Глава 21. Сергей

- Сань, слушай, мне не нравятся анализы Любы, - делюсь с другом своими опасениями. - На первый взгляд ничего критичного нет, но ты ведь прекрасно знаешь, что начало заболевания легче всего пропустить.

- Что именно тебя смущает? - щурится присаживаясь на стул стоящий рядом со мной и всматривается в историю болезни.

Хмельницкий отличный диагност, его взгляд подмечает даже самые мельчайшие детали. Я не представляю как Саня может видеть общую картину состояния пациента до того, как она обрастает клиническими признаками.

Он мегамозг.

- Посмотри на коагулограмму и на общий клинический, - показываю Сане на результаты. - Ничего не напрягает? - уточняю прекрасно осознавая, что он меня понял.

- Ты операцию в расчет не берешь? - говорит Хмельницкий, смотрит на заключение из лаборатории и хмурится. - Дай время ребёнку, - говорит уже не так уверенно.

- Не, Сань, - продолжаю стоять на своём. - Что-то мне подсказывает, что времени у нас нет. Вовсе.

Последние сутки у меня буквально во все горло вопит интуиция и я никак не могу понять причину подобного, ведь явных признаков для беспокойства никаких нет. Наверное поэтому я хожу таким напряженным и слишком остро реагирую на простые вопросы. Нервная система сборит.

- Парни, звали? - в кабинет заглядывает Миша Майоров. Он как всегда собран и бодр.

- Проходи, - показываю ему на соседний стул.

Миша присаживается рядом с нами, я вручаю ему историю болезни Любы, где прикреплены результаты всех ее анализов и можно отследить негативную динамику по некоторым из них.

Майоров внимательно изучает данные и чем дольше он это делает, тем глубже становится складка между бровей.

- Блин, парни, - задумчиво отрывается от бумаг. - А ведь, действительно, у девочки нарушена свертываемость, - бросает взгляд вниз. - И стремительно падает гемоглобин, - добавляет. - Нам нужно срочно делать переливание крови, - поднимается со стула и начинает расхаживать по кабинету. - Иначе не факт, что получится остановить этот процесс.

- Согласен, - печально киваю. К сожалению, лейкоциты тоже особо не радуют, иммунитет на нуле.

- Дайте ей сутки, - Хмельницкий продолжает стоять на своем. - Не забывайте, ребёнок перенес сложную операцию. Организму нужно время, чтобы восстановиться.

- Сань, но ты ведь прекрасно знаешь, что потом у нее может не быть времени, - давлю на своем.

Атмосфера в кабинете становится тяжелой.

- Знаю, - все так же хмурясь кивает. - Но если мы сейчас перельем кровь и выведем ее из этого состояния, то не факт, что организм в дальнейшем сможет самостоятельно выходить из кризиса. Он тупо каждый раз будет ждать помощи из вне.

Саня прав.

Как бы хреново на душе не было, как бы интуиция не вопила и как бы не хотелось помочь малышке, это испытание пройти она должна сама.

- Блин, и не поспоришь, - Миша сжимает губы и качает головой. - Давай пробовать.

- Только давайте все же возьмем согласие у ее матери, - предлагаю. - Чтобы ты в любой момент мог начать переливание.

Хмельницкий ухмыляется.

- Давай, - кивает.

- Таня здесь? - брови Майорова удивленно подлетают вверх.

- Она с Любой в реанимации, - говорю таким тоном, что парни даже не думают что-либо комментировать. Зато переглядываются и по взгляду прекрасно видно что они думают обо всем этом. - Что? - сурово смотрю на каждого из них.

- Ничего, - лыбятся довольно. Ржут.

- Да ну вас, - отмахиваюсь беззлобно.

Только собираюсь выйти из кабинета и позвать Таню, как слышу звонок своего телефона. Ловлю на себе вопросительный взгляд Санька.

- Иди к ней, - киваю на дверь. - Она в боксе у дочери. Я скоро подойду.

- Без проблем, - отзывается выходя в коридор.

Саня и Миша уходят, а я тем временем достаю телефон, вижу кто звонит и крепко сжимаю губы предвкушая неприятный разговор. Мне совершенно не хочется тратить свое время на выяснение отношений с практически бывшей женой, но прятать голову в песок и игнорировать ее звонки я тоже не стану.

- Ты еще не все мне сказала? - ухмыляюсь недобро.

- Серёж, ну не начинай, - протягивая гласные произносит она. Говорит такой интонацией, какой обычно говорят блогеры и этот “акцент” довольно сильно бьет по мозгам.

- Когда начну, ты почувствуешь, - обещаю. Света даже понятия не имеет какие неприятности я могу ей устроить. - Что хотела? - спрашиваю в лоб.

- Мне не понравилось, как мы с тобой закончили разговор и вот решила тебе перезвонить, - объясняет. А мне от ее слов хочется смеяться только сильнее.

- Не понравилось? - усмехаюсь. - А больную дочь бросить на мою мать понравилось? Оставить ребёнка одного тоже понравилось? Как тебе отдыхается после этого? Хорошо? - цежу зло.

- Опять начинаешь, - вздыхает печально.

- О, нет, дорогая, - произношу со злорадством. - Поверь, я даже не начинал, - ухмыляюсь недобро. - Ты еще о чем-то поговорить хотела?

- Я не хочу, чтобы ты на меня обижался, - заявляет миролюбиво. От ее слов я на миг охренел.

- Свет, сейчас разговаривать с тобой я не собираюсь, - категорично заявляю. - Как вернешься, там и поговорим.

Завершаю вызов и убираю телефон, но стоит только ему попасть в карман, так он снова начинает трезвонить. Света не успокаивается и продолжает названивать.

Отключаю звук.

Выхожу из ординаторской и иду в бокс к Любе и Тане, я крайне ограничен по времени и нам нельзя терять ни единой минуты.

Агашу нужно успеть перехватить.

- Когда вы переведете Любочку в палату? - слышу встревоженный голос своей бывшей и сердце вдруг сжимается. Так хочется ей помочь….

- Татьяна, - говорит Саня и по его интонации я прекрасно понимаю, что именно он собирается озвучить. Для Тани новость станет ударом, я знаю.

Вишенка на торте среди всех прочих проблем.

- Танюш, Любочку переведут в палату как только мы убедимся, что ее состоянию ничего не угрожает, - перебиваю Хмельницкого на полуслове. Бросаю в его сторону красноречивый взгляд.

В моей голове до сих пор звенит полный боли голос Тани, я как сейчас вижу ее затравленный взгляд. Боюсь новость про ухудшение состояние дочери, она банально не перенесет.

- С Любочкой всё будет в порядке, - заверяю. Я не допущу, чтобы с малышкой что-то случилось. Особенно учитывая, что это моя дочь.

- Правда? - смотрит на меня полными беспокойства и надежды глазами.

Хмельницкий отрицательно качает головой.

Нам нельзя обнадеживать родителей, ведь произойти может все, что угодно. Но сейчас я банально не могу этого сделать.

Хочу Таню хоть как-то поддержать.

- Да, - твердо киваю. - Не переживай, - прошу.

- Только подпиши вот эти документы, - Саня протягивает планшет с прикрепленным согласием на переливание.

- Что это? - уточняет.

То, что при негативном раскладе спасет нашу дочь.