клинике. У Киры зуб на зуб не попадает, хотя мы были на улице всего несколько минут. Но я думаю, что это от нервов, скорее.

Нас встречает Петр Николаевич. Это отец моего однокурсника, Никиты Аверина. Яся с бабушкой ожидают нас в кабинете. Облачившись в бахилы, мы спешим за врачом по широкому коридору. Кира закидывает его вопросами, а он лишь слегка посмеивается и успокаивает ее.

Открыв дверь в кабинет, приглашает нас войти. Ярослава сидит у свекрови на коленях и грустно сжимает плюшевого зайца. Обернувшись на звук открытой двери, срывается и мчится навстречу.

– Мама! Мамочка приехала! – кричит малышка, запрыгивая к Кире на руки. Та в свою очередь зарывается в ее волосы, что-то шепчет и беззвучно плачет.

Я, кивнув Татьяне Петровне, во все глаза наблюдаю за своей дочерью. Нужно быть оленем, чтобы поверить, что она от Артура. Яся похожа на меня как две капли воды. Не знаю, что Кира наговорила про меня своей матери, но она мне явно не рада. Смотрит волком, поджав губы. Ничего, дорогая теща, и ты растаешь как шоколадка. Все будет хорошо!

Вдоволь наобнимавшись, Ярослава, наконец, замечает меня и с интересом посматривает. А я с жадностью разглядываю каждую деталь ее кукольного личика. Курносый носик, карие миндалевидные глаза с пушистыми ресницами, темные длинные волосы, заплетенные в две косички и пухлые губки. На подбородке приклеен пластырь с ваткой и виднеется кровоподтек.

– Привет! Я – Макар! – широко улыбаюсь ей и протягиваю руку. – Ты меня не помнишь, но я помню тебя еще вот такой крошкой! Пойдешь ко мне?

– Привет! – доверчиво тянет мне свою горячую ладошку с маленькими пальчиками. Кира немного мешкает и передает мне девочку. – Ты с мамой приехал?

– Да, зайка. Я ее лучший друг. Мы как узнали, что с тобой приключилось, сели в самолет и тут же прилетели.

– Самолет? – шепчет она, блестящие глаза сверкают на пол-лица. – Я ни разу не летала на самолете.

И тут планку у меня срывает окончательно. Со стороны я выгляжу, наверное, как долбанный маньяк, но я крепко прижимаю ее к себе и вдыхаю детский аромат. Чего-то чистого и невероятно родного. Сердечная мышца замирает на время от переполняемых ощущений и эмоций, а затем разгоняет кровь до двухсот. Невероятно! У меня дочь есть. Красивая, взрослая, невероятная! Блядь, как я мог ее потерять? Долбоеб!

Петр Николаевич вежливо покашливает, и предлагает нам присесть.

– Останешься у меня на коленках? – ласково спрашиваю.

– Да!

Я ликую, и обнимаю ее еще крепче. Яся послушно сидит и вертит головой, щекоча моя лицо своими косичками. Кира как палку проглотила. Сидит и не шевелится. Волнуется ужасно, это чувствуется. Напряжение висит в воздухе.

– Значит, так! – сообщает врач, покручивая в руках карандаш. – Мы осмотрели Ярославу. Рана глубокая, если заживет сама, не факт, что ровно. Можно заклеить специальным клеем, у нас есть немецкий, но, все-таки, я настаивал бы на том, чтобы зашить. Сделаю все максимально аккуратно и незаметно. Останется тонкий рубец. Девочка у вас очень красивая, но он не помешает. И еще момент, удар был такой силы, что правый нижний жевательный зуб раскололся на две части. Его нужно будет удалить.

– Шить? – бледнея переспрашивает Кира. – Швы будут?

– Да. Немного. Штук пять!

– Пять? – ахает она и смотрит на мать, в поисках поддержки. Но та тоже не в себе. Еще бы, жутко перетрухала, что не досмотрела за малой. – Макар?

– Я доверяю Петру Николаевичу! – уверенно заявляю и посылаю сигнал, что все будет хорошо.

– Ей ведь обезболят? – шелестит Кира.

– Разумеется! – улыбается мужчина. – Если согласны, подпишите, пожалуйста, необходимые документы.

Кира двигает стул, берет в руки ручку и подписывает согласие.

– Как твои дела, Макар? – воспользовавшись паузой, интересуется Аверин.

– Отлично! Сейчас занимаюсь продвижением спорта в массы. С нефтегазовой отраслью практически закончил. Участвую пассивно, так сказать.

– Ты – большой молодец! – одобрительно кивает он. – Жена красавица, дочь милейшая! Молодец!

– Благодарю! – расплываюсь в улыбке. – А Никита где сейчас?

– Он в Сталепромышленной компании работает, все там же. Недавно сын родился третий.

– Круто! Привет передавайте!

– Обязательно!

– Я все! – откладывает Кира ручку.

– А у тебя тоже дочь? – звонко спрашивает Яся, поворачиваясь ко мне.

– Да, Ясенька. Самая лучшая на свете!